ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Ее слова меня насторожили. Неужели подруга вознамерилась сократить наше путешествие? Эвальд незримо сопровождает нас в поездке, он ночует между Аннелизой и мной на месте, отводимом гостям, и мешает нам обеим.

Этой ночью он мне даже явился в странном сне: три фигуры, как на картине Каспара Давида Фридриха, над скалистым обрывом на фоне причудливых меловых скал, но все они удивительного цвета, как вода в озере Блаутопф. Эвальд указывает на глубины и говорит в своей неподражаемой галантной манере умудренного пожилого человека: «Милому слабому полу положено уступать дорогу!»

Я долго не могла снова заснуть и все размышляла, что означает этот сон. В сущности, у Эвальда имелись основания посягать на жизнь Аннелизы и мою, поскольку нам известно о причине смерти Бернадетты и мы могли бы его шантажировать. Или мои опасения высосаны из пальца? С кровати напротив в этот момент послышался стон.

На следующий день ночные тени развеялись без следа, не оставив воспоминаний, но возникла другая напасть — дождь лил как из ведра.

— Кто-нибудь слышал прогноз погоды? — спрашивает Аннелиза, поскольку следить за погодой тоже входило в обязанности наших сопровождающих. Оба мобильных телефона лежали на столе, где был накрыт завтрак.

— До нас сегодня добрался циклон из Скандинавии; здесь на юге все последующие дни, к сожалению, будут дождливыми, — печально докладывает Рикарда. — На севере, напротив, солнечно, но ветрено.

— Тогда все ясно, — заключает Аннелиза. — Едем на Зюльт!

Но прежде она хотела разобраться в мобильном. И была сильно разочарована. Моритц установил, что в телефоне нет пин-карты, и телефон вообще не зарегистрирован. Вместе с подругой он отправился в филиал «Телекома», чтобы все уладить.

Через час мы в машине. «Дворники» скользят по стеклу, издавая отвратительные скребущие звуки. Плохая погода ничуть не повлияла на настроение Аннелизы. Она принялась напевать, и мы подхватили. К моему удивлению, Рикарда знала все слова из «Высоко на желтой повозке». Снаружи лил дождь, но в салоне было уютно. Потренировавшись в пении, мы достали свои мобильные телефоны и стали практиковаться — одну за другой посылали друг другу эсэмэски. Вскоре я попробовала позвонить Руди.

— Я тебя еле слышу, ты откуда звонишь? — поинтересовался он.

— Приблизительно в районе Франкфуртского креста, — отвечаю я, — едем в машине к острову Зюльт.

— В таком случае самое время сделать остановку на чашечку кофе в Висбадене, — произносит он. — В такую погоду хозяин и собаку не выпустит, что уж говорить о двух пожилых леди!

19

Когда я вступила на порог моего бывшего магазина «Золотое дно» в Висбадене, меня охватили воспоминания. Первая мысль была об искренне любимом мною Перси, которому я сильно благодарна за все, что он для меня сделал. Без его помощи я вряд ли смогла бы освоиться и успешно работать в такой специфической области в относительно зрелом возрасте, да что говорить, без него я не могла бы позволить себе играть роль мецената в нашем маленьком туристическом коллективе.

Руди удивился, увидев, что, кроме меня и Аннелизы, из машины выходят двое молодых людей.

— Твои внуки? — спрашивает он мою подругу, которая обиженно трясет головой. Дочери старшего сына Аннелизы недавно исполнилось пятнадцать.

Студенты недоверчиво посмотрели на Руди. Для меня человек, которому под сорок, молод, для Моритца с Рикардой Руди уже старик.

Как радостно видеть, что дорогостоящая машина для варки эспрессо служит в полной исправности. В серебряной вазе красуются розовые бурбонские розы, словно я сама оформляла салон. Я испытывала гордость от того, что Руди принял и продолжал мои обычаи. Но заметила и одно новшество: спустя несколько минут из-за кассы нам навстречу выполз щенок охотничьей породы, осторожно обнюхал всех и выбрал себе в друзья Моритца.

— У Вальтера Ребхуна, от которого мне в наследство достался магазинчик, тоже была собака, только такса, — посвящаю остальных в свою историю, и меня снова захлестывают эмоции. — Какая порода, как его зовут?

— Венгерская выжла, а зовут Эвальд, — отвечает Руди и не понимает, почему мы с Аннелизой смеемся.

— Да, веселое имя, — произносит Рикарда, словно извиняясь. Ей стало стыдно за нашу веселость.

— Вам повезло, что он сам вышел. Все мои друзья борются за то, чтобы погулять с Эвальдом. Только потому, что сейчас за окном дождь, он соблаговолил у меня вздремнуть. Ну ладно, давай я покажу тебе славную вещицу, — говорит Руди и открывает сейф.

Я заранее трепещу от мысли, не приобрел ли он в очередной раз сокровище, которое потом можно будет сбыть лишь с огромными проблемами.

Но я ошиблась. С этим приобретением у Руди трудностей не возникнет, такая вещь долго не залежится. Изящное колье, сделанное в Англии. Отдельные коралловые камеи изображают женские портреты по античному образцу. Промежуточные звенья выполнены из мелких бирюзовых камушков в форме цветка.

— Как мило! Вероятно, начало девятнадцатого века. Красиво сработано. Сколько ты отдал за него?

— На удивление немного, — отвечает Руди и задумчиво глядит на Аннелизу. Та повесила на шею украшение и довольная до самозабвения любовалась собой в зеркале. — Человек, продавший мне колье, показался подозрительным. В подобных случаях… — Он снова смотрит на Аннелизу.

— А, ладно, пойдем-ка, — обращается Руди ко мне, — давно хочу показать тебе кое-что.

Иду за ним следом в крошечную контору, где Руди держит компьютер.

— В таких случаях, — продолжает он, — по соображениям осторожности я пытаюсь выяснить, не было ли украшение украдено. Знаешь, я натолкнулся на нечто интересное!

Руди постучал по клавишам компьютера и открыл страницу Федерального управления уголовной полиции, в частности розыск вещей. От того, что я прочитала, у меня часто забилось сердце:

«Полиция обращается к тем, кто что-либо знает о местонахождении следующих предметов».

К тексту было приложено изображение княжеского колье с красивыми изумрудами, которое Руди продал русским. Под фотографией написано:

Вместе с колье пропали подходящие к колье по стилю кольцо, браслет, брошь и серьги.

Руди испытующе глядит на меня.

— Что скажешь? Ясно, что речь идет о той самой парюре, которую мы перепродали русским. Поскольку они выложили фото, то и оставшиеся предметы были украдены вскоре после сделки. Ты не считаешь, что Аннелиза могла…

— Ни в коем случае! — восклицаю я, краснея. — Я бы об этом рано или поздно узнала. — Потом энергично встаю и выхожу из комнаты.

Моритц с Рикардой разлеглись на полу и рассматривают недавно прооперированную пупочную грыжу на животе венгерской выжлы. Рикарда интересуется, может ли она вытянуть нитки. Когда в магазине появляется покупательница, мы все встаем, Эвальд начинает тявкать, и идиллия прерывается.

Дождь все еще льет как из ведра, но мы, несмотря ни на что, отправляемся дальше.

— До Кампена сегодня, пожалуй, не доберемся, — заявляет Моритц после нескольких утомительных часов езды. — Давайте найдем отель в ближайшем городе.

— Съезжай с автобана, — командует Аннелиза. — Поищем уютную сельскую гостиницу, не все же нам жить в дорогущих дворцах!

Студенты обмениваются взглядами. Я понимаю, что они не лягут спать рано, скорее всего, поколесят по округе и завернут в какую-нибудь пивную.

— И что нам делать в такой дыре? — усмехается Рикарда.

— Вы же собираетесь стать ветеринарами, — отвечает Аннелиза, — может, захотите заглянуть в хлев…

Моритц надувает губы. Дальше мы узнаем, что оба наметили работать вместе и специализироваться на мелких домашних животных, причем в берлинском районе Далем, и ни за что не встанут в пять утра, чтобы ехать неизвестно куда и потом вытаскивать на свет ослизлых телят. На худой конец, они были готовы обдумать второй вариант — работу в питомнике орангутангов на Борнео.

30
{"b":"201147","o":1}