ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Вот, значит, одна из волн, последовавших за его утренней выходкой, — файрам отдали приказ их разыскать.

А вот и другая — невероятное изумление, застывшее на лице Дорса. Ведь Джексом в первый раз обрезал молочного брата. Лишь мысль о том, что Лайтол будет недоволен, заставляла его терпеть так долго. Во имя Первого Яйца! Сколько лет Доре с наслаждением, без устали дразнил Джексома тем, что Рут' — такой маленький! Причем он неизменно скрывал свои злобные выпады под маской дружеского подтрунивания, отлично зная, что Джексом не сможет ответить как подобает, не получив от Лайтола взбучки за то, что ведет себя недостойно своего титула и положения. А Дилана, мать Дорса... Джексом давным-давно вырос и не нуждался в ее хлопотливой опеке, но по доброте душевной и из благодарности к ней никак не решался попросить Лайтола, чтобы тот удалил кормилицу.

Почему же именно сегодня он так взвился?

Голова Рут'а снова показалась из воды, его фасетчатые глаза сверкали на солнце зеленью и сияющей голубизной. Огненные ящерицы набросились на спину дракона, шершавыми языками и острыми коготками они выскребали мельчайшие комочки грязи, а взмахами крыльев поливали белого водой; их кожа быстро намокла и потемнела.

Вот зеленый файр, обернувшись, подтолкнул носом одного из пары синих, потом шлепнул крылом коричневого, чтобы тот не отлынивал от работы. Джексом невольно рассмеялся. Зеленая ящерка принадлежала Дилане и поведением так напоминала его кормилицу, что Джексому припомнилась распространенная в Вейре поговорка: каков всадник, таков и дракон.

Кстати, в этом смысле Лайтол Джексому никогда не мешал. Рут' — лучший дракон на всем Перне. Если только — ему, наконец, открылась истинная причина утреннего мятежа, — если Рут'у когда-нибудь позволят стать драконом. И сразу же Джексома вновь охватил беспомощный гнев, разрушив все его старания мыслить беспристрастно, все то немногое, чего он добился на берегу мирного озерца. Ведь ни ему, Джексому, лорду Руатанскому, ни Рут'у, белому дракончику из выводка Рамот'ы, до сих пор не позволяли быть теми, кем они, по сути своей, являлись.

Джексом только назывался лордом, на самом деле Руатом управлял Лайтол; он принимал все решения и выступал в Конклаве от имени холда. Джексому еще только предстояло войти в права властителя Руата, если его назначение утвердят другие лорды. Конечно, это всего лишь дань обычаю — ведь на Перне больше не было наследников руатанского рода. К тому же Лесса, единственная чистокровная руатанка, уступила Джексому свое право на холд в день появления мальчика на свет.

Джексом знал: ему не бывать всадником, потому что он должен стать лордом Руата. Но ведь не может же он подойти к Лайтолу и сказать: «Я уже вырос и способен вести дела сам. Спасибо тебе за все и счастливого пути!» Слишком долго и самоотверженно трудился Лайтол на благо Руата, чтобы по первому требованию неопытного юнца передать холд в его руки. Для него Руат — вся жизнь. Ведь он так много потерял: сначала дракона, потом близких, ставших жертвой алчности Фэкса. Теперь все его помыслы сосредоточены на Руате, на его нивах и садах, на стадах, угодьях и мастерских...

Нет, если уж быть справедливым до конца, придется подождать, пока Лайтол, обладающий отменным здоровьем, закончит свой век, и только тогда вступить в свои законные права.

Но если пока он не претендует на власть над Руатом, продолжал размышлять Джексом, почему бы им с Рут'ом не пройти обучение, необходимое всаднику и дракону? Ведь теперь, когда Нити падают с Алой Звезды в неурочное время, каждый боевой дракон на счету! Зачем же таскаться по полям с неуклюжим огнеметом, когда можно биться с Нитями куда более эффективно — пусть только Рут'у позволят жевать огненный камень! Хотя Рут' вдвое меньше остальных драконов, это вовсе не значит, что он уступает им в других отношениях!

«Конечно же, нет», — ответил с озера Рут'.

Джексом поморщился — он не хотел, чтобы его горькие размышления расстроили и дракончика.

«Я услышал твои чувства, а не мысли, — спокойно заметил Рут'. — Ты огорчен и раздосадован, — он приподнялся над водой, отряхивая крылья, и поплыл к берегу. — Ведь я — дракон. А ты — мой всадник. И с этим никто не может ничего поделать. Оставайся самим собой. А я — и так я!»

— Легко сказать! — воскликнул Джексом. — Они не разрешают нам быть теми, кто мы есть на самом деле! Они не допустят, чтобы я стал всадником! Кем угодно — только не всадником!

«Но ты — всадник. У тебя есть дракон. А еще, — Рут' говорил медленно, словно сам старался во всем разобраться, — ты владыка холда. Ты — ученик мастера-кузнеца и мастера-арфиста. Ты — друг Менолли, Миррим, Ф'лессана и Н'тона. Рамот'а знает твое имя. И Мнемент' тоже. И меня они тоже знают. Тебе приходится быть сразу многими людьми. Это трудно».

Джексом смотрел на Рут'а, а тот, в последний раз взмахнув крыльями, аккуратно сложил их на спине.

«Теперь я чистый. Мне хорошо», — заявил дракон таким тоном, как будто это должно было разрешить все снедавшие Джексома сомнения.

— Что бы я делал без тебя, Рут'?

«Не знаю. Тебя хочет видеть Н'тон. Он был в Руате и отправился в Телгар. Коричневый малыш, который только что прилетал сюда, принадлежит Н'тону».

У Джексома перехватило дыхание. Уж Рут'-то лучше всех знает, какой файр — чей. Сам он решил, что коричневый принадлежит кому-то из обитателей Руата.

— Что же ты мне раньше не сказал? — Джексом торопливо взгромоздился на шею Рут'а. Н'тон уже в Телгаре! Как раз сейчас, когда он так хотел поговорить с ним! Неудобно получилось, он заставляет ждать предводителя Вейра... У Н'тона наверняка не слишком много свободного времени.

«Мне хотелось поплавать, — ответил Рут'. — А в Телгар мы не опоздаем, — едва Джексом уселся, белый сразу же взмыл ввысь. — Мы не заставим Н'тона ждать».

Джексом раскрыл рот, собираясь напомнить Рут'у, что им еще не разрешается путешествовать во временном Промежутке, — но они уже висели в мрачной бездонной пустоте.

— Послушай, Рут', а вдруг Н'тон поймет, что мы сделали скачок во времени? — стуча зубами, спросил Джексом в тот миг, когда они вынырнули из Промежутка прямо в жаркий телгарский полдень и повисли над массивными зданиями кузнечной мастерской.

«Он не спросит».

«До чего же самоуверен! — подумал Джексом. — Конечно, ведь не ему Н'тон устроит головомойку! Каждый всадник знает, как опасны такие путешествия...»

«А я всегда знаю, в какое время отправляюсь, — без малейшего смущения ответил Рут'. — Мало кто из драконов обладает моим чутьем».

Не успели они сделать круг над владениями Фандарела, как огромный бронзовый Лиот' возник из воздуха прямо над ними.

— Вот это точность! — восхитился Джексом. — Как ты ухитрился так рассчитать время?

«Совсем просто, — с нарочитой небрежностью заявил Рут'. — Я узнал, когда коричневый файр вернулся к Н'тону, и полетел прямо в это когда».

Джексома уверяли, что драконы не умеют смеяться, но исходившие от Рут'а эмоции невозможно было истолковать по-другому. Белый веселился — словно мальчишка, стянувший самый спелый плод с кухонного стола.

Лиот' парил в воздухе рядом с Джексомом, и юный лорд мог рассмотреть выражение лица бронзового всадника — Н'тон улыбался во весь рот. Странно... Кажется, Рут' говорил, что предводитель Форта сначала завернул в Руат. Тут Н'тон поднял руку и тряхнул чем-то темным. Джексом покраснел — несомненно, это была его собственная полетная куртка. Кто же постарался? Дила-на или сам Лайтол?

Спускаясь, Джексом заметил, что они прибыли далеко не первыми. Он насчитал пять драконов; среди них были бронзовый Голант' Ф'лессана и зеленая Пат'а Миррим (она приветливо закурлыкала). Рут' легко опустился на лужайку перед главной мастерской, и в следующий миг рядом сел Лиот'. Пока Н'тон слезал со своего бронзового, Трис, его коричневый файр, ринулся прямо к Рут'у, уселся ему на гребень и самодовольно зачирикал.

— Дилана сказала, что ты забыл вот это, — сказал Н'тон, бросив куртку Джексому. — Надеюсь, тебя не так морозит в Промежутке, как мои старые кости. А может, ты тренируешься перед полетом в Пустынные Земли?

167
{"b":"201194","o":1}