ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Алхимик
Кради как художник. 10 уроков творческого самовыражения
Королевы Иннис Лира
Князь Холод
Записки Черного охотника
Женщины Лазаря
Месть подана, босс!
Последняя жизнь принца Аластора
Помогите малышу заговорить. Развитие речи детей 1–3 лет

– Ага, – саркастично кивнула я, – Пол-Европы уже зарезала,  скоро за Африку примусь.

– Я тебе, стерва,  после уроков так врежу!

О, и мужская часть подхалимов подоспела. Все могло бы кончиться весьма плачевно, если б не в кои-то веки спасительный звонок на геометрию.

– Да-да, очень по-мужски с твоей стороны. Я вся дрожу от страха, смотри-ка, ты почти заставил меня умолять о пощаде, – с фальшиво-театральной интонацией произнесла я, поднимая сумку с учебниками и направляясь в класс.

Среди общего шума было слышно, как Вика умоляет его подождать до окончания уроков. Весело мне сегодня домой добираться будет. К тому же эти мымры обязательно погребут жаловаться к историку. Замечательно, ничего не скажешь.

Сразу после геометрии я планировала смыться домой, это по моему расчету было наилучшим решением, потому что теперь мне в любом случае влетит, не все ли равно, за что. А вот нежелательной стычки после уроков, скорее всего, удастся избежать. В конце концов, совру потом учителю, что голова заболела, или еще что-нибудь придумаю. Дело-то нехитрое.

Но только я направилась к выходу с третьего этажа, как меня кто-то схватил за руку. Я уж было подумала, что идолопоклонники решили перенести свое возмездие во имя луны, пронюхав каким-то образом о моем коварном плане. Однако это оказался наш классный руководитель. Странно, но я даже обрадовалась. По крайней мере, может, мне все еще удастся смыться пораньше, как только он меня отпустит. Прискорбно только, что ему уже настучать успели.

– Разреши поинтересоваться, – историк чуть склонил голову на бок, – ты себя в зеркало видела?

Что? Не настучали?

– В чем дело? – хмуро осведомилась я, – юбка до колен и выреза вообще нет. Где я на этот раз успела накосячить?

– А что у тебя на голове, ты видела?

– Волосы, представляете, – съязвила я, но историк пропустил шпильку мимо ушей.

– Ты лохматая, как ведьма. Будь добра, приведи себя в порядок. Косу, что ли, заплети.

– Я не умею.

– Попроси подружек.

– Благодаря вашим вчерашним красочным эпитетам таковых не наблюдается, – я отвернулась, собравшись уже уйти, но он открыл дверь кабинета и чуть отступил в сторону.

– Заходи.

Я бы ни за что в жизни не пошла с ним в один кабинет, да еще и когда там не было кроме нас ни души и обстоятельства сложились весьма странные. Но в конце коридора показались прихвостни Алины, и мне пришлось быстренько заскочить в кабинет.

– Садись, – учитель кивнул на свое кресло.

– Зачем это? – я непонимающе уставилась на него.

– Расческа есть? Придется мне тебе косу заплести, если уж больше некому. В таком виде нельзя разгуливать по школе, это серьезное заведение. Сколько раз повторять?

Я молча села и подала ему расческу.

Историк не спеша перебирал мои волосы, а я даже осведомиться не удосужилась, как он собирается мне косу заплетать, если резинки все равно нет. Учитель тем временем достал из ящика стола какую-то красную ленту и вплел в мои волосы. Я внимательно, насколько это было возможно, наблюдала за его неторопливыми действиями. Не сказать, что я просто кайф от этого ловила, но мне нравилось, когда кто-нибудь меня расчесывал. Если это не больно, конечно.

– Можешь идти, – учитель отступил, давая мне подняться.

– Эмм... Спасибо, – я снова сунула расческу в сумку и покосилась на него, – но только завтра все равно снова лохматая буду.

– Придется научиться ухаживать за своими волосами, – вздохнул историк, – если помощь понадобится, приходи.

Я медленно кивнула. Что это на него нашло? Странный какой-то.

Тут в дверь постучали, и в класс вошла Алина.

Часть 3

Полушкина нацепила страдальческое выражение лица, прикрывая щеку рукой. Она замялась в дверях, строя из себя обиженную вселенской несправедливостью невинность.

– Входи-входи, не бойся, – чуть подтолкнула ее сзади Викусечка, взявшая на себя роль ее главного оборонного министра.

– Что у вас случилось? – спросил классный руководитель, вопросительно вскинув брови.

– О, и ты тут! – злобно воскликнула Виктория, едва заметив меня, – сейчас мы про тебя все расскажем!

– Она... Она меня ударила... Посмотрите сами, что теперь вышло... Очень больно... – тихо всхлипнула Алина, отняв руку от лица.

Нашим взорам открылся замечательный темно-сиреневый синяк на всю щеку. Ничего себе, здорово я ее приложила. Ну все, теперь точно не сносить мне головы.

– Ты! – Вика ткнула в меня своим жирным пальцем, при этом чуть не выколов глаз. – Это ты во всем виновата!

– Нечего было лезть, – возмутилась я, – вечно достаете, а потом виноватых ищете...

– Помолчи, – резко осадил историк.

Он взял со стола очки в черной оправе. Значит, не линзы все-таки? Вот это да, невозможно же такой яркий цвет глаз иметь. Хотя сейчас меня должно беспокоить совсем другое.

Учитель подошел к Полушкиной.

– Дай я посмотрю, что там у тебя с лицом, – он склонился к Алине и провел пальцем по ее щеке. – Ах вот как, значит. Очень больно, значит, – холодно проговорил он, брезгливо стряхивая с пальцев остатки темно-синих теней.

Я пораженно уставилась на эту картину. Хотя, чему тут особенно удивляться, все вполне в духе современности, которой правят лицемерные алины.

– Я полагаю, вопрос исчерпан, и вы можете идти, а на будущее я бы попросил вас, чтобы подобного не повторялось. Мне крайне неприятно знать, что в моем классе будут учиться настолько подлые люди, – историк, не меняя тона, обратился к Полушкиной и ее подруге, – а тебя я попрошу остаться, – последняя фраза относилась уже ко мне.

Да что ж я ему сдалась-то? Алина и Викусечка, не говоря ни слова, по-тихому смылись из класса. Перед тем, как исчезнуть за дверью, Полушкина кинула на классного руководителя испепеляющий взгляд, но он ее уже не видел. Это была почти победа, и если не окончательная, то все же ее можно было приписать к моим незначительным достижениям в борьбе с Алиной. Обычно обман Полушкиной, если таковой и присутствовал, никогда не вскрывался.

– А теперь перейдем к тебе, – историк указал мне на стул и сам опустился в свое кресло. – Что произошло?

– Они уже все рассказали, – фыркнула, я усаживаясь на место.

– Я бы хотел услышать твою версию произошедшего.

– А не проще ли прочитать мне нотацию и отпустить? Я не хочу ничего рассказывать.

– И все же.

Вот настойчивый. Мой план уйти с последнего урока рушится прямо на глазах. Придется рассказывать, иначе мы еще тут до конца перемены рядиться будем.

– Ну, эта девка стала до меня доматываться, я и влепила ей затрещину. Нечего рассказывать-то, – я пожала плечами.

– И ты распускаешь руки, просто потому что она тебе надоела?

– Да... Нет. На то были свои причины... – я поднялась со стула, собравшись уходить.

Уточнять, какие именно причины, у меня не было никакого желания. В тот же момент прозвенел звонок.

– Я тебя еще никуда не отпускал, – невозмутимо заявил учитель.

Дьявол. Просто Дьявол. У него урока, что ли, нет?

– Что еще? – я с превеликим нежеланием вернулась на место.

–  Сейчас времени уже осталось мало, – он быстро взглянул на часы, – я хочу знать истинные мотивы твоего поступка, если это личная неприязнь, то...

– Это не личная неприязнь, – быстро перебила я, – она просто затронула крайне нежелательную для меня тему, и я не сдержалась. Обещаю, такого больше не повторится...

— Не нравится мне твое поведение, – вздохнул историк, – мы с тобой еще вернемся к этой теме. После занятий. Ты же должна будешь ко мне прийти оценку исправлять, не так ли?

Черт, а я и забыла уже.

– Собираетесь мне лекции о хорошем поведении читать? – усмехнулась я.

– Не совсем, – покачал головой учитель, – какой у тебя сейчас урок? Отведу тебя в класс, что ли. А то влетит еще за опоздание из-за меня.

– Русский, – хмуро ответила я, осознав, что мой блестящий план по досрочному покиданию школы провалился.

2
{"b":"201175","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Конан Дойль на стороне защиты
Ханна Грин и ее невыносимо обыденное существование
Дерзкий, юный и мертвый
Правильное питание как минное поле
Дом на краю ночи
8-9-8
Время-судья
Урок седьмой: Опасность кровного наследия
Котёнок Чарли, или Хвостатый бродяга