ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Взвыли и другие рога, ими гулеги в панике отзывали собак, ибо они знали, что их ждет, если рог прозвучит в третий раз.

Псы Кереноса были так близко от Корума, что он чувствовал их жаркое зловонное дыхание.

И вдруг они разом остановились и, повизгивая, начали неохотно отступать через снежные завалы к гулегам, те поджидали их.

И когда псы Кереноса бросились вспять, Корум в третий раз дунул в рог.

Он увидел, как гулеги схватились за головы. Он увидел, как они начали падать с седел. Он понял, что все они погибли, ибо третий звук рога всегда убивал их: этим карающим звуком Керенос наказывал тех, кто медлил подчиняться ему.

Псы Кереноса, для которых последним указанием был приказ возвращаться, потрусили к трупам гулегов. Корум лишь присвистнул про себя и, засунув рог за пояс, неторопливой рысью поскакал к Крайг Дону.

— Возможно, это и святотатство, но тут самое подходящее место, где его можно пристроить, пока мы обсудим наши проблемы. — Джери посмотрел на Амергина, который лежал на большом каменном алтаре во внутреннем круге каменных колонн.

Уже стемнело. Жарко пылал костер.

— Не могу понять, почему он ест только овощи и фрукты, что мы прихватили с собой. Словно и внутренности у него стали как у овцы. Корум, если так будет и дальше, мы доставим в Каэр Малод лишь труп верховного короля.

— Ты как-то говорил, что можешь проникнуть в глубины его сознания, — вспомнил Корум. — Это в самом деле возможно? В таком случае мы, наверное, сможем понять, как помочь ему.

— Да, с помощью своего кота я попробую этим заняться. Но потребуется много времени и сил. Сначала я поем.

— Сколько угодно.

Насыщаясь, Джери-а-Конел скормил своему коту почти столько же еды, сколько съел сам. Коруму и Гофанону досталась лишь малая доля от его трапезы, а бедный Амергин вообще ничего не ел. Их запасы сушеных овощей и фруктов подходили к концу.

Сквозь просветы в облаках выглянула луна, и ее бледные лучи упали на алтарь и на овечью шкуру, которая поблескивала в этом свечении. Затем луна снова скрылась, и теперь на древние камни падали лишь красноватые блики мерцающего костра.

Джери-а-Конел пошептался с котом. Он погладил его, и кот замурлыкал. Медленно, держа кота на руках, он двинулся к алтарю, на котором лежало исхудавшее, изможденное тело Амергина; он еле заметно дышал во сне.

Джери-а-Конел приблизил голову маленького крылатого кота к виску Амергина и сам опустил голову так, что она прижалась к коту с другой стороны. Воцарилось молчание.

И тут послышалось блеяние, громкое и тревожное, но слушатели не могли понять, откуда оно исходит — то ли от Амергина, то ли от кота или от Джери.

Блеяние смолкло.

Костер потух сам по себе, и темнота стала еще непрогляднее. Корум видел лишь смутные светлые очертания тела Амергина на алтаре, кота, прижимавшего свою маленькую головку к виску верховного короля, и напряженное лицо Джери-а-Конела.

— Амергин… Амергин… мудрый друид… — Это был голос Джери. — Амергин, гордость своего народа… Амергин… вернись к нам…

Еще одно блеяние, на этот раз дрожащее и неуверенное.

— Амергин…

Корум вспомнил призыв, заставивший его явиться из принадлежащего ему мира, мира вадагов, в этот. Напевный голос Джери не походил на голос короля Маннаха. Скорее всего, он старался снять заклятие, наложенное на Амергина: теперь Джери-а-Конел полностью ушел в другую жизнь, жизнь овцы, в мир, который не имел ничего общего с этим. И если дело только в этом, может, и удастся добраться до настоящего «я» Амергина. Корум так и не смог понять, что люди этого мира называют магией, но он кое-что знал о многообразии Вселенной со множеством плоскостей, которые временами пересекаются, и верил, что у них хватит сил уловить смутное подсознательное знание этой реальности.

— Амергин, верховный король… Амергин, великий друид…

Блеяние становилось все слабее, и его стали перемежать звуки, напоминающие человеческую речь.

— Амергин…

Раздалось тихое далекое мяуканье, которое могло исходить от любой из трех фигур, застывших на алтаре.

— Амергин из рода Амергинов… искатель знаний…

— Амергин! — это уже был голос Джери, странный и напряженный. — Амергин! Ты понимаешь, на какую ты обречен судьбу?

— Заклятие… я больше не человек… Почему это должно огорчать меня?

— Потому что твой народ нуждается в тебе. В твоем руководстве, в твоей силе, в твоем присутствии!

— Я стал всем… это есть во всех нас… это нематериально, формы, которые мы принимаем… дух…

— Может, это и важно, Амергин. Но сейчас судьба всего народа мабденов зависит от того, возложишь ли ты на себя прежние обязанности. Что вернет тебя к людям, Амергин? Какая сила пробудит тебя?

Только сила Дуба и Овна. Меня может призвать домой только Дева Дуба. Если для вас так важно, чтобы я вернулся, то найдите золотой Дуб и серебряного Овна, найдите того, кто поймет их свойства… Только… Дева Дуба… сможет… вернуть меня… домой…

Дальше последовало возбужденное овечье блеяние. Джери сполз с алтаря, а кот, раскинув крылья, взлетел на верхушку одного из каменных столбов и съежился там, словно скованный страхом.

Издалека доносился ровный печальный гул ветра, небо, затянутое тучами, окончательно потемнело, а блеяние, заполнявшее весь каменный круг, стихло.

Первым подал голос Гофанон. Запустив пятерню в густую черную бороду, он проворчал:

— Значит, Дуб и Овен. Два талисмана из тех, что мабдены называют своими сокровищами. И то и другое — дары сидов. Сдается мне, вроде я что-то припоминаю. Один из мабденов, который явился на мой остров, умирая, рассказывал мне о них. — Гофанон пожал плечами. — Хотя многие мабдены, оказавшись на моем острове, говорили о таких вещах. Ведь их привлекал на Ги-Бразил интерес к талисманам и заклинаниям.

— Так что он сказал? — спросил Корум.

— Рассказал сказку о потерянных сокровищах — как старый воин Онраг, покидая Каэр Ллуд, растерял их. Эти два были потеряны у границ земли Туа-на-Гвиддно Гаранхир, что лежит к северу от владений Туа-на-Кремм Кройх, за морем — хотя туда можно добраться и посуху. Кто-то из этих людей и нашел золотой Дуб и серебряного Овна. И то и другое — могущественные талисманы, прекрасные изделия сидов. Они доставили их в свою столицу, где, насколько я знаю, сокровища хранятся и сейчас, считаясь великими святынями.

— Значит, чтобы вернуть Амергину здравый ум, мы должны найти Дуб и Овна, — сказал Джери-а-Конел. Он был бледен и измотан. — Все же боюсь, что, прежде чем мы доберемся до них, его уже не будет в живых. Амергина нужно подкармливать, а единственная еда, что помогает ему выжить, — та трава, которой его кормили слуги Фои Миоре. В ней есть какие-то магические элементы. Они, с одной стороны, надежно держат его под властью заклятия, а с другой — удовлетворяют телесные потребности. И если он, друзья мои, вскоре не восстановит свою человеческую сущность, то погибнет.

Джери-а-Конел говорил спокойным усталым голосом, но ни Корума, ни Гофанона не надо было убеждать в его искренности. Одно не подлежало сомнению — Амергин постепенно уходит от них, тем более что запасы овощей и фруктов практически подошли к концу.

— Если мы хотим найти предметы, которые спасут его, то должны отправиться в страну Туа-на-Гвиддно Гаранхир, — сказал Корум. — Но он умрет раньше, чем мы туда доберемся. Похоже, мы потерпели поражение.

Он опустил глаза и посмотрел на беспомощно раскинувшуюся спящую фигуру того, кто когда-то был символом гордости мабденов.

— Мы хотели спасти верховного короля. Вместо этого мы убили его.

Глава пятая

Сны и решения

Коруму снилось поле, полное овец. Картина была очень милой, если не считать, что все овцы, подняв головы, смотрели на него и у всех были лица мужчин и женщин, которых он знал.

Ему снилось, что он торопится укрыться в своем старом доме, замке Эрорн, но едва он оказался вблизи него, как разверзся огромный провал, отделивший принца от входа в замок. Ему снилось, что он с силой дунул в рог и звук призвал всех богов Земли, которая стала полем их последней битвы. Его снедало огромное чувство вины за те поступки, которые, проснувшись, Корум никак не мог вспомнить, — убийства друзей и возлюбленных, предательство народов, уничтожение слабых и невинных. И хотя чей-то тихий голос напомнил, что за долгий путь в тысячах перевоплощений он уничтожал и зло, и жестокость, это его не утешило, потому что он вспомнил Амергина: близкая смерть великого друида ляжет на его совесть. И снова идеализм принца влек за собой гибель другой души, и Корум никак не мог успокоить свой мятущийся дух.

150
{"b":"201196","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Мое преступление (сборник)
Тайная жизнь писателей
Потаенные места
Стеклянные пчелы
Будет больно. История врача, ушедшего из профессии на пике карьеры
8 важных свиданий: как создать отношения на всю жизнь
Инструктор ОМСБОН
Обыденный Дозор. Лучшая фантастика 2015 (сборник)
Прощай, мисс Совершенство