ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Обращу также внимание ваше на следующее обстоятельство. Из всех трех данных типов мы не находим ни одного, который бы напоминал присутствие в тех странах народностей угорского, турецкого или монгольского корня. Это подтверждает высказанное мною мнение о принадлежности настоящих Скифов и Сармат к арийскому семейству и о том, что турецко-татарские народы появляются в тех краях довольно поздно, приблизительно около VI века. (Что, между прочим, важно и для решения вопроса о каменных бабах.)

Мне остается еще сделать одно сближение. Переходом к нему может послужить упомянутое мною выше известие Масуди о болгарах. Известие это по всем признакам относится не столько к Дунайским болгарам, сколько к Черным, т. е. к тем, которые жили на Кубани и на Боспоре Киммерийском, ибо он говорит о язычниках; тогда как у Дунайских болгар в его время процветало христианство. В своих исследованиях я именно доказывал, что болгаре приблизительно в V веке завладели почти всем Боспорским царством и жили здесь еще в IX и X вв., когда этот край был освобожден от хазарского ига и покорен Русью и там основано известное Тмутраканское княжество. Следовательно, господство Сарматских Аспургов здесь сменилось господством болгар и потом Руси, племен тоже сарматских. Эта смена происходила постепенно; причем кроме сходства нравов, без сомнения, на последние племена продолжало действовать и влияние древней боспорской цивилизации.

Масуди говорит, что у языческих болгар сожигали мертвеца или заключали его в храмину вместе с женой и слугами. Но такой же двоякий обычай погребения, т. е. чрез сожжение и зарывание трупа, существовал и у языческой Руси. Обряд сожжения подробнее всего описан у Ибн Фадлана. Между тем Ибн Даста, писатель X века, так же, как Масуди и Фадлан, говорит следующее о Руссах. "Когда умирает кто-либо из знатных, то выкапывают ему могилу в виде большого дома, кладут его туда и вместе с ним кладут в ту же могилу как одежду его, так и браслеты золотые, которые он носил; далее опускают туда множество съестных припасов, сосуды с напитками и чеканенную монету. Наконец кладут в могилу живою и любимую жену покойника. Затем отверстие могилы закладывается, и жена умирает в заключении" (по переводу Хвольсона, стр. 40). Очевидно, Ибн Даста о Руси повторяет с большими подробностями то же, что сказал Масуди о болгарах Таврическо-Таманских. Но Ибн Даста по всем признакам также говорит о Руси именно Тмутраканской или Таманской; он изображает ее живущею на сыром, болотистом острове.

Но что же это за дом или храмина, в которой погребали знатных болгар и руссов в Таврическо-Таманском крае?

Нет сомнения, что тут идет речь о катакомбах, подобных той, фрески которой мы имеем перед собою. Следовательно, весьма вероятно, что дальнейшие розыски в катакомбах Боспорского края приведут к открытиям предметов из другой, более поздней эпохи, сравнительно с Аспургианской династией Савроматов, то есть из эпохи болгаро-русской.

1 Графа А. С. Уварова "О древностях Южной России". Автор видел из них две монеты: одну императора Ираклия, VII века, а другую Константина Дуки, XI-го. "Разные люди уверяли нас, - замечает он, - что эти монеты были найдены в различных местах. Другие, наоборот, говорили, будто они открыты вместе в одном глиняном кувшине". Едва ли вероятно, чтобы в одном кувшине хранились монеты пяти веков. В таком случае пришлось бы, пожалуй, предположить, что какой-либо любитель византийской нумизматики во второй половине XI века зарыл здесь свою коллекцию. Не было ли на этом островке чего-либо вроде разбойничьего притона, в котором прятали добычу с разграбленных или с потерпевших крушение судов? Или не существовало ли здесь какого святилища, где путники клали свои жертвоприношения ради благополучного плавания сквозь пороги?

2 Интересующихся этими данными отсылаю к отчету самого Д. Я. Самоквасова "Древние земляные насыпи и их значение для науки". (Древн. и Нов. Россия. 1876. No 3 и 4.) Единственное мое замечание, которое можно сделать по поводу этой статьи, относится к ссылкам на легендарные свидетельства летописи, например о погребении Олега, Аскольда и Дира. Каким способом они погребены, в летописи не говорится, это известие несовременное, притом же два последние лица не исторические. Другое дело известие той же летописи о погребении у Вятичей, а также рассказы Ибн Фадлана и других арабов о погребальных обычаях Руси - это свидетельства современников и очевидцев. Далее, в среде русских славян, по всем признакам, рядом с сожжением и притом не всегда одинаковым в подробностях, существовал и другой, хотя не столь распространенный обычай погребения, т. е. чрез зарывание трупа; но кем именно и в каких случаях он употреблялся, еще нельзя определить с достоверностию. Наконец, достоуважаемый исследователь старается с точностию определить границы собственно русского обычая сожжения трупов. Намеченные им пределы, т. е. область Северской Руси, вполне подтверждают древние свидетельства о месте жительства Роксалан между Днепром и Азовским морем; тем не менее подождем еще ограничивать эти пределы, пока не приведено в известность содержание большинства могильных курганов и в других частях Южной России. В настоящее время достаточно и того неопровержимого вывода, что Русь, на основании могильных раскопок, является также племенем туземным, южнорусским, а не пришедшим откуда-то с севера.

3 Из Трудов этого Общества. Т. VI. Вып. 2

4 Отчет Императорской Археологической комиссии за 1872 год с атласом. Спб. 1875 г.

5 Любопытно, что князья Роксалан точно так же поступали в отношении к некоторым римским императорам. В одной латинской надписи упоминается роксаланский князь Элий Распарасан, по-видимому, современный Элию Адриану

----------------------------------------------------------------------

V

Тмутраканская Русь г. Ламбина1

В нашей исторической литературе, особенно в отделе исследований, заметно делает успехи следующая черта (впрочем, заимствованная от других): во что бы то ни стало сообщать своим произведениям внешний вид глубокомыслия и обширной учености. С этою целью они обставляются многочисленными, кстати и некстати приведенными, цитатами и ссылками на источники, а также удивительными соображениями и сопоставлениями; только логика и вообще мыслительная работа остаются в некотором пренебрежении. Авторы их не особенно хлопочут о том, чтобы предварительно вдуматься в факты, проверить известия, перебрать их со всех сторон, выяснить до возможной степени и потом уже приступать к изложению. Последний прием, конечно, потребует более времени и более усилий; но зато и результаты были бы несравненно плодотворнее. Такие или тому подобные мысли иногда приходят нам в голову при пересмотре трудов той исторической школы, которая известна под именем норманизма. Интересно особенно следить за ее усилиями с помощью подобранных цитат, произвольных догадок и не всегда остроумных соображений доказать невозможное, т. е. утвердить, якобы на научных основаниях, ту басню, которая служит исходным пунктом норманнской теории. Но результаты всегда будут одни и те же: никакие натяжки не помогут, и для науки басня всегда останется баснею. А наружно-ученая обстановка может сбивать только читателей, или предубежденных или совершенно некомпетентных.

В январской книжке журнала Министерства Народного Просвещения мы с интересом прочли исследование г. Ламбина: "О Тмутраканской Руси", которое, как сказано в оглавлении, представляет отрывок из сочинения: "Опыт восстановления и объяснения Нестеровой летописи". Несколько времени тому назад мы имели случай отвечать на возражения г. Ламбина против нашего мнения о несостоятельности норманнской теории ("Рус. Стар." 1873 г., сентябрь). А может быть, мы отнеслись к его возражениям несколько сурово; но их тон и содержание давали нам на то полное право. Новый труд г. Ламбина подтверждает за ним репутацию трудолюбивого исследователя; но, увы, он также подтверждает вновь и несостоятельность его теории. Чтобы не быть голословными, передадим сущность этого труда.

104
{"b":"201164","o":1}