ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В квидах, вместо Гримгильды[77] и Ильдегонды, после смерти Helke, сердце Аттилы наследовала Гудруна[78]. Вместо одного сына Ортлиба у нее два сына: Эрпо и Эйтиль (Eitil). По Atla-quida, не Гудруна замышляет мстить братьям смерть Сигфрида, а сам Аттила, из корысти сокровища, которым они завладели. Он посылает к ним посла, какого-то Кнефрода, звать к себе на пир.

Кнефрод приезжает
Во владения Гойковичей,
К дому Гуннара,
Железокованной скамье
И к сладкому напитку[79].

Угаданы ли последние два стиха – не наше дело судить; за них ручается Specimen Glossarii. Так или иначе, но восточный посол засел на beckiom aringreipom и заговорил зычным голосом[80]:

Аттила сюда меня послал,
Ряд урядить (Rиda orиndи)
На коне, грызущем узду (?)
Чрез темный лес,
Вас просит, Гуннар,
Чтоб пришли на скамью, (?)
С шлемом железокованным (?)
Дом посетить Аттилы.

Так ли говорил посол – не знаем; мы следуем слепо смыслу не подлинника, а переводов.

Братья Гудруны, (которых на сцене только двое: Gunnar и Haugni – Хаген), несмотря на все предостережения, едут в Gardi Huna, в гости к Аттиле. Гудруна встречает Гуннара следующими словами.

Лучше бы было, брат,
Если б надел ты на себя броню,
Нежели железокованный шлем,
Чтоб видеть дом Аттилы.
Сидел бы ты в седле
Солнце светлаго дня;
Пришлось бы бледный труп
Норнам оплакивать,
А гунским щитоностным девам
Изведать горе:
Быть бы самому Аттиле
В башне змей;
А теперь эта обитель
Для вас заготовлена.

Такова «in varietate lectionis» мистическая речь Гудруны «quod etiam poesis tolerat»; из оной следует, что Гуннар приехал в гости совершенным колпаком: в домашнем платье (in häuslichen Gewändern) и в железокованном шлеме.

На речи Гудруны Гуннар отвечает: «Поздно уже, сестра, собирать Нифлунгов!»

И действительно, поздно: его просто вяжут по рукам и по ногам[81].

Хаген тщетно защищает Гуннара.

«Спрашивают (неизвестно кто): не хочешь ли владыко готов (?) искупить душу золотом?

«Пусть мне сердце Хагена (Haugni) дадут в руки, пусть вырубят его из груди сына народоправителя (?)»

И вот вырезывают сердце из груди какого-то Гиалли (Hialli) и подносят на блюде.

«Это сердце слабаго Гиалли, – говорит Гуннар, – оно дрожит: это не крепкое сердце Хагена».

«Смеялся Хаген, когда вырезывали его сердце».

«Вот это сердце Хагена, – сказал Гуннар, – оно и на блюде не дрожит. Теперь только я один знаю, где сокрыт кладь».

За укрывание клада Гуннара препровождают в погреб, полный змей. Тут Гуннар берет арфу и играет последнюю песнь лебедя ветвями ног своих[82].

Между тем Аттила откуда-то возвращается; Гудруна встречает его с золотой чашей в руках и просит испить за упокой братьев.

Когда Аттила выпил чашу и вкусил брашно, Гудруна обявила ему, что он упился кровью детей своих и насытился их сердцами.

На это сознание в Atla-quida, Аттила молчит; он опьянел и идет спать, предоставляя себе право отвечать в Atla-mal. Гудруна же довершает Ueberarbeitung скандинавского скальда: она дала своему ложу напиться крови Аттилы, выпустила собак подлизать ее, и, в заключение, запалила царские палаты. В этом-то пожаре, кроме Аттилы погибли и гуннские амазонки (Skiald-meyar).

За сим следует заключительная строфа:

Hon hefir þriggia
þioþ konunga
Ban orþ borit
Biort aþr sylti.
Ea trium
Illustrium regum
Necem patravit
Nitida quam periret.

В переводе Симрока:

Volksköng drei hat die edle Frau
In der Tod gesandt eh sie selbst erlag.

Т.е. она (Гудруна) отправила трех королей славных на тот свет, потом сама погибла.

Но эта заключительная строфа явно изменяет и противоречит смыслу квиды и вполне соответствует смыслу предания народнаго (Niflunga Saga) и Nibelungenlied, в которых, погубив трех королей, своих братьев, Гримгильда (Гудруна) сама погибает[83]. Чтоб оправдать это противоречащее заключение, толкователи придумали, что под тремя убитыми Гудруной королями надо подразумевать Аттилу и двухъ его сыновей (!). Положим, что так; но где ж Гудруна сама-то погибла? – В Atla-mal, повторяющей то же сказание, она остается жива, для того чтоб в Gudrunar-hvaut выйдти замуж за Ианко (Ionakr), и родить двух сыновей[84], которые бы отмстили Эрманарику за Сванильду[85], и убили бы еще раз сводного брата Эрпо[86].

Из всего этого видно, как склеивались отрывки и строфы разных древних народных квид, единственно по сходству упоминаемых в них имен.

При Atla-quida, в конце, приписка прозой: «Enn segir gleggra и Atla-malom inom Graenlenzkom», т. е. об этом говорится подробнее в гренландском сказании об Аттиле.

Это сказание, или Слово об Аттиле действительно втрое больше чем Atla-quiþa; но в этом драматизированном и так сказать лицедейном произведении, «из того же места, да не те же вести». Тут братья Гудруны, Гуннар и Хаген, (Haugni) несмотря на предостережения сестры, на уговоры жен и на сны, предвещавшие беду, едут по приглашению Аттилы, на кораблях. Ехали они «долго ли, коротко ли, но наконец могу сказать»[87] прибыли в град, где царствовал Будли. Этот Будли, по истории Bleda (Владо), брат Аттилы, по квидам отец Аттилы, а по Atla-mal не брат и не отец, а лично сам Аттила.

Ученые толкователи утверждают, что это пиитическая фигура, что поэт «figurate patrem hie ponit pro filio Atlalo». Подобное толкование значит то же, что «для скальдов Эдды закон был не писан». Так или иначе, но сам Аттила является с толпой вооруженных гуннов и начинается бой. После долгого сопротивления, Гуннар и Хаген связаны по рукам и по ногам. Аттила велит Хагену вырезать сердце, как и в Atlaquiþa; а Гуннара повесить и пригласить на него змей – «invitare eo serpentes» – «Ladet Schlangen dazu».

Когда все это было исполнено, Гуннар взял арфу (haurpo tok Gunnar) и заиграл на ней ветвями ног своих.

Этот смысл утверждается ссылкою на позднейшую квиду Gunnars slagr (бряцание Гуннара), хотя позднейшая песнь не указ смыслу древней.

После этого события, Аттила, хватившись своих детей, спрашивает: где они играют? Гудруна обявила ему, что они уже не играют, что перед ним стоит чаша, из которой он испил кровь своих детей, а сердца их съел вместо телячьих.

На это Аттила сказал[88]:

вернуться

77

В Gudrunar-quida Гримгильдой называется мать Гудруны; в Nibel. L. мать героини Гримгильды (Гудруны) – Ute; в Vilk.S. – Oda, Jutta, Ida.

вернуться

78

Gudruna, Godruna; по-датски Gurine; в ферейских песн. Gurin, слав. Гурина, Iурина, Юрица.

вернуться

79

Лат. перев.:

Ad aedes Giuki ille venit
Et ad Gannaris domum regiam,
Scamna ferro compacta,
Et ad potionem dulcem.
вернуться

80

«Kaldri rauddo – frigida voce, id est malevola, intensa, quemadmodum istud nomen metaphorice adplicatur». Edda Saem. Atla q., n. 10.

вернуться

81

В тексте:

Fengo deir Gunnar
Ok i fiötor setto
Vinir Burgunda
Ok bundo fastla.
Поймали они Гуннара
И посадили в тюрьму,
Друга (?) бургундов (?)
И связали крепко.
вернуться

82

«Movit que volarum pedalium ramis» – «mit der Zweigen der Füsse kennt er sie schlagen».

По Vols. S. сама Гудруна прислала ему арфу, чтоб он показал свое искусство. Гуннар играл на арфе зубами.

Эта история об игре ногами, приписанная Гунтеру, или Гуннару, без сомнения относилась до гудочника, или гадляра, который был послан послом к Гуннару и которому Хаген обрубил руки. Nibel. L. Ст. 7931–7936.

вернуться

83

Nun ist von Burgunden der edele König (Gunter) todt, Giselher der junge und auch Herr Gernot.

вернуться

84

Hamdir и Saurli.

вернуться

85

Дочь Гудруны от первого мужа Сигфрида.

вернуться

86

Erp, сын Аттилы, убитый Гудруной в Atla-quida и Atla-mal.

вернуться

87

«Litlo ok lengra, ok mun ek þess segia».

вернуться

88

Crudelis eras Gudruua!
Cum ita agere a te impetrabas,
Liberorum tuorum sanguine
Potionem mihi miscere.
9
{"b":"201162","o":1}