ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда сообщения об этом участились, Лучар собрала совет; немногие вельможи и полководцы, еще оставшиеся в живых, участвовали в нем. И лучшее, что они могли посоветовать,— пробиться в джунгли через северные ворота. Мало кому удалось дойти до леса; большинство полегло на стенах и улицах города. Когда Лучар попыталась оценить свои силы, стало очевидным, что королевская армия сократилась вчетверо, да и эти жалкие остатки состояли из раненых, измученных людей. Тут не было иных возможностей, кроме отступления, вернее — бегства. Да, герцог Амибал и помогавшие ему силы зла оказались слишком могущественными! И если не удастся в считанные дни сплотить и поднять на борьбу всю страну, королевство будет потеряно.

Так размышляла Лучар, покачиваясь в седле в непроглядном мраке южной ночи. Мысли ее были невеселыми. И она так устала! Никто из беглецов не сомкнул глаз больше чем на пару часов за три последних дня.

Где же Иеро? Надежда, что он жив, не покидала ее. Они были связаны так сильно, так прочно, что Лучар не могла поверить, что муж ее ушел в Вечное Странствие. Она ждала и надеялась. Где-нибудь, когда-нибудь он вернется к ней… Ее голова клонилась все ниже и ниже к теплой шее хоппера; она не заметила, как граф Гифтах, подхватив повод из ее ослабевших рук, протянул его одному из гвардейцев. Со вздохом облегчения она позволила себе уплыть в благодетельное беспамятство сна.

Иеро пробудился внезапно. Его узкая кровать стояла у окна небольшой комнаты на третьем этаже массивного бревенчатого здания, нового форта в Намкуше. Койка слабо скрипнула, когда он сел, инстинктивно потянувшись к мечу. Что же его разбудило? Он покосился на распахнутое окно, за которым серебрились залитые лунным светом небеса. Прислушавшись, он разобрал оклик часового и ответ его напарника. С берега доносился слабый плеск волн и другие звуки, слабые ночные шорохи; больше ничего.

Однако что-то случилось, это было несомненным — он привык доверять своему инстинкту. Где-то глубоко в сознании крошечный колокольчик прозвенел тревогой. Затем… затем он услышал едва различимый шорох, доносившийся из коридора,— то ли шум крадущихся шагов, то ли подавленное сопение.

Бесшумный, как смерть, он поднялся с постели, сжимая меч, и шагнул к двери. Он слушал — как всегда, и звуки, и мысли. Ментальная волна не принесла ничего, но звук повторился. Теперь он был уверен — там, по ту сторону двери, кто-то стоит! Кто-то подстерегает его — создание, скрывающее свой разум за ментальным щитом! Но разве мог убийца пробраться сюда, в крепость, которую охраняли сотни зорких глаз?

Внезапно его сомнения были разрешены. Откуда-то снизу, с первого этажа, долетел тревожный сигнал горна — и, словно эхо, со стен и от ворот ответили другие трубные звуки. Враги пробрались в форт!

В тот же мгновение дверь треснула под чудовищным ударом, и массивная темная фигура ввалилась в маленькую спальню; лунный свет играл на лезвии высоко поднятого топора.

Убийца ринулся к пустой постели, но у него не хватило времени осознать свою ошибку. Тяжелый короткий меч Иеро свистнул в воздухе и с ужасной силой врезался между плечом и шеей лемута. Вскрик, сменившийся хрипом агонии, фонтан крови, и все было кончено. Грузное тело рухнуло ничком, застыв на полу в смертельной неподвижности.

Иеро стремительно развернулся к темному проему двери, готовый к схватке, но убийца пришел один. Коридор был пуст, и быстрый ментальный поиск подтвердил это. Однако священник, прижавшись к стене, не двигался, пока снаружи не заплясал свет факелов и гулкий топот бегущих ног не наполнил коридор. Только тогда он опустил меч и шагнул навстречу патрулю.

Через десять минут, когда солдаты покинули комнату, оставив Иеро наедине со старым аббатом, он опустил глаза на порождение ночного кошмара, лежавшее на полу.

— Альдо рассказывал о таких монстрах,— задумчиво произнес Демеро, разглядывая труп,— Кажется, ты бился с одним из них на корабле, когда вы плыли по Внутреннему морю… Мерзкая тварь, даже для лемута! Впрочем, все они мерзкие твари. Что это за чудище?

— Глит. Так назвал его Рок, капитан пиратов, прежде чем мы с Гимпом прикончили обоих,— Иеро посмотрел вниз на серый череп без ушей, безносое лицо и клыки, торчавшие из разверстой в агонии пасти, на могучие конечности, покрытые мельчайшей чешуей. Существо было одето в форму метсианского солдата, но вряд ли ему удалось бы сойти за человека даже в зыбком свете факелов. Его оружие — тяжелый топор — закатилось под кровать священника.

— Как он здесь очутился? — спросил отец Демеро, гневно приподняв брови.— Тревогу поднял один из этих приборов с маятником, изготовленных нашими учеными. Я показывал тебе такое устройство, помнишь?

— Возможно, прибор поднял тревогу, но слегка запоздал.— Встав на колени, Иеро ощупывал труп монстра. Неприятный запах поднялся в комнате, несмотря на открытое окно.— Поглядите, отец мой! Эта тварь имеет ментальный щит — вот эту пластинку на цепочке… Что ж, я так и думал… Бог знает, что предостерегло меня. Может быть, мой разум как-то настроился на присутствие врага… Но времени, сказать по совести, у меня было немного,— Он поднял пластинку голубоватого металла и задумчиво уставился на нее,— Хотел бы я знать, как работает эта штука… Так же, как наши маятниковые устройства?

— Боюсь, наши ученые не слишком-то понимают принцип их действия… Ладно! Предупреждение пришло, хотя и поздновато, как ты сказал. Но все-таки пришло! Тут немало загадок, которые стоит предложить нашим умным головам в Саске… когда я доберусь до них… Но я хотел бы знать,— он подчеркнул эти слова,— как такая мерзкая тварь могла пробраться мимо стражи?

— Думаю, что ответ мне известен: эти монстры обладают колоссальной гипнотической силой. Тот, на корабле, едва не усыпил меня… прежде чем расстался с головой. Стоит пошарить в мозгах у наших часовых — наверняка кто-то из них видел эту пародию на человека и счел его своим. Ну, что еще вас интересует, отец мой?

— Как будто ты сам не понимаешь! Возможно, я впадаю в старческий маразм, но не с такой же скоростью… Выводы очевидны — он искал тебя! Итак, Нечистый выяснил, что ты здесь, и послал убийцу… Затем могут быть посланы другие… Откуда же им известно, что ты в Нам-куше? В этом здании? Что ты вообще жив?

— Не знаю. Мне помнится лишь одно: кто-то видел меня в Ниане… Да, иной возможности нет… Они действуют быстро, не так ли? — Глаза Иеро сузились, он пристально оглядел распростертое на полу тело.— Что ж, я могу гордиться! Они действительно ненавидят меня.

Старый аббат усмехнулся:

— Ты всегда пренебрегал классической литературой, Иеро… Так вот, много, много тысяч лет назад, за многими землями и морями, жил могущественный властелин, и было у него любимое изречение. Я уж не помню его имени… даже того, плох он был или хорош… Но его девиз я не забыл. Oderint dum metuant![3] Пусть ненавидят, лишь бы боялись! Это на латинском… Вот тебе и ответ! Думаю, что, захвати Нечистый целый наш легион, он с радостью променял бы его на раба Божьего пера Дистина… Ты, мой мальчик, наше тайное оружие, и пришла пора это оружие использовать. Есть какие-нибудь идеи?

— Я полагаю так,— медленно начал Иеро,— Мы должны держать их в напряжении. Если вы дадите мне несколько крепких парней, лучших из рейнджеров, я прихвачу своих котов и выйду на охоту. Пошарим к северу от Пайлуда, на восточных границах Атви. Где-то там враг копит силы. Я думаю, они захотят отомстить за Ниану. Мы не пытались удержать город, но нанесли им чувствительный удар. Их архивы похищены, большой экран разобран и увезен на север, два лучших корабля взорваны, трое мастеров Желтого круга убиты. Ничего подобного с ними раньше не случалось! Теперь нам надо побеспокоиться еще о двух сюрах — о С'дане с его Голубым кругом и о Красном; оба — на севере Внутреннего моря. Я знаю, где главная база голубой нечисти — на острове Манун. Где остальные, не имею понятия, но думаю, что наша охотничья экспедиция поможет внести ясность. Наверняка у них не очень много этих кораблей… ну, вы понимаете. Какой бы мощью они ни располагали, металл и высокая технология пока что редкость. Сомневаюсь, что на всем Внутреннем море больше трех таких судов… Одно уничтожил брат Альдо, и два — мои коты. Пожалуй, у них ничего не осталось в запасе.

вернуться

3

Слова Атрея из одноименной трагедии Акция (римский трагик, 170-90 гг. до н. э.). По свидетельству Светония, были любимым изречением императора Калигулы. (Прим. перев.)

137
{"b":"201191","o":1}