ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Пейдар. Да, это уже другая история, старая история, о которой мне в самом деле не хотелось бы распространяться. Но как вы, собственно говоря, до нее докопались? Пациент, который всего-навсего лечится здесь от сенной лихорадки, вдруг стал эдаким знатоком самых запутанных inside-stories[401].

— Эту историю мне рассказал доктор де Колана.

— Святая скумбрия, святая корова. Святой Патрик. Святые херувимы и серафимы, — сказал Фиц со стоическим выражением лица и приложил к носу салфетку, — Док Гав-Гав. Со всех сторон он на тебя наступает. Недаром я всегда говорю: усопшие бродят среди нас.

— В данном случае это не подтверждается. Роковую историю о Пейдаре он рассказал мне за несколько дней до-о своей кончины.

— I see[402].

— Сидя в «Чезетта-Гришуне».

— I see. Надеюсь, во время этого разговора вас не подслушивал Мен Клава.

Несмотря на то что я наглотался эфедрина, у меня невольно вырвалось замечание:

— Контрабандистов я не могу считать стопроцентными преступниками!

— Зато вы ненавидите охотников на сурков.

— Правильно. А теперь разрешите задать вам один вопрос, мистер Фицэллан, ммм, как по-вашему, способен ли этот Мен Клава — имя его звучит совсем как имя американского гангстера — совершить серь-ез-ное преступление?

Мой собеседник поковырял вилкой в меренгах.

— Тогда ответьте, господин чудак, и на мой вопрос: почему вас так заинтересовала эта старая, чисто местная история? Почему?

— Мм… Меня, как юриста по образованию, привлекают редкие уголовно-правовые казусы.

— Вы, стало быть, адвокат?

— Нет.

— Да, на адвоката вы не похожи. Значит, just for fun[403] вы хотели бы дознаться, что, согласно моему скромному разумению, тогда случилось: застрелил ли Мен Пейдара по ошибке или с умыслом? Пиф-паф.

— Должен признаться, что я пришел сегодня в кафе «Д’Альбана» не в последнюю очередь с этой целью. Хочу освежить в памяти господина Кадуфа старую историю с выстрелом.

Фиц вдруг заговорил на своем вымученном французском:

— Tôt ou tard /On bouffe bien/ chez Caduff-Bonnard. Шеф-повар Кадуф в это время дня трудится на кухне. Но вы из него ничегошеньки не вытянете. Он принципиально не разговаривает об этом печальном происшествии, которое давно положено ad acta.

— Почему не разговаривает?

— Может быть, боится.

— Кого. Мена Клавы?

— Может быть.

— Но послушайте, мистер Фиц. Эта страна известна как самая цивилизованная страна в Европе…

— My good man[404], ради бога, не надо доводов, которые всегда приводит определенный сорт швейцарцев, в высшей степени самодовольных. Do you really believe, that in the most civilised country doesn’t exist this ffrightful ffeeling of ffucking ffear?[405]

Он сделал гримасу, и его личико стало похожим на печеное яблоко, будто он и сам нередко испытывал этот немыслимый сссобачий сстрах.

Я вдруг заметил, что Клалюна уже исчез.

— И все-таки мне не очень-то ясно, почему шайка контрабандистов собирается по соседству с полицейским постом.

— Вы, наверно, никогда не читали детективных романов, иначе вы бы знали, что это старый гангстерский прием. Преступники собираются, так сказать, под носом у полиции, которая ищет их где-то далеко.

— Ну а как вы думаете, что потащат сегодня сломя голову в Италию контрабандисты?

— Ну скажем… пятьдесят тысяч пачек сигарет «Лорен». Потащат сломя голову через сплошной лед. Мен Клава знает в горах все ходы и выходы. Контрабандный сезон в Альпах короток. Зимой и весной из-за снежных заносов нечего и думать соваться в горы. Правда, некоторые сорви-головы пытаются стать на лыжи. Ну а сейчас, в конце июня, пока еще не появился молодой месяц и пока небо в тучах — сегодня ночью небо наверняка будет обложено, — бандитам лафа, легко обделывать свои делишки. В светлые лунные или в звездные ночи при той полосе хорошей погоды, какая стояла недавно, not so good[406]. Лучшее время для контрабандистов — короткое эигадинское лето и ранняя осень, пока в горах не выпал густой снег. Но осенью там бродит слишком много охотников с разрешениями на отстрел красной дичи, бродит даже ночью. Right now they ve got their best chance[407].

— Вам уже, наверно, надоели мои расспросы?

— Никак нет… Раз они не касаются этого старого вонючего случая на охоте с Меном и Пейдаром.

— Thanks[408]. Ну а что они переправят завтра или послезавтра? На обратном пути из Италии сю-да?

— Скажем… этрусские вазы и статуэтки, которым эдак две или три тысячи лет. Тосканские крестьяне выкапывают их на своих полях. Сперва эти штуки попадают в Швейцарию, а потом тем же нелегальным путем уплывают дальше — чаще всего к американским архибогачам-коллекционерам.

— А ка-а-ак «эти штуки» переправляют через горы?

— Как? Вы имеете в виду снаряжение господ контрабандистов, которых не желаете считать стопроцентными преступниками? Во-первых, у них есть обязательный фонарь — в случае необходимости он безукоризненно маскируется…

Я вспомнил о том, что у меня в кармане лежит маленький фонарик Полари.

— …Потом так называемая la gerla — остроконечная заплечная корзина. И еще la pricòlla — двойной мешок, в который можно сложить уйму вещей и который завязывается на спине и на груди. Похож на спасательный жилет, you see? Да, чуть было не забыл, — еще le bedùlli. Все эти слова из жаргона итальянских контрабандистов. — Официантка с угреватым лицом убрала тарелни; Фиц сложил стопочкой войлочные подставки для пива. — Bedùlli — подметки из двух или трех слоев войлока, контрабандисты прикрепляют их к подошвам сапог, когда им надо пройти ночью мимо спящих домов, тут уж полная гарантия, что никто не услышит шагов. Ну, и наконец la càdola.

— Càdola?

— Доска с двумя палками, на которых болтается множество ремней. Доску можно пристегнуть так, что она будет лежать горизонтально за спиной носильщика. — Фиц вытащил золотую авторучку и принялся чертить на фетровой подставке своей дубленой, энергичной, привыкшей обуздывать (в буквальном смысле этого слова) рукой. — К таким носилкам можно легко приковать предмет самого большого размера.

— Приковать?

— Did I say chain?[409] Я хочу сказать, привязать. На càdola не трудно переправить через горы даже напольные часы в стиле Людовика XVI.

Он пододвинул мне свой рисунок.

— Очень похоже на стул.

— Exactly[410], рр… стул без ножек, спинку которого привязывают к спине.

— Как вы думаете, можно было бы, можно было бы перенести на такой вот càdola связанного человека?

— Если понадобится, безусловно. Путника, попавшего в беду, обмороженного…

— Нет, я имею в виду вовсе не обмороженного, во всяком случае, еще не обмороженного, тогда, когда его прикрепляют к этому стулу без ножек. Вы меня поняли?

— No, sir, sorry[411]. Я вас совершенно не понял, совершенно.

— Я спрашиваю: можно ли прикрепить к этой càdola человека против его воли и тащить довольно-таки долго через…

— Kidnapping. Похищение ребенка на американский лад?

— Я говорю о взрослом человеке.

— О, теперь я знаю, куда вы клоните. The perfect murder![412] — Перед Фицем стояла чашечка кофе с вишневым ликером, но он еще не сделал ни глотка, только вдыхал запах и время от времени с явным удовольствием покашливал и хихикал. — Говорите, что юрист, а сами не читали ни одного детектива. Неужели вы задумали писать роман? Сдается мне, кто-то сказал, будто вы… все же писатель. Первоклассный метод убийства. Я бы мог дать вам несколько квалифицированных советов, хотя не уважаю писак. Впрочем, может, вы не писака, а писатель, которого надо принимать всерьез; знаете, у нас, ирландцев, всегда имеются в запасе несколько писателей, которых надо принимать всерьез. Вы слышали когда-нибудь о Джеймсе Джойсе? Каюсь, я не прочел ни строчки Джойса, но мне говорили, что его как писателя надо принимать всерьез, хотя он малость непристойный и сумбурный. Вы тоже непристойный? Я хочу сказать, как писатель? Не мое дело, лучше слушайте: «Блистательное убийство у горы Несчастий». Могу предложить также пик Кассандру. Шайка контрабандистов увозит свою жертву… Местного жителя или курортника? Как вам больше нравится? Пусть будет курортник… В таком вот крытом брезентом грузовике. А чтобы утихомирить беднягу, бандиты наносят ему сильный удар в висок. Тридцать лет назад во время скачек с препятствиями в Отёйле я упал с лошади, стукнулся виском о землю. И провалялся часа два без сознания… Шехерезада, любимая лошадка of His Majesty King Edward the Seventh[413], сломала себе при этом ногу, и ее прикончили. Но я не собираюсь наводить на вас скуку, рассказывая о моих вонючих злоключениях перед войной…

вернуться

401

Здешние (внутренние) секреты (англ.).

вернуться

402

Понимаю (англ.).

вернуться

403

Просто для забавы (англ.).

вернуться

404

Приятель (англ.).

вернуться

405

Неужели вы и впрямь верите, что в этой самой цивилизованной стране не существует ссстрашного чувства сссобачьего ссстраха? (англ.)

вернуться

406

Просто для забавы (англ.).

вернуться

407

Сейчас для них самый удобный момент (англ.).

вернуться

408

Спасибо (англ.).

вернуться

409

Разве я сказал цепь? (англ.)

вернуться

410

Точно (англ.).

вернуться

411

Нет, сэр, извините (англ.).

вернуться

412

Безупречное убийство (англ.).

вернуться

413

Его величество король Эдуард VII (англ.).

154
{"b":"201195","o":1}