ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сложность проблемы заключается в том, что фактического материала недостаточно для того, чтобы зафиксировать все возможные передвижения и их направления в разные исторические периоды. Даже наблюдения за изменениями климата не дадут еще однозначного решения вопроса. Климатический оптимум, наступивший в Прибалтике в эпоху неолита, способствовал продвижению населения все далее на север. Отливы же на юг проходили не только вследствие довольно частых здесь природных катастроф, но и вследствие роста населения, резко ускорявшегося как раз в благоприятных климатических условиях. Поэтому в данном случае достаточно ограничиться констатацией самого факта своего рода пульсирующей взаимосвязи родственных по происхождению групп населения на территории от Причерноморья и Приазовья до северо-запада Европы.

Оформление культур шнуровой керамики приходится на III тыс. до н. э. В старой литературе обычно говорили об «экспансии» племен шнуровой керамики. Теперь преобладает неодинаковый, но более сложный взгляд на содержание процесса распространения культуры[157]. По-видимому, на многие области распространялось культурное влияние (причем оно обычно является взаимным для контактирующих групп). В Центральной Европе, куда проникает эта культура, сохраняется в основном местный антропологический тип и местные элементы культуры, хотя частичная инфильтрация населения более восточных областей все-таки заметна. Фатьяновская культура возникла, по всей вероятности, в результате миграции племен шнуровой керамики откуда-то из Прибалтики[158].

Во II тыс. до н. э. культуры шнуровой керамики преобразуются в другие. Судьба представляющих ее племен оказалась различной. Фатьяновская культура погибла, видимо, под натиском с востока угро-финских племен. Однако остатки фатьяновцев или элементы этой культуры доживают здесь до периода колонизации области ее распространения славянами и варягами в VIII – X вв[159]. В Нижнем Поднепровье складывается ямная и катакомбная культуры. А позднее также срубная, и в этих культурах в разных вариантах и пропорциях смешиваются местные и пришлые с востока и юго-востока, а отчасти также с юго-запада этнические элементы и традиции. Какое-то новое население приходит и в Прибалтику, причем оно продвигается туда разными путями как по морю, так и по суше.

Культуру шнуровой керамики часто рассматривают в качестве исходной области балтских, славянских и германских языков. Этой проблемы коснемся ниже. Здесь же можно отметить, что, очевидно, область распространения культуры шире, нежели язык основной составлявшей ее группы племен. Что же касается языка этой группы, то, видимо, есть некоторые пути его определения. Он в значительной мере указан работой Б.А. Серебренникова, обратившего внимание на древний индоевропейский слой в зоне позднейшего расселения угро-финских племен. И топонимика, и «остаток» в угро-финских языках ведут к балтским, в широком смысле этого значения, языкам[160]. Правда, вывод автора оспаривал Г.С. Кнабе, полагавший, что «балтские» языковые элементы привнесены каким-то другим населением[161]. Но возражения основывались на неточной интерпретации некоторых исторических явлений[162].

Язык фатьяновцев особенно интересен именно тем, что он на территории Верхнего и Среднего Поволжья явно привнесен, причем бесспорные родственники их находились и на западе, и на юго-западе. Д. Крайнов вслед за многими другими авторами отметил «сходство и зачастую тождество» фатьяновской московско-клязьминской группы со средне-днепровскими, в особенности днепро-деснинскими памятниками[163]. Именно в днепро-деснинском районе фиксируется лингвистами балтская топонимика[164]. В более южных районах, «промытых» позднейшими движениями кочевников с востока, остатки такой топонимики искать, видимо, бесполезно. Но следы ее могут обнаружиться и у самого Причерноморья. Вполне вероятно также ее бытование в Западной Прибалтике и на юге Скандинавии, где родственное население составляло значительный удельный вес.

Что касается германцев и славян, то связь их с этой культурой оказывается довольно сложной. На территории Швеции и Норвегии характерный для основных зон шнуровой керамики антропологический тип удерживается до наших дней, сохраняя, по наблюдению В.П. Алексеева, «преемственность на протяжении минимум четырех тысяч лет»[165]. На острове Готланд это население преобладало. В.П. Алексеев заключает, что «основная масса предков современного населения севера Европы происходит с юга». В то же время он находит «совершенно очевидным», что «в эпоху неолита и тем более мезолита, может быть даже и в эпоху бронзы, они не говорили на германских языках. В то же время антропологически устанавливается преемственность между неолитическим и современным населением. Этим ставится вопрос о значительной роли субстрата в сложении европейских народов, говорящих на германских языках, и в частности народов Скандинавии»[166]. О характере связей с этим населением славян речь будет ниже.

Более сложен вопрос о топонимических совпадениях между Юго-Восточной Прибалтикой с одной стороны и Адриатикой, отдельными районами Балкан и северо-западной областью Малой Азии – с другой. Этим совпадениям посвящена большая литература[167]. Однако попыток связать их с определенным этносом и определенной исторической эпохой, по существу, не было. Отмеченные выше антропологические соответствия позволяют предполагать передвижение какой-то части населения, родственного по происхождению основным территориям шнуровой керамики, через Средиземноморье. Но для определения направления движения наличного материала недостаточно. В данном случае целесообразно ограничиться констатацией факта существования морской ветви индоевропейцев, родственной по языку и облику скотоводам-коневодам обширной территории от Причерноморья до Прибалтики.

Через Средиземноморье на дальний северо-запад Европы распространялось в поздненеолитическую эпоху и иное население. Оно связывалось с культурой мегалитов. Эта культура охватывает огромные пространства от Кавказа до Скандинавии, захватывая часть Причерноморья и Волыни, отдельные острова и прибрежные районы Средиземноморья, северо-запад Испании, большую часть Франции, в особенности Бретань, Британские острова, север Германии. Мегалиты известны также в Индии и Японии. Такая широта распространения культуры заставляет многих исследователей воспринимать ее как отражение стадиального развития, а не расселение родственных народов. Тем не менее в большинстве случаев речь может идти именно о родственном населении. В сущности, только Япония лежит за пределами зоны индоевропейского населения. И в большинство названных областей культура приходит извне.

Мегалитическая культура в целом изучена еще слабо, хотя разбросанные на широкой территории культовые сооружения из огромных камней (до 12 м в высоту) неизменно разжигали воображение любителей. Определенный урон серьезному обсуждению вопроса нанесла немецкая националистическая историография, по которой смешение культур шнуровой керамики и мегалитов дало «индогерманцев», «истинных арийцев» и т. п.[168] Между тем в настоящее время совершенно ясно, что распространение культуры шло с юга на север, а не с севера на юг[169]. Так же, как и в культурах шнуровой керамики, в большинстве областей распространения культуры мегалитов отмечается один и тот же антропологический тип: это т. н. средиземноморско-атлантический европеид, характеризующийся высоким ростом, длинноголовостью и, в отличие от культур шнуровой керамики, чрезвычайно узким лицом. В Скандинавии до сих пор смешиваются два названных типа. Но к германцам не имеет отношения и второй – мегалитический: то же смешение отмечается, например, в Бретани, но никаких германских элементов здесь от эпохи неолита до раннего железа не видно.

вернуться

157

Ср.: Н.Я. Мерперт. Древнеямная культурно-историческая область…

вернуться

158

Ср.: Д.А. Крайнов. Древнейшая история… С. 252 – 257 (автор считал исходной территорию между Днепром и Вислой). О.Н. Бадер. С.В. Киселев, И.И. Артеменко, А.Х. Халиков и для фатьяновской культуры исходной считали ямную и катакомбную. Родство этих культур, во всяком случае, не оспаривается, а среднеднепровская культура иногда рассматривается как вариант фатьяновской.

вернуться

159

Д.А. Крайнов. Древнейшая история… С. 268.

вернуться

160

Б.А. Серебренников. Волго-Окская топонимика на территории Европейской части СССР. ВЯ, 1955, № 6; его же: О некоторых следах исчезнувшего индоевропейского языка в центре Европейской части СССР, близкого к балтийским. Труды АН Литовской ССР. Серия А-1. Вильнюс, 1957. См. также: Х.А. Моора. О древней территории расселения балтийских племен. СА, 1958, № 2.

вернуться

161

Г.С. Кнабе. Словарные заимствования и этногенез (к вопросу о «балтийских заимствованиях» в восточных финноугорских языках). ВЯ, 1962, № 1.

вернуться

162

Д.А. Крайнов. Древнейшая история… С. 268 – 269

вернуться

163

Там же. С. 262 – 263.

вернуться

164

В.Н. Топоров, О.Н. Трубачев. Лингвистический анализ гидронимов Верхнего Поднепровья. М., 1962; О.Н. Трубачев. Названия рек Правобережной Украины. М., 1968. С. 284 – 285 (карта).

вернуться

165

В.П. Алексеев. Краниологическая характеристика… С. 104.

вернуться

166

Там же.

вернуться

167

Еще в 1905 г. на этот факт обратил внимание Р. Мух. Позднее М. Фасмером, Ю. Покорным, Г. Краэ, Е. Шварцем круг соответствий был существенно расширен. См.: В.Н. Топоров. К фракийско-балтийским языковым параллелям // Балканское языкознание. М., 1973. С. 30 – 32; Выше говорилось об антропологическом родстве населения динарского типа в Иллирии и диспро-донецкой культуры. См. также: Н.Я. Мерперт. О связях Северного Причерноморья и Балкан в раннем бронзовом веке. КСИА, вып. 105, М., 1965.

вернуться

168

Ср.: В.И. Равдоникас. История первобытного общества. Ч.II. Л., 1947. С. 227 – 231.

вернуться

169

Leisner G. und Leisner V. Die Megalithgraeber der Iberischen Halbinsel. В., 1967.

20
{"b":"201165","o":1}