ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Ну, что ж, она не горит желанием лицезреть тупую крестьянскую физиономию этой Брекки. И ящериц она тоже не хочет видеть! Во всяком случае, не сейчас. Ужасные создания, неблагодарные! И вдобавок лишенные настоящих чувств. Эта маленькая тварь должна была понимать, что никто не собирается причинить ей вред... она хотела только показать ее.

Придит'а приземлилась на площадке кормления так резко, что Килара вскрикнула от пронзившей руку боли. Слезы выступили на ее глазах. И Придит'а тоже?

Но королева, не обращая на нее внимания, полурасправила крылья, прыгнула на жирного быка и начала насыщаться с такой жадностью, что Килара невольно забыла о своих обидах. Покончив с первой жертвой, Придит'а набросилась на вторую. Королева действительно была голодна, и Киларе пришлось признать, что в последнее время она пренебрегает своими обязанностями. Внезапно ей тоже захотелось есть; она представила себе, что второй бык — это Т'бор, третий, в которого вонзила зубы Придит'а, — Ф'лар, а завершившая обед крупная корова — Лесса. К тому времени, когда Придит'а насытилась, раздражение Килары утихло. Она вернулась в королевский вейр вместе с Придит'ой и долго скребла и чистила ее, пока кожа дракона не стала отливать ярким золотом. Наконец довольная Придит'а задремала, свернувшись на скале, нагретой солнцем, и Килара почувствовала, что искупила свою вину.

— Прости меня, Придит'а. Я не хотела обидеть тебя. Но они относятся ко мне так пренебрежительно... А каждый удар, нанесенный мне, роняет и твой престиж. Но скоро, скоро они не посмеют так обращаться с нами. Мы не останемся в этом унылом Вейре на краю света. Могущественные люди и самые сильные бронзовые станут искать наших милостей... Тебя будут чистить, скрести, умащивать маслом, холить и нежить. Ты увидишь, они еще пожалеют.

Веки Придит'ы были плотно сомкнуты, из ноздрей со слабым свистом вырывался воздух. Килара бросила взгляд на раздутый живот королевы. Она плотно поела и, пожалуй, будет спать долго.

— Я не должна позволять ей так наедаться, — прошептала Килара, качая головой. Но в тот момент, когда когти дракона вонзались в очередную жертву, она испытывала странное, необоримо притягательное чувство — словно горечь всех обид, оскорблений и неутоленных желаний вытекала из нее вместе с кровью животного, орошавшей траву пастбища.

Ее рука снова начала гореть. Она отряхнула куртку из толстой кожи; песок и пыль покрыли едва подсохшие царапины. Внезапно Килара ощутила грязь, отвратительную грязь, пыль, песок и пот, которые покрывали ее тело. Еще она почувствовала усталость. Ей надо выкупаться и поесть... и пусть Ранелли разотрет ее и умастит свежим маслом. Но сначала... сначала она даст кое-какие поручения Брекке... этой маленькой благонравной Брекке...

Она подошла к ее хижине сзади, со стороны окна, и услышала шепот. Это был мужской голос; в ответ раздался тихий смех Брекки. Килара замерла, пораженная. Радость? Да, радость и удовлетворение звучали в этом смехе. Она заглянула в окно, не опасаясь, что ее обнаружат; глаза Брекки были прикованы к лицу мужчины, стоявшего перед ней.

Ф'нор! И Брекка?

Коричневый всадник поднял руку и с такой нежностью погладил прядь волос, упавших на щеку девушки, что Килара больше не сомневалась — совсем недавно эти двое были любовниками.

Ее раздражение, почти остывшее, вспыхнуло снова; холодный, яростный гнев охватил Килару. Брекка и Ф'нор! Ф'нор, который столько раз отвергал ее милости! А теперь — Брекка и Ф'нор!

Килара отодвинулась от окна, и Кант' решил не беспокоить своего всадника.

 Глава 10

Раннее утро, зал арфистов в холде Форт.
Полдень, холд Телгар.

Робинтон, мастер-арфист Перна, надел новый камзол; прикосновение мягкой ткани к коже было таким же приятным, как и ее глубокий зеленый цвет, радующий глаз. Он повернулся из стороны в сторону перед зеркалом, проверяя, как лежит одежда на плечах и груди, и остался доволен. Видимо, мастер-ткач Зург учел его привычку сутулиться — полы камзола не провисали и не задирались. Позолоченный пояс и нож отлично гармонировали с новым платьем.

— Ножи! Ох уж эти поясные ножи! — Недовольная гримаса Робинтона отразила неприятные воспоминания. Он пригладил волосы и шагнул назад, чтобы осмотреть штаны. Да, мастер-кожевник Белесдан превзошел себя! Грубая и неяркая кожа цеппи была тонко выделана и окрашена зеленым — точно под цвет камзола. Оттенок башмаков был темнее; они мягко обнимали ступни и икры арфиста.

Зеленый! Робинтон усмехнулся про себя. Этот цвет не в почете ни у Зурга, ни у Белесдана, хотя получить соответствующий краситель не составляет труда. «Со временем мы избавимся от нелепых суеверий», — подумал Робинтон.

Он выглянул в окно, проверяя, высоко ли поднялось солнце. Сейчас оно стояло прямо над хребтом Форт. Следовательно, в Телгаре полдень и гости уже начали собираться. Ему надо подождать обещанного транспорта. Т'рон из Форт-Вейра неохотно согласился выполнить его просьбу, хотя по традиции, освященной сотнями Оборотов, глава арфистов мог требовать помощи от любого Вейра.

На северном небосклоне появился дракон.

Робинтон взял теплый плащ — в одной нарядной одежде он не выдержал бы леденящего холода Промежутка, — перчатки и свою лучшую гитару, упрятанную в войлочный чехол. Насчет нее он испытывал некоторые колебания. У Чада в Телгаре была превосходная гитара... с другой стороны, вряд ли мгновенный холод Промежутка повредит отличному дереву и струнам его собственного инструмента. В конце концов, дерево не столь уязвимо, как слабая плоть человека.

Проходя мимо окна, он заметил, как снижается второй дракон, и очень удивился.

Когда Робинтон вышел в небольшой дворик зала арфистов, то невольно издал возглас изумления. На востоке показался третий дракон!

Арфист вздохнул. Кажется, в этот день проблемы начались слишком рано; он надеялся, что его оставят в покое хотя бы до Телгара.

Итак, зеленая, синий и... о-о-о! — бронзовый! Крылья драконов сверкали в лучах утреннего солнца.

— Сибелл, Талмор, Брудеган, Тагетарл! Натяните лучшие тряпки и берите инструменты! Торопитесь — или я спущу ваши ленивые шкуры, а из кишок наделаю струн! — Громовой голос Робинтона проник в каждую комнату зданий, окружающих двор.

Две головы вынырнули из верхнего окна дома, где жили подмастерья.

— Сейчас, мастер!

— Идем!

— Одну минуточку!

Значит, четверо его арфистов да трое телгарских... у них будет прекрасный большой оркестр! Робинтон натянул на плечи плащ, забыв, что может измять прекрасный новый камзол, и иронически усмехнулся, рассматривая снижающихся драконов. Еще немного — и он узнает, чем вызвано это сборище.

Ему следует выбрать синего из Телгар-Вейра — он появился первым... Однако зеленого дракона прислал Форт, с которым у главной мастерской арфистов существовала долгая и прочная связь... С другой стороны, Бенден оказал наибольший почет, прислав бронзового...

«Выберу того, кто приземлится первым», — решил Робинтон и тут же озадачился, представив, как все три дракона одновременно касаются почвы. Он покинул двор, замкнутый четырехугольником строений, и вышел в расстилавшиеся перед ним поля. Крылатые звери могли опуститься только здесь.

Бронзовый приземлился последним, что исключало возможность почетного, но беспристрастного выбора. Три всадника сошлись на середине поля, в нескольких длинах дракона от растерянного пассажира, и тут же вступили в спор. Когда стало ясно, что синий и зеленый нападают на бронзового, Робинтон почувствовал, что должен вмешаться.

— Он связан с Форт-Вейром, — негодующе говорил зеленый всадник. — Мы имеем право...

— Он гость холда Телгар, — перебил синий. — Лорд Ларад потребовал, чтобы...

Бронзовый всадник, в котором мастер-арфист узнал Н'тона, одного из первых юношей простого звания, запечатливших дракона в Бендене несколько Оборотов назад, был терпелив и спокоен. Он отвесил вежливый поклон Робинтону и произнес:

113
{"b":"201194","o":1}