ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Робинтону начинала надоедать их настойчивость.

— Скоро он, наконец, приедет?

Это Лесса, только голос ее звучит как никогда яростно. И еще в нем почему-то слышатся слезы. Лесса плачет?

«Лесса плачет из-за тебя. Ведь ты же не хочешь, чтобы она плакала? Ты не должен уходить. Мы не позволим тебе уйти. Нельзя, чтобы Лесса плакала».

Что ж, они правы. Нельзя, чтобы Лесса плакала. Робинтон вообще не мог поверить, что с ней может случиться такое. Он заставил себя открыть глаза и увидел склонившуюся над ним госпожу Бендена. Он не ошибся — она плакала! Слезы стекали с ее лица и капали на его раскрытые ладони.

— Почему ты плачешь, Лесса? Я не хочу, чтобы ты плакала... — Великая Скорлупа, что с ним? Его голос так предательски дрожит... Робинтон откашлялся. Нет, это совсем никуда не годится.

— Не надо разговаривать, Робинтон, — глотая слезы, попросила Лесса. — Просто лежи и отдыхай. Тебе нужно отдохнуть. Сейчас прибудет Олдайв. Я велела, чтобы его привезли. А ты пока отдыхай. Еще вина?

— Разве я когда-нибудь отказывался от вина? — Почему его голос еле-еле слышен?

— Никогда, — ответила Лесса, смеясь и плача.

— Кто это все время пристает ко мне с разговорами? Они меня совсем замучили. Скажи им, Лесса, чтобы они оставили меня в покое. Я смертельно устал.

— Мастер Робинтон, миленький, ну, пожалуйста!

— Что значит «пожалуйста»?

«Оставайся с нами, арфист. А то Лесса снова будет плакать».

— Мастер Олдайв! Наконец-то! — Лесса поднялась с колен и хотела отойти он него.

Робинтон потянулся за ней.

— Тебе нельзя напрягаться! — она наклонилась, удерживая его на месте. И больше не отходила. Милая Лесса! Он всегда любил ее, даже когда бывал на нее сердит. Может быть, как раз поэтому он любил ее еще больше — гнев так красил ее, а гневалась она часто.

— А вот и я, мастер Робинтон.

Услышав успокаивающий голос целителя, Робинтон открыл глаза.

— Снова боли в груди? Не надо отвечать, просто кивни. Пока тебе лучше не тратить силы на разговоры.

— Рамот'а говорит, что его мучают сильные боли и что он очень устал.

— Неужели? Как удобно иметь под рукой дракона, который может поставить диагноз.

Мастер Олдайв принялся прикладывать к его груди и рукам холодные инструменты. Робинтон с трудом удерживался, чтобы не оттолкнуть их.

— Дорогой мой арфист, я знаю, что они холодные, но без них никак не обойтись. А теперь послушай меня. Ты перетрудил сердце, этим и объясняется боль в груди. Лесса дала тебе лекарство, которое временно облегчило боль. Сейчас особой опасности нет. Я хочу, чтобы ты попытался уснуть. Тебе, мой друг, нужен долгий отдых. Очень долгий отдых.

— Тогда скажи им, чтобы они замолчали и не мешали мне спать.

— Кто должен замолчать? — Голос Олдайва звучал успокаивающе, но Робинтон ощутил смутное раздражение — он подозревал, что Олдайв не верит, будто он слышит голоса, не дающие ему уснуть. — Вот, прими еще одну пилюлю и запей ее глотком вина. Я-то знаю, от вина ты никогда не откажешься.

Робинтон слабо улыбнулся. Как хорошо они его изучили — Олдайв и Лесса.

— Это Рамот'а с Мнемент'ом с ним разговаривают, мастер Олдайв. Они сказали, что он едва нас не покинул... — Голос Лессы оборвался.

— Я — едва не покинул? Так, значит, вот что чувствует человек на пороге смерти — невыносимую усталость...

«Теперь, арфист, ты останешься с нами. Мы больше не будем мешать тебе спать. Но мы будем с тобой — ведь мы тебя любим».

«Драконы со мной разговаривали? Драконы не давали мне умереть? Как это предусмотрительно с их стороны — ведь я пока не намерен умирать. Нужно еще так много сделать. Решить столько проблем. Мне самому не дает покоя один вопрос... он тоже имеет отношение к драконам...»

— Кто же догнал Кайлит'у?

Неужели он умудрился произнести свой вопрос вслух — он ведь даже не услышал собственного голоса.

— Ты слышал, Олдайв, что он спросил?

— Кажется, что-то про Кайлит'у.

— Он даже в такое время не перестает волноваться об исходе полета, — наконец-то в голосе Лессы звучат знакомые колючие нотки! — Барнат' догнал Кайлит'у, Барнат'! Слышишь, Робинтон? Может быть, теперь ты успокоишься и уснешь?

«Спи, арфист. Мы с тобой».

Робинтон глубоко вздохнул и с облегчением смежил веки.

 Глава 15

Вечер в бухте Джексома.
Ночь в Иста-Вейре.
Пятнадцатый Оборот.
Двадцать восьмой день восьмого месяца

Шарра объясняла Брекке и Джексому правила игры с камешками и палочками, которой развлекались дети в Южном, когда Рут', дремавший рядом с ними в компании файров, внезапно проснулся. Он медленно сел, вытянул шею и издал протяжный скорбный вопль, означавший у драконов плач по ушедшему собрату.

— Не может быть! — на миг опередив Джексома, откликнулась Брекка.

— Салт' погиб!

— Салт'? — удивился Джексом, услышав незнакомое имя.

— Салт'! — от лица Шарры отхлынула кровь. — Спроси Рут'а, как это случилось!

— Кант' говорит, что он пытался догнать Кайлит'у, но сердце не выдержало. — При этих словах плечи Брекки поникли — весть о несчастье с новой силой пробудила в ней воспоминания о пережитой трагедии. — Глупец! Неужели он не понимал, что молодые драконы окажутся быстрее и сильнее бедного старины Салт'а?!

— И поделом Т'кулу! Только не надо меня воспитывать, Брекка! — сверкнув глазами, выпалила Шарра, видя, что Брекка собирается ее отчитать. — Не забывай, мне приходилось иметь дело с Т'кулом и прочими Древними. Они совсем не похожи на ваших северных всадников. Они... они просто невыносимы! Я бы тебе много чего рассказала, да боюсь, твои нежные уши не выдержат! И если Т'кул оказался настолько глуп, что заставил своего дракона лететь вдогонку за молодой королевой, то он получил по заслугам. Не сердитесь. Вижу, что и тебе, и Джексому мои слова кажутся злыми, но я-то знаю, что за птицы эти Древние...

— Я всегда предчувствовала... Из-за того, что их выслали сюда, когда-нибудь случится большая беда, — медленно произнесла Брекка. — Но...

— Судя по тому, что я слышал, — сказал Джексом, которому очень хотелось, чтобы с ее лица исчезло выражение тоски, — иначе с ними поступить было просто нельзя. Они не выполняли своего долга по отношению к людям, которых обязаны защищать. Алчность их не знала границ... И еще, — заявил он, исполь-зуя свой самый веский довод, — я слышал, как Лайтол критиковал их всадников!

— Я знаю, Джексом. Я все это знаю, но в свое время они пришли к нам из прошлого, чтобы спасти Перн...

Джексом увидел, как она, сама того не сознавая, стиснула руки — костяшки пальцев побелели.

— Ну да, сначала они спасли Перн, а потом стали требовать, чтобы мы вспоминали об этом каждый раз, когда нам доводилось попадаться им на глаза, — подхватил Джексом ее слова, отчетливо припомнив надменный и презрительный тон, которым Т'рон всегда обращался к Лайтолу.

— Мы вообще стараемся не замечать их, — дернув плечом, заявила Шарра. — Занимаемся своими делами, очищаем холд от зелени, загоняем скот в укрытие, когда падают Нити. Мы только быстро прочесываем местность с огнеметами, чтобы убедиться, что личинки сделали свое дело.

— Разве они не вылетают сражаться с Нитями? — удивленно спросила Брекка.

— Так, время от времени. Если хотят поразмяться или если драконы заскучают... — В голосе Шарры явно звучали презрительные нотки. Заметив смятение на лицах слушателей, девушка добавила: — В том, что у нас творится, виноваты не драконы. Может быть, даже не всадники. Я думаю, что им следует хотя бы попытаться вести себя сообразно своему званию. Ведь всем известно, что большинство Древних остались на севере. Лишь горстка, осевшая в Южном, позорит род Крылатых. И все же... Сделай они хоть шаг навстречу, мы бы, наверное, им помогли.

— Мне, пожалуй, пора, — поднявшись, сказала Брекка и повернулась лицом к западу. — Т'кула теперь можно только наполовину назвать человеком. Мне известно, что значит пережить такое... — Голос ее прервался, лицо побледнело. Она неотрывно смотрела на запад, глаза ее раскрывались все шире, и вдруг с губ сорвался крик ужаса. Она прижала руки к груди, как будто хотела защититься от удара.

219
{"b":"201194","o":1}