ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Корум начал было верить в силу этой старухи, но теперь поймал себя на том, что не может удержаться от улыбки.

— Может, я и погибну, старуха, но не от руки брата. У меня нет братьев.

— У тебя много братьев, принц. Всех их я вижу. И все гордые воители. Великие герои.

Корум почувствовал, как у него заколотилось сердце и желудок свело спазмой.

— У меня нет братьев, старуха, — торопливо повторил он. — Ни одного.

Чего ради ему бояться ее слов? Что она знает такого, что он отказывается признать?

— Ты боишься, — сказала она. — Я-то вижу, что говорю правду. Но не бойся. Тебе надо опасаться лишь трех вещей. Первая — это брат, о котором я сказала. Вторая — арфа. И третья — красота. Бойся лишь трех этих вещей, Корум Ллау Эрейнт, и больше ничего.

— Красота? Первые две, по крайней мере, понятны — но почему я должен бояться красоты?

— И третья — красота, — повторила она. — Бойся этих трех вещей.

— Я не хочу больше слушать твои глупости. Я сочувствую тебе, старуха. Но после твоих бед у тебя что-то сдвинулось в голове. Как я сказал, иди в Каэр Малод, и там пригреют тебя. Там ты сможешь избавиться от терзающего тебя чувства вины, хотя повторяю, что не считаю тебя виновной. А теперь я должен продолжить свои поиски копья Брийонак.

— Брийонак, господин мой, Воитель, будет твоим. Но первым делом тебе придется заключить сделку.

— Сделку? С кем?

— Не знаю. Я воспользуюсь твоим советом. Если уцелею, то расскажу людям Каэр Малода, что я тут увидела. Но и ты должен воспользоваться моим советом, Корум Джаелен Ирсеи. Не отказывайся от него. Я Айвин Пророчица, и то, что открывается моему взору, всегда оказывается правдой. И лишь последствий своих деяний я не могу увидеть. Такова моя судьба.

— Думаю, что и моя, — сказал Корум, отъезжая от женщины, — судьба бежать от правды. По крайней мере, — добавил он, — думаю, что большую правду предпочту маленькой. Прощай, старая женщина.

Она стояла в окружении замерзших сыновей, изодранный плащ трепетал на ветру, облепляя старое худое тело, ее высокий голос слабел, когда она еще раз крикнула ему:

— Бойся лишь трех вещей, Корум Серебряная Рука! Брата, арфы и красоты!

Корум предпочел бы, чтобы она не упоминала об арфе. Все остальное он мог легко посчитать бредом сумасшедшей женщины. Но он уже слышал арфу. И он боялся ее.

Глава пятая

Волшебник Калатин

Сгибаясь и падая под весом снежных шапок, стояли деревья без листвы, без плодов, а живые обитатели леса или умерли, или, теряя последние силы, покинули его.

Коруму был знаком этот лес — лес Лаар, где он впервые пришел в себя, изуродованный Гландитом-а-Краэ. Невольно он посмотрел на левую руку, на серебряную кисть и, коснувшись правой глазницы, вспомнил мохнатого человека и великана из Лаара.

На самом деле, все начал великан из Лаара — сначала тем, что спас ему жизнь, а потом… Корум отбросил эти мысли. В дальнем конце леса Лаар лежал западный край этих земель, и там должна была выситься гора Мойдел.

Он покачал головой, глядя на погибший лес. Теперь тут уж не живут племена варваров. И не мабдены уничтожили их.

Снова он вспомнил Гландита, исчадие зла. Почему зло всегда приходит с востока? Неужели эти земли обречены на какую-то особую судьбу, заставляющую их страдать из века в век?

И, полный этими неторопливыми мыслями, Корум въехал в чащу снежного леса.

Его со всех сторон окружили мрачные унылые стволы дубов, елей, вязов и рябины. Из всех деревьев леса, казалось, только тисы были в состоянии стойко вынести тяжесть снега. Корум припомнил рассказы о народе сосен. Неужели это правда, что Фои Миоре уничтожали широколиственные деревья, оставляя только хвойные? Что за причина заставляла их уничтожать обыкновенные растения? Каким образом деревья могли представлять угрозу для них?

Пожав плечами, Корум продолжил путь. Прокладывать его было нелегко. Повсюду высились огромные сугробы, повсюду валялись рухнувшие деревья, одно на другом, так что ему постоянно приходилось широким зигзагом объезжать их, пока принц не понял, что может сбиться с пути.

Но он заставил себя продолжать путь, надеясь, что за лесом, откуда открывается море, погода улучшится.

Два дня Корум пробивался сквозь лес Лаар, пока не признал, что окончательно заблудился.

Правда, холод на самом деле стал чуть слабеть, но это не было приметой, что он держит путь к западу. Вполне возможно, Корум просто стал привыкать к стуже.

Пусть даже стало теплее, путешествие измотало его. Вечерами, чтобы выспаться, ему приходилось расчищать снег, и он давно уже забыл те предосторожности, которые предпринимал, разводя костер. Жаркое пламя было простейшим способом растопить снег, и он надеялся, что густая сеть заснеженных ветвей надежно рассеет дым, так что он будет незаметен с опушки леса.

Как-то он разбил ночевку на маленькой поляне. Развел костер из сухих веток, натопил воды, чтобы напоить коня, и стал искать под снегом клочки высохшей травы — покормить его. Он уже стал ощущать, как жар пламени согревает его окоченевшие кости, как вдруг ему показалось, что из глубины леса — вроде с севера — доносится знакомое завывание. Он мгновенно вскочил на ноги, бросил в костер охапку снега, чтобы затушить его, и внимательно прислушался, ибо снова услышал тот же звук.

Вой приближался.

Корум безошибочно узнал его. Его издавала как минимум дюжина собачьих глоток, которые выли в унисон, и он знал, что такие звуки могли исходить только из одних глоток — охотничьих собак Фои Миоре, псов Кереноса.

Из своего снаряжения, лежавшего вместе с конской сбруей, Корум взял лук и колчан со стрелами. Ближайшим к нему деревом был древний дуб. Он еще не окончательно высох, и Корум прикинул, что ветви, скорее всего, выдержат его вес. Он обвязал оружие ремнем, зажал конец ремня в зубах, стряхнул снег с тех нижних веток, до которых смог дотянуться, и начал взбираться.

Дважды соскользнув и чуть не падая, он постарался забраться как можно выше, аккуратно устроился на ветке, расчистив перед собой в снегу проем, через который открывалась прогалина внизу, но заметить Корума было нелегко.

Ему оставалось надеяться, что, когда конь почувствует запах псов, он сорвется с места, но конь был слишком предан ему. Доверяя хозяину, он продолжал ждать его, пощипывая мерзлую траву. Корум слышал, как собаки приближаются. Теперь он был почти уверен, что они выследили его. Он повесил колчан на ветку, чтобы легко дотянуться до него, и выбрал стрелу. Корум отчетливо слышал, как собаки проламываются через лес. Конь всхрапнул, прижал уши и, выкатив глаза, стал оглядываться по сторонам в поисках хозяина.

Корум увидел, как на краях прогалины начал клубиться туман. Ему показалось, что он заметил мелькнувший белесый силуэт, и он стал неторопливо натягивать тетиву. Корум плашмя лежал на ветке, придерживаясь за нее ногами.

Первый пес, вывалив кровавый язык и насторожив красные уши, с горящими жаждой крови желтыми глазами выскочил на поляну. Корум приник щекой к оперению стрелы, целясь в сердце пса.

Он спустил тетиву. Та щелкнула по перчатке, прикрывающей запястье. Лук выпрямился. Стрела попала точно в цель. Корум увидел, как пес дернулся и завертелся на месте, стараясь ухватить стрелу, пронзившую его бок. Видно было: он не понимал, откуда прилетел смертельный снаряд. Лапы у пса подогнулись. Корум потянулся за второй стрелой.

И тут ветка треснула.

Когда Корум понял, что произошло, он уже завис в воздухе. Раздался глухой скрип, треск, и он рухнул, тщетно пытаясь ухватиться за другие ветви, пока в облаке снега летел вниз. Он глухо ударился о землю. Лук отлетел в сторону, а копья и колчан остались висеть на дереве. Корум больно ушибся левым плечом и бедром. Не лежи снег таким толстым слоем, он, конечно же, переломал бы себе все кости. Мало того — все остальное оружие осталось на дальнем краю прогалины, а на нее один за другим вылетали остальные псы Кереноса, удивляясь смерти своего собрата и треску внезапно обломавшейся ветви.

120
{"b":"201196","o":1}