ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Но еще больше его потрясло присутствие спутника Калатина — того, кто клялся, что никогда больше не будет иметь отношения к делам мира сего. Этот человек называл себя карликом, хотя был восьми футов ростом и четырех футов в плечах; у него были тонкие черты лица, как у близкого родственника вадагов, хотя почти все лицо заросло густыми черными волосами. Под обилием мехов поблескивал металлический нагрудник, на ноги надеты блестящие поножи с золотой вязью, а голову прикрывал блестящий шлем той же работы. Рядом стоял огромный обоюдоострый боевой топор, куда больше, чем топор Корума. Это был Гофанон, кузнец-сид с Ги-Бразила, который дал Коруму копье Брийонак и мешочек со слюной для Калатина. Как мог Гофанон стать союзником Фои Миоре, не говоря уж о Калатине? Он же клялся, что впредь никогда не позволит себе ввязаться в войну между смертными и богами Лимба! Неужели он обманул Корума? Неужели он все время был заодно с Фои Миоре и колдуном Калатином? Но в таком случае почему же он дал Коруму копье Брийонак, которое послужило причиной поражения Фои Миоре у Каэр Малода?

Словно почувствовав присутствие Корума, Гофанон стал медленно поворачиваться к дверям, и Корум торопливо отпрянул — а вдруг сид может увидеть его?

В лице Гофанона было что-то странное, какая-то мрачная трагичность, но у Корума не было времени пристально вглядываться в него, дабы понять, что оно выражает.

С тяжелым сердцем, огорченный предательством Гофанона (хотя его не слишком удивило решение Калатина присоединиться к Фои Миоре), Корум, на цыпочках возвращаясь на площадку, услышал, как Калатин сказал:

— Завтра мы должны будем вместе с ними двинуться в поход.

До него донесся низкий голос Гофанона:

— Завтра начнется завоевание запада.

Значит, Фои Миоре в самом деле готовятся к битве, и, скорее всего, они снова двинутся на Каэр Малод. На этот раз в союзниках у них сид, а в Каэр Малоде больше нет оружия сидов.

Корум с величайшими предосторожностями преодолел еще один лестничный марш, но, повернув за угол, на полпути увидел какую-то огромную бесформенную тушу, заполнявшую все пространство, не оставляя ему места, где он мог бы проскользнуть незамеченным.

Туша не увидела его, но подняла морду и принюхалась. В трех ее глазах разных размеров отразилось удивление. Розовая ворсистая тварь дрогнула и, опираясь на свои пять рук, приняла сидячее положение. Три руки были человеческими и по внешнему виду принадлежали женщине, юноше и старику, четвертая рука была обезьяньей, скорее всего гориллы, а пятая могла бы служить огромной рептилии. Ноги, которые туша выпростала из-под себя, были короткими и заканчивались соответственно человеческой ступней, коровьим копытом и собачьими когтями. Туша была голой, не обладала признаками пола и не имела при себе оружия. От нее несло зловонием экскрементов, пота и прогнившей пищи. Хрюкнув, она сменила положение тела.

Корум бесшумно вытянул меч. Три века сомкнулись над тремя бесформенными глазами, поскольку туша, ничего не увидев, снова устроилась спать.

Как только глаза закрылись, Корум нанес удар.

Удар пришелся прямо в округлый рот, меч проткнул нёбо и вошел в мозг. Корум понимал, что может нанести только один убийственный удар, прежде чем туша взревет и поднимет других стражников.

Глаза открылись, и один тут же захлопнулся в каком-то гнусном подмигивании.

Остальные два изумленно уставились на клинок, поскольку он, похоже, возник из воздуха. Обезьянья лапа поднялась было, чтобы потрогать лезвие, но, так и не закончив движение, упала без сил. Остальные глаза тоже закрылись, и Корум, кинув меч в ножны, перескочил через груду содрогающегося мяса; ему оставалось только молиться, чтобы никто не нашел этот труп до того, как он найдет великого друида Амергина.

Два стражника-гулега, прижимая к груди ятаганы, стояли по стойке смирно на верхней площадке, но ясно было, что они ничего не слышали.

Корум стремительно проскользнул мимо них, поднялся еще на один пролет и тут на верхней площадке увидел двух огромных собак — самых больших из всех псов Кереноса, что попадались ему на глаза.

Собаки старательно принюхивались. Видеть они его не видели, но запах улавливали. Обе тихо и грозно рычали.

Действуя с той же быстротой, как и при встрече с тушей, Корум проскочил между собаками и с удовлетворением увидел, как они, лязгнув клыками, чуть не вцепились друг другу в глотки.

Здесь была высокая арка, закрытая бронзовыми дверями с изысканным сложным литьем. Король Фиахад описал их. Это были двери в апартаменты Амергина. На медном крюке у дверей над головой одного из огромных стражников-гулегов висел металлический ключ. Ключ от этих прекрасных бронзовых дверей.

За спиной Корума псы Кереноса, не получившие приказа покинуть свой пост, скулили и ерзали по каменным плитам, на которых сидели. На мрачной физиономии гулега мелькнуло выражение любопытства. Он наклонился.

— В чем дело, псы? Кто-то чужой?

Корум прошел ему за спину и тихонько снял ключ с крюка. Вставив в замок, он повернул его, открыл дверь и притворил ее за собой. Поскольку медленно соображающий гулег сейчас был занят поведением собак, он мог и не заметить отсутствия ключа.

Корум очутился в помещении, занавешенном плотными темными портьерами. Принюхавшись, он с удивлением ощутил запах свежей травы. Здесь тоже было тепло, и жар шел от камина, еще более крупного, чем тот, у которого двумя этажами ниже сидели Калатин и Гофанон.

Но где Амергин?

Корум тихонько перешел из одной комнаты в другую. Опасаясь ловушки, он не снимал руки с меча.

И тут наконец он увидел… Сначала ему показалось, что это животное, поскольку оно стояло на четвереньках и, склонившись над золотым подносом, ело стебли какого-то растения.

Голова его повернулась, но глаза не видели Корума, все еще закутанного в плащ сидов. Большие добрые глаза смотрели в пустоту, челюсти медленно двигались, пережевывая стебли. Тело было прикрыто овечьей шкурой с сохранившимися клочками грязной шерсти, в которой торчали головки репейника и колючки шиповника, словно ее содрали с дикой горной козы. Куртка, рубашка и брюки были скроены из жестких кусков таких же шкур, и кожаный капюшон покрывал голову, оставляя открытым только лицо. Человек производил смешное и жалкое впечатление. Корум понял, что это и есть Амергин, верховный король мабденов, великий друид Крайг Дона, и что он в самом деле находится под властью заклятия.

У него было красивое и, может, даже умное лицо, но сейчас на нем не было и следа ни того ни другого. Немигающие глаза смотрели в пустоту, а челюсти продолжали пережевывать траву.

— Амергин? — пробормотал Корум.

Тот перестал жевать. Потом открыл рот и испуганно заблеял.

Затем Амергин пополз в тень, где, без сомнения, надеялся найти убежище.

Не скрывая огорчения, Корум обнажил меч.

Глава третья

Предатель спит, друг бодрствует

Корум без промедления перехватил меч за другой конец и с силой опустил круглую тяжелую рукоятку на затылок Амергина. Взяв на руки тело, он удивился, какое оно легкое. Растительная диета чуть не довела его до голодной смерти. Корум помнил, как ему сказали, что с Амергина нелегко будет снять заклятие, пока они не отдалятся от Каэр Ллуда. Ему придется доставить Амергина в безопасное место.

Кое-как прикрыв плащом и Амергина, Корум посмотрел в зеркало и убедился, что оба они невидимы. Еще раз оглядевшись в комнате, он повернулся и двинулся обратно к бронзовым дверям; меч, прикрытый плащом, принц продолжал держать в руке.

Корум осторожно повернул ключ и приоткрыл дверь. Гулег все так же стоял рядом с собаками. Оба дьявольских пса нервничали, что-то подозревая, но сидели на месте, их морды почти достигали плеча гулега. Красные глаза гулега сначала тупо посмотрели на лестницу, затем на площадку — Корум был уверен, что стражник заметил, как закрывается дверь, — но потом он перевел взгляд на лестницу внизу, и Корум успел вернуть ключ на место.

147
{"b":"201196","o":1}