ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Во время столованья Нибелунгов в палатах царских, дружина их в свою очередь столовала в гостиннице. Владо с своей тысячью окружил гостиницу, вошел к пирующим, и на поклон командира дружины бургундской, брата Хагена, Данкварта, отвечал, что пришел не за поклоном его, а за головой. После кратких на этот раз обяснений, Данкварт снес голову Владу. Вследствие чего гунны, разумеется, бросились с обнаженными мечами на гостей, началась резня. Данкварт отправился во дворец и донес Хагену, что в герберге неблагополучно. Вспыльчивый Хаген понял в чем дело, зверски взглянул на Гримгильду, выхватил меч из ножен, вцепился в волоса маленькаго Ортлиба, отмахнул голову, бросил ее на колени матери, и сказал: «На! Я знал, что ты нам даром не поднесешь вина; вот тебе в задаток!»

Взоры и мечи хозяев и гостей ярко блеснули – начался кровавый бой.

Бургундов теснят; храбро защищаясь, они отступают к гриднице, где идет свалка между воинами. Гримгильда предусмотрительна: гридница вспыхнула, горит. От жару и жажды изнемогают бургунды. «Пей кровь!» – кричит Хаген. И эпические бургунды, в самом деле, по надлежащем однако же испытании действительно ли кровь утоляет жажду, прохлаждает и подкрепляет силы, принялись пить кровь. После этой попойки, во время которой гунны, вероятно, также утоляли жажду кумысом, битва возгорелась. Драматическое сражение между витязями Аттилы и Нибелунгами тянется в продолжении 2000 стихов. Все сражающиеся по очереди перебили друг друга. В заключение Феодорик Бернский сражается с Хагеном, ранит его; но не желая умертвить, связывает и передает Гримгильде; потом сражается с самим Гунтером королем Бургундским, ранит его, и передает Гримгильде, в уверенности, что она пощадит и помилует братьев. Но Гримгильда злобно и торжественно говорит Хагену: «Хочешь жить, так скажи, где затаены вами сокровища Сигфрида?»

– Сказал бы, – отвечает Хаген, – да я дал клятву, до тех пор не говорить никому, где лежит клад, покуда жив хоть один из моих владык.

– О, так мы сейчас же кончим дело, – прошипела Гримгильда, и чрез несколько мгновений она держала уже перед глазами Хагена отрубленную голову старшаго брата своего Гунтера, за волоса.

Хаген содрогнулся.

– Нет уже в живых благороднаго короля Гунтера! – вскричал он, – нет юнаго Гизельгера, нет и Гернота; но жив еще владыко мой Бог, и дело твое не кончено, злодейка!

– Так подай же мне хоть меч моего Сигфрида! – исступленно проговорила Гримгильда, и быстро выхватила она меч из ножен, взмахнула – и голова Хагена отпала от плечь.

В это время вошел Аттила.

– От рук женщины гибнет герой! – воскликнул он с ужасом.

– Я за него мститель! – сказал старый Гадобрат (Hadhubrath), поражая в свою очередь Гримгильду.

И тут легли все обреченные смерти,
В куски изрублена благородная жена.
Феодорик и Аттила восплакали,
Душевно скорбя о кровных своих и о витязях[67].

Таким образом, по Nibelungenlied, Аттила после женитьбы на второй жене остался жив и здоров; причиной гибели Нибелунгов не он, а мщение Гримгильды за смерть Сигфрида. Все это совершенно сходно с Niflunga Saga и датскими древними песнями, и вообще с народными сказаниями местностей соседних с событием; но скальды скандинавские поют, как увидим, иначе, и наводят на себя подозрение.

В поэме «Valtarius Aquifanus» бургундская королевна, уже не Гримгильда и не Гудруна, а Ильдегонда (Hildegonda). Это имя вполне напоминает историческую Ildico[68] Иорнанда. Но, по народным сказаниям (Vilk. Saga), Валтер и Ильдегонда составляют совершенно отдельную повесть. Валтер заложник, племянник Эрменрика короля Опольскаго[69], и сродни Тодорику Бернскому (Bern); а Ильдегонда дочь Илии, ярла Грикии (Grikaland) и племянница Остроя (Osantrix?) короля вильцев и большей части Руси, (т. е. Великорусии). В поэме же Валтарий заложник из Аквитании, которою в то время владели визиготы; а Ильдегонда дочь Эррика (Herric) Бургундскаго.

Событие совершается после победы на полях Каталаунских в Галлии, откуда Аттила привозит и Ильдегонду, и Валтария, и Франка Хагена, происходящего по прямой линии от Франка, сына Гектора Троянскаго[70]. Аттила сам занимается воспитанием юношей, учит их молодечеству, стрельбе из лука, и в то же время заботится просветить их науками и эллинской мудростью.

Но Хаген, не возлюбя наук, уходит на свою родину. У Валтария также в голове не науки, а прекрасная Ильдегонда; и он замышляет также бежать на родину, но не один, а вместе с Ильдегондой. Чтоб исполнить это, он просит сочинителя поэмы устроить во дворце Атиллы столованье, по образцу описаннаго Приском Ритором, и ни дать ни взять, как искони вплоть до XVIII века водилось на Великой Руси: «Почестный пир на многи князи, бояра, на русские могучие богатыри и гости богатые». Это было самое удобное время для исполнения замысла; потому что покуда, по обычаю, длилось столованье, пилось здравие, пелась слава, предвкушалось блаженство упоения, и в заключение обходила кругом похмельная братина, можно было и бежать в Аквитанию и воротиться назад, особенно на коне, который давал «ускоки во сто верст». Как сказано, так и сделано. Столовая палата убрана цветными паволоками, царское место золотой парчей аксамиченой, Аттила садится за браный белодубовый стол, по обе стороны два великих боярина, прочие гости, по ряду, занимают столы по сторонам. На столах стланы скатерти червленые шитые золотом, уставлены яствами и закусками; кравчие и чашники разносят медвяное питье. Царская чаша ходит кругом. Гощенье, по обычаю, тянется до ночи, и хозяин, и гости, по обычаю, сами на бок, голову на сторону, а кто и целиком под стол. Между тем Ильдегонда добывает для Валтария из царской оружницы ерихонскую шапку, кольчуги с зерцалом, и вообще броню, оружие и конскую збрую; а для себя из царской казны две крошни драгоценных камней и жемчугу. Снарядившись, Валтарий идет в царскую конюшню. В конюшне был конь, котораго на латыни звали Leonem[71]; а по русски: «Конь лютый, зверь и бур и космат, у коня грива по левую сторону до сырой земли»[72].

Между тем как Валтарий седлал коня, Ильдегонда успела поджечь столовую царскую палату; потом сели вместе на лютаго зверя и помчались в Аквитанию.

В дороге не случилось с ними ничего особеннаго, кроме того, что при переправе чрез Рейн у Вормса[73], они чуть-чуть не попались в руки разбойнику Гунтеру с его шайкой франков, которые, по сказанию поэмы, были в сто раз хуже гуннов[74].

Таким образом, и в этой поэме смешение имен и событий. Аттила, после пира с пожаром, не умирает ни естественно, ни насильственно. Хватившись на другой день Ильдегонды и Валтария, он только выходит из себя, рвет на себе царское платно сверху до низу, шлет погоню и обещает того, кто догонит беглецов, не только осыпать с ног до головы золотом, но даже живого похоронить в золоте.

В переработанных преданиях, прирейнских и придунайских, более полноты и смысла; в переработанных квидах Эдды почти за каждым словом надо лезть, если не в карман, то в Specimen Glossarii, и в примечания; но и в них мало определительного и тьма догадок, в оправдание которых, толкователи слагают темноту смысла на поэтическую вольность скальдов. С тонким чутьем, как у Бабы Яги, можно решительно сказать, что в древних квидах Эдды пахнет русским духом. В них есть и Змей Горыныч[75], и старые вещуны, и птицы вещуньи, и даже Царь-девица[76]. Но весь этот волшебный мир, как будто не в своей тарелке; а полинявшая богатая ткань изустных преданий, как будто перекрашена, выворочена наизнанку и перекроена в Тришкин кафтан, который, если начертать рунами, легко обратится в Trisconis, sive Tuisconis Käfta и. e. toga.

вернуться

67

Da war gelegen aller da der Feigen Leib,
Zu Stücken war gehauen da das edele Weib
Dietrich unde Etzel weinen da begann;
Sie klagten innigliche, beide, mage unde mann.
вернуться

68

Серб. Iелена, Iелица, сбл. с Илийца, Илинка; на севере оно измен. в Нillе, Hilleke: «Hille, Hilieke – ein franenname. Ich finde ihn in einer Rugischen Urkunde von 1354, und verschiedenen andern». Piatt-Deutsches Wörterbuch. I.C. Dähnert. 1781.

вернуться

69

Pull, Appuliae.

вернуться

70

Потому разумеется, что Хаген был владетель города лежащего на р. Сене, Троицы или Трок (Troyes, в древн. Тгесае, Tricassum; a по Нибелунгам – Tronege).

вернуться

71

Quem ab virlutem vocitaverat ille Leonem. Walt. Aquit.

вернуться

72

Смотри Русскiя квиды, собранные Киршей Даниловым.

вернуться

73

Vormica.

вернуться

74

Г. Тьерри упоминает о легенде монастыря Novalése, по которой Валтер, потеряв вероятно Ильдегонду, странствовал по свету богатырем-пилигримом, и палицей своей побивал целые рати разбойников, грабивших монастыри. В новгородской сказке о Василие Буслаевиче (Богуславиче) есть также подобный старец Пилигримище.

вернуться

75

Fafnir, или Svafnir.

вернуться

76

Sigrdrifa, или Sigurdrifa – прозвание Брингильды.

8
{"b":"201162","o":1}