ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Война ангелов. Великая пустота
Бяка
Тайная жизнь слов: тормашки и компания
ОСВОД. Хронофлибустьеры
Стеклянные пчелы
Подменыш
Сбежавшая игрушка
Массажист
Любовь по закону подлости
Содержание  
A
A

К шести часам вечера в ресторане собралось тридцать семь воровских авторитетов города. Желающих попасть на встречу с Лесником было гораздо больше, но многие были по воровскому рангу еще недостойны присутствовать на таком высоком собрании. Исключение составляли те мо­лодые воры, которые имели козырных родителей, удосто­енных встречи с Лесником. Представляя ему своих взрос­лых, уже вставших на путь совершения преступлений де­тей, побывавших в местах лишения свободы, они как бы показывали ему живучесть и преемственность воровских профессий.

Я обращаю внимание читателей романа на один нема­ловажный момент. Масть Лесника не делала его таким не­пререкаемым авторитетом, перед которым все собравшие­ся должны были раболепствовать, заискивать и унижаться. При всем уважении собравшихся к козырной масти кого бы то ни было, воры обязаны были следить за своими слова­ми, чтобы не обидеть разговаривающего с ним. Вот поче­му, обращаясь друг к другу, они говорили «свояк», «брат». Любое бестактное слов, вылетевшее нечаянно из уст одно­го вора в адрес другого, могло послужить причиной кон­фликта. Обиженный таким обращением вор мог тут же при­влечь виновного к ответу и требовать от него или извине­ния, или удовлетворения. При этом допустивший бестак­тность по отношению к другому у окружающих никогда не получил бы поддержки, каким бы он при этом ни был до этого авторитетом.

Нашим зажравшимся чиновникам государственного аппарата в этой части есть чему поучиться у воров. Ведь у чиновников всегда прав тот, кто стоит на служебной лес­тнице выше остальных. И эти «остальные», зная, что их на­чальник хам и негодяй, заискивающе улыбаясь, молча тер­пят вылитую на себя бурю его «культуры». Может быть, по­этому госаппарат, состоящий из таких послушных винти­ков, позволяет отдельным лидерам государства на опреде­ленных этапах его развития вращать его механизм то в одну, то в другую сторону.

Мы, обыватели, видя ошибки своих руководителей, тоже молча и послушно выполняем их волю. Мы, жители России, еще не погибли и не утонули на корабле своего го­сударства лишь потому, что наш корабль огромен и крепок, и при всем желании самодуров-вождей им не удается его ни перевернуть, ни посадить на мель. Поэтому у нас есть крепкая уверенность в том, что когда-нибудь за руль наше­го корабля станет опытный, мудрый капитан, достойный своего многострадального, терпеливого и трудолюбивого народа. Но я несколько отвлекся от собравшихся в ресто­ране «Надежда». Извините за отступление, я возвращаюсь к прежней теме.

Рядом с Лесником сидели по обеим сторонам стола воры в законе: Душман, Оборотень, Граф, Штука,  Король, Бунтыл, Прима и Гуцул. Они известны читателям романа по первым двум книгам. Многих из старых знакомых по Москве Лесник за столом не видел. Одни из них умерли, другие были убиты при разборках, третьи отбывали наказа­ние в местах лишения свободы, четвертые просто находи­лись в данное время вне столицы и не знали о таком прият­ном мероприятии.

Встреча козырных воров с Лесником была всего лишь благовидным предлогом для общения между ними и реше­ния важных вопросов.

Жизнь воровских авторитетов в последние годы очень усложнилась, она стала многоукладной и разносторонней. Воры теперь решали задачи не только криминального пла­на, но и проблемы выживаемости предприятий, принадле­жащих им на правах собственности, и умножении своих банковских вкладов, вложение их в прибыльные производ­ства. Поэтому собравшиеся за столом не только употребля­ли спиртное и поглощали продукты, но и решали иные во­просы, обращаясь за помощью к своим друзьям. Некото­рые из воров, поднявшись со своего места за столом, под­ходили к нужному им человеку, беседовали с ним, после чего радостные или опечаленные возвращались вновь к сво­им тарелкам.

У воров в законе шла более непринужденная, но тоже не менее важная беседа.

Ты знаешь, свояк, меня совсем замучала язва желуд­ка, —пожаловался Леснику Оборотень.

А я смотрел на тебя и думал, чего это ты всем спирт­ным напиткам предпочитаешь спирт?

Понемногу пью его, как лекарство!.. — пояснил сму­щенно Оборотень.

— 

Почему операцию не сделаешь?

— 

Боюсь хирургов. Зарезать, гады, могут.

—  

Если хирург тебя зарежет, скажешь своей торпеде, чтоб ему жизнь укоротили.

— 

Трудно будет кому-то говорить, когда уже зарежут. Да и жизнь этого чмура будет мне тогда до лампочки, — рас­судил Оборотень.

—   

То нельзя,

это

нельзя — ну что это за

жизнь Я бы на

твоем месте рискнул с операцией. Вон смотри, как Гуцул со всем лежащим на столе управляется, — обратил Лесник внимание собеседника на жующего товарища.

Выпив рюмку коньяка и закусив, Гуцул, слышавший их разговор, довольный встречей и происходящей гулян­кой, проглотил последний кусок и произнес:

Я потому много пью и кушаю, что теперь приходит­ся стараться еще и за вот этого парня, лишенного всех благ по своей глупой трусости.

Я тоже когда-то был таким едоком, — завистливо за­метил Гуцулу Оборотень.

—  

Если не секрет, ты зачем посетил нашу «деревню»? —поинтересовался у Лесника Бунтыл, вступая с ним в бес­еду.

Отправляюсь за океан, в Штаты, а туда путь, как тебе известно, лежит через эту «околицу».

— 

Понятно! А зачем туда летишь?

Там один пидор сел на хвост моему сыну, может даже его фирму разорить.

— 

А сможешь ли ты там один его дело исправить? — поинтересовался у Лесника Прима, тоже подключаясь к разговору.

— 

Я там буду не один заниматься разборкой этой про­блемы. В Штатах живет несколько моих корешей, которые должны помочь мне справиться.

— 

Бывшие наши эмигранты? — спросил Штука.

— 

У меня на них тоже есть выход, но помогать мне бу­дут коренные американцы. Я когда-то с их помощью вы­таскивал Лапу из их академии.

—  

Помню такой случай, — кивнул головой Штука. — Но я бы на твоем месте и от помощи наших, живущих там, тоже не отказывался.

— 

А я и не отказываюсь. Если сильно приспичит, то обращусь, конечно, и к ним, — заверил его Лесник.

Довольный услышанным ответом Штука оставил его в покое. Граф, убедившись, что сидящие за столом все реже и реже вступают в беседу с гостем, обращаясь к ближайше­му его окружению, извинился:

Друзья, как вы смотрите, если я на время уведу у вас Лесника?

Зачем он тебе понадобился? — спросил его Гуцул.

—  

Гапа с Субуром скоро до ножей дойдут по одному принципиальному вопросу, но я их уговорил свой спор мир­но решить через Лесника. Как он решит, так и будет.

— 

Мое согласие на судейство я дал им два дня назад, — пояснил Гуцулу Лесник.

— 

А я им уже подготовил зал судебного заседания, — пошутил Душман, указывая на деревянную дверь, ведущую в отдельный кабинет.

Просьба Графа к собравшимся ни у кого из них возра­жений не вызывала. Когда Лесник вошел в кабинет, там его уже ждали Гапа и Субур. Они сидели за столом друг против друга. Граф немногословно представил Леснику каждого из участников спора и попросил всех соблюдать порядок и не базланить, иначе беседа их слишком затянется.

—  

Ну что, друзья, сами не можете решить свои пробле­мы? —присаживаясь к столу, поинтересовался у авторите­тов Лесник.

— 

Выходит, что не можем, — пробурчал Гапа, которого в детстве знали как Куприянова Никиту Агановича, полу­чившего свою кличку по отчеству.

Хотите, чтобы я по справедливости решил ваш спор?

Да! — подтвердил Сабур, известный работникам ми­лиции как Решетов Константин Владимирович.

— 

Я вашего дела не знаю, так же, как не знал и вас са­мих до сегодняшнего дня. Судить буду по справедливости, но учтите, мое решение для вас обоих окончательное и ни­кто из вас потом не имеет права с ним не считаться или не соглашаться. Мои условия понятны? Вы их принимаете?

61
{"b":"201178","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Вторая «Зимняя Война»
Элегантность ёжика
Прикладная кинезиология. Восстановление тонуса и функций скелетных мышц
Память и ее развитие
Струны волшебства. Книга третья. Рапсодия минувших дней
Unfu*k yourself. Парься меньше, живи больше
Куда пропал амулет?
The Game. Игра
Должница