ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Немного ненависти
Брат болотного края
О мой блог!
Сказать жизни «Да!»: психолог в концлагере
Спросите у северокорейца. Бывшие граждане о жизни внутри самой закрытой страны мира
Напряжение сходится
Элла покинула здание!
Защитный календарь-оберег от бед и неудач на 2020 год. 366 практик от Мастера. Лунный календарь
Убийство Командора. Книга 2. Ускользающая метафора
Содержание  
A
A

Корум подчинился, хотя ему показалось, что эти неуклюжие строки вряд ли были первоначально сочинены на вадагском языке. Он медленно повторял их вслед за Медб, начиная чувствовать головокружение. Он произносил слова, и они срывались с его губ. Принц стоял, высоко вскинув копье Брийонак и призывая быка Кринанасса. Сырой ветер трепал его волосы и одежду. Голос его крепчал и гремел, перекрывая завывания ветра:

— Приди, Черный бык! Приди, Черный бык! Скорее явись, Черный бык!

Когда он произносил эти слова на родном языке, казалось, они становились более весомыми, хотя язык Медб не сильно отличался от вадагского.

Призыв смолк. Медб взяла Корума за руку и приложила палец к его губам. Они стояли, вслушиваясь в завывания ветра, грохот прибоя, гул дождя — и откуда-то издалека до них донеслось громовое мычание; казалось, Скала сидов чуть дрогнула и пошла переливами красок.

Снова послышалось мычание, на этот раз ближе.

Медб, с силой сжав руку Корума, улыбнулась ему.

— Это бык, — шепнула она. — Бык идет.

Но они по-прежнему не могли понять, откуда доносится мычание.

Дождь пошел таким сплошным потоком, словно море вышло из берегов и затопило их; они почти ничего не видели за пределами скалы.

Все эти звуки постепенно уступали место низкому грозному мычанию. Стоя на вершине Скалы сидов, Корум и Медб напряженно вглядывались в пространство, и им показалось, что они видят, как из морских вод поднимается огромное мощное тело великого быка — и вот он, отряхиваясь, стоит на берегу, из стороны в сторону глядя большими умными глазами, словно пытаясь найти источник призыва, который привел его сюда, на берег.

— Черный бык! — вскричала Медб. — Черный бык Кринанасса! Вот он стоит, Кремм Кройх с копьем Брийонак! Вот он, хозяин твоей судьбы!

И чудовищный бык опустил голову с острыми, широко расставленными рогами и, содрогнувшись всем своим черным шерстистым телом, взрыл песок тяжелыми копытами. До них доносился запах его горячего тела — теплый знакомый запах коровьего стойла. Но бык не имел ничего общего с обычной скотиной. Он, гордый и уверенный, был создан для битвы — зверь, который служит не хозяину, а идеалу.

Черным хвостом с кисточкой он хлестал себя по бокам, глядя на двух людей, что бок о бок стояли на Скале сидов, а те, в свою очередь, потрясение смотрели на него.

— Теперь я понимаю, почему Фои Миоре его боятся, — сказал Корум.

Глава пятая

Кровавая жатва

Когда Корум и Медб, немного волнуясь, спускались со скалы, бык продолжал неотрывно смотреть на копье в руках принца. Животное, чуть опустив голову, неподвижно стояло на месте, рассматривая приближавшихся людей. Похоже, бык относился к ним с тем же подозрением, с каким они побаивались его, однако ясно было, что он узнал Брийонак и копье вызывает у него уважение.

— Бык, — сказал Корум, отнюдь не смущаясь, что таким образом обращается к животному, — ты пойдешь с нами к Каэр Малоду?

Дождь продолжал идти сплошным потоком, и струи его блестели на черных боках быка. Лошади, стоявшие в отдалении на берегу, испуганно рвались с места. Они не просто опасались его; черный бык Кринанасса вызывал у них откровенный ужас. Но он не обращал внимания на лошадей. Он встряхнул головой, и с острых кончиков рогов полетели капли влаги. У него дрогнули и раздулись ноздри. Его умный жесткий взгляд на мгновение скользнул по лошадям и снова вернулся к копью.

Хотя в прошлом Коруму приходилось сталкиваться и с более крупными существами, никогда еще он не видел животного, производившего впечатление такой несокрушимой мощи. И в данный момент ему казалось, что ничто на земле не может противостоять этому могучему быку.

Оставив быка наблюдать за ними, Корум и Медб пошли по дюнному песку успокоить коней. Наконец им удалось утихомирить их и сесть в седла, но лошади продолжали вздрагивать и топтаться на месте. Однако им не оставалось ничего другого, как двинуться вверх по каменистой тропе, которая вела обратно к Каэр Малоду.

Несколько минут черный бык Кринанасса недвижимо стоял на месте, словно что-то обдумывал, после чего двинулся за ними, держась, однако, в отдалении. Корум подумал, что, может быть, такое создание унижает необходимость быть в обществе слабых и уязвимых смертных.

Потоки дождя вскоре превратились в снег, западные склоны скал обледенели, и Корум с Медб понимали, что это признаки приближения Фои Миоре, отчего они стремились как можно скорее добраться до Каэр Малода.

Под стенами крепости мабденов в самом деле собралось ужасающее воинство — так скапливается мусор у форштевня гордого парусного судна. Белый туман загустел и был почти осязаем на ощупь, но большей частью держался у кромки леса в тех местах, где стояли хвойные деревья. Там скрывались сами Фои Миоре — им была необходима эта завеса, поднявшаяся из Лимба, без нее они легко стали бы уязвимы. Похоже, Фои Миоре оставили свои колесницы и сейчас о чем-то совещались. Там должен был быть и сам Керенос, вождь Фои Миоре. И Балар, у которого, как у Корума, был всего один глаз, но то был глаз, несущий смерть. И Гоим, женщина Фои Миоре, которой нравились смертные мужчины. И остальные Фои Миоре.

Придержав коней, Корум и Медб оглянулись, чтобы посмотреть, следует ли за ними черный бык.

Следовал. Когда они остановились, он тоже остановился, не сводя глаз с копья Брийонак. Битва уже начиналась. Псы Кереноса, как и раньше, прыжками бросились в атаку на стены. Гулеги вступили в бой с мабденами, пустив в ход луки и дротики. Бледно-зеленые всадники, во главе которых Корум безошибочно опознал Хью Аргеха, однажды уже убитого им, штурмовали ворота. Даже отсюда им была видна грозная опасность, нависшая над Каэр Малодом. Корум и Медб слышали возгласы защитников крепости и зловещие завывания собак.

— Как мы теперь доберемся до них? — с отчаянием спросила Медб. — Если даже мы пробьемся к воротам, они по глупости откроют их, чтобы впустить нас.

Корум согласился:

— Думаю, мы должны полагаться лишь на самих себя и напасть на них сзади, пока Фои Миоре не поняли, что мы у них за спиной.

Медб кивнула.

— Давай поскачем вон туда, — указала она, — где стены еле держатся. Наш удар даст время починить проломы.

Корум и сам увидел, что ее предложение имеет смысл. Он без слов пришпорил коня и пустил его вниз по холму, вскинув Брийонак, чтобы поразить первого же из врагов, который попадется ему по пути. Принц был почти уверен, что и его, и Медб ждет смерть в бою, но в данный момент его это не волновало. Он сожалел лишь, что не может погибнуть в своем плаще, имя которого носил, — он отдал его Калатину.

Подскакав поближе, Корум увидел, что в этой армии нет ледяных призраков. Может, они созданы не Фои Миоре? Но гулеги были делом их рук, в этом не было никаких сомнений. Они почти не поддавались уничтожению, и мабденам было трудно справляться с такими врагами. Но кто вел их в бой? Всадник на высоком коне. Он был не бледно-зеленого цвета, как Хью Аргех, но в нем присутствовало что-то знакомое. Многих ли Корум знает в этом мире? Мало кого. Доспехов всадника коснулся луч света. На мгновение их цвет изменился с ярко-золотого до оттенка тусклого серебра; пурпур замерцал синевой.

Корум вспомнил, где раньше видел эти доспехи. Вспомнил, как отправил их владельца в Лимб во время великой битвы у лагеря королевы Ксиомбарг, Владычицы Хаоса. Там, в Лимбе, Фои Миоре, наверное, продолжали чувствовать себя в безопасности до того, как разрушилась ткань Вселенной и их ядовитое дыхание отравило этот мир. Не с ними ли явился этот всадник? Вполне возможно. На его шлеме, как и раньше, полностью скрывавшем его лицо, все так же колыхался темно-желтый плюмаж. На нагруднике все так же красовался выгравированный герб Хаоса — восемь стрел, расходящихся из центральной точки. Рукой в железной перчатке он держал меч, поблескивавший то золотом, то серебром, отсвечивающий то алым, то синевой.

— Гейнор, — сказал Корум и вспомнил его ужасную смерть. — Это принц Гейнор Проклятый.

133
{"b":"201196","o":1}