ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Телеб К’аарна истерически закричал:

— Принц Умбда! Готовь своих воинов к атаке! Я чувствую, что нам грозит опасность!

Умбда не понял слов колдуна, и тому пришлось перевести их.

— Нельзя позволить мечу добраться до него! — кричал колдун. Он прокричал то же самое на языке келмаинов, и несколько воинов бросились вперед, намереваясь схватить меч, прежде чем тот доберется до своего хозяина альбиноса.

Но меч нанес стремительный удар, и келмаины упали мертвыми, после чего никто не осмеливался подойти к нему.

Буревестник медленно приближался к Элрику.

— Слушай меня, Элрик,— крикнул Телеб К’аарна,— если тебе удастся уйти от меня сегодня, я клянусь, что все равно непременно найду тебя.

— А если ты уйдешь от меня,— крикнул в ответ Элрик,— то я тебя обязательно найду, Телеб К’аарна. Можешь в этом не сомневаться.

Тень, поднявшаяся со стены замка Канелун, была покрыта серебряными и золотыми перьями. Она взлетела высоко над воинством и несколько мгновений парила там, прежде чем направиться к одному из краев этой орды. Элрик видел тень неотчетливо, но он знал, что это такое. Потому-то он и призвал к себе меч, решив, что Мунглам оседлал гигантскую птицу и попытается спасти своего друга.

— Не позволяйте ей приземлиться! Она прилетела, чтобы спасти альбиноса! — завопил Телеб К’аарна.

Но келмаины не поняли его. Они под руководством принца Умбды готовились к нападению на замок.

Телеб К’аарна повторил свой приказ на их языке, но уже было ясно, что они испытывают к нему недоверие и не видят необходимости беспокоиться из-за какого-то одного человека и странной металлической птицы. Это не могло остановить их военные приготовления. Как не мог этого сделать и сам колдун.

— Буревестник,— прошептал Элрик после того, как меч осторожно разрезал путы и устроился у него в руке.

Элрик был свободен, но келмаины, хотя и не придавали ему такого значения, как Телеб К’аарна, явно не собирались его отпустить теперь, когда меч был в его руке, а не двигался сам по себе.

Принц Умбда прокричал что-то.

Огромная толпа воинов тут же ринулась на Элрика, но мелнибониец даже не попытался атаковать. Он решил лишь обороняться до тех пор, пока Мунглам не спустится на птице и не придет ему на выручку.

Но птица была от него далеко. Она словно бы облетала воинство, равнодушная к бедственному положению Элрика.

Неужели он обманулся?

Он отражал десятки ударов, заставляя келмаинов громоздиться друг на друга и таким образом препятствовать собственным действиям. Он почти потерял из виду птицу из серебра и золота.

И Телеб К’аарна — где он сейчас?

Элрик попытался найти колдуна, но тот скрылся где-то в глубине воинства келмаинов.

Элрик убил золотокожего воина, распоров ему горло острием своего меча. Он почувствовал новый приток сил. Он убил еще одного келмаина, сделав движение рукой вбок и разрубив ему плечо. Но его сопротивление было бессмысленно, если только Мунглам не спустится к нему на птице из золота и серебра.

Птица словно бы изменила направление своего движения и полетела в сторону Канелуна. Может быть, она просто ждала указаний от своей спящей хозяйки? Или отказывалась подчиняться приказам Мунглама?

Элрик отступил по скользкому, пропитанному кровью снегу, и груда тел оказалась у него за спиной. Он продолжал сражаться, но надежды его таяли.

Птица пролетела мимо где-то далеко справа от него.

Элрик с горечью подумал, что он совершенно неверно истолковал взлет птицы со стены замка и, выбрав неудачное время для принятия решения, лишь приблизил свою гибель, а может быть, и смерть Мишеллы и Мунглама.

Канелун был обречен. Мишелла была обречена, Лормир и, возможно, все Молодые королевства были обречены.

И он, Элрик, тоже был обречен.

Именно в этот момент какая-то тень упала на сражающихся, и келмаины закричали и отпрянули назад, когда сильный шум прорезал воздух.

Элрик с облегчением поднял глаза — он слышал хлопанье металлических крыльев птицы. Он ожидал увидеть в седле Мунглама, но перед ним оказалось напряженное лицо самой Мишеллы, ее волосы развевались вокруг головы, спутанные порывами ветра, который подняли металлические крылья.

— Скорее, Элрик, пока они не опомнились!

Элрик сунул рунный меч в ножны и запрыгнул в седло, устроившись за Темной дамой Канелуна. Они сразу же поднялись в воздух, а вокруг них засвистели стрелы, отскакивавшие от металлических крыльев птицы.

— Еще один круг, и мы вернемся в замок,— сказала она.— Твоя руна и Нанорион победили колдовство Телеба К’аарны, но на это ушло больше времени, чем всем нам хотелось бы. Ты видишь, принц Умбда уже отдает приказ своим людям садиться на коней и атаковать замок Канелун. А в Канелуне теперь только один защитник — Мунглам.

— К чему эти облеты воинства Умбды?

— Увидишь. По крайней мере, я надеюсь, что ты это увидишь.

Она запела. Это была странная, тревожная песня на языке, чем-то похожем на высокое наречие Мелнибонэ, но в то же время другом — Элрик смог разобрать лишь несколько слов, потому что интонации речи были необычными, ни на что не похожими.

Они облетели лагерь. Элрик увидел, что келмаины строятся в боевой порядок. Несомненно, Умбда и Телеб К’аарна решили атаковать самым эффективным способом.

Огромная птица вернулась в замок, села на зубчатую стену, и Элрик с Мишеллой выпрыгнули из седла. Взволнованный Мунглам подбежал к ним.

Они подошли к краю стены посмотреть, что делают келмаины.

И они увидели, что келмаины наступают.

— Что ты сделала...— начал было Элрик, но Мишелла подняла руку.

— Может быть, ничего. Может быть, из этого колдовства ничего не выйдет.

— А что ты?..

— Я разбрасывала содержимое той сумки, что ты принес. Я разбрасывала его над этой армией. Смотри...

— А если ничего не получится...— пробормотал было Мунглам. Он замолчал, вглядываясь в сумерки.— Что это там такое?

Голос Мишеллы хотя и прозвучал удовлетворенно, но в нем послышалось какое-то отвращение.

— Это Петля Плоти.

Что-то вырастало из снега. Что-то розоватое, дрожащее. Что-то огромное. Огромная масса поднялась со всех сторон воинства, отчего их кони встали на дыбы и заржали.

Келмаины издали жуткий вопль.

То, что возникало из снега, было похоже на плоть. Оно скоро достигло такой высоты, что воинство келмаинов скрылось из виду. Слышались какие-то звуки — это они пытались привести в действие боевые машины, с помощью которых хотели прорубиться сквозь это вещество. Слышались крики. Но ни один всадник не смог прорваться за Петлю Плоти.

Потом она стала смыкаться над келмаинами, и Элрик услышал звук, не похожий ни на что.

Это был голос.

Голос сотен тысяч человек, объятых невыносимым ужасом и умирающих одинаковой смертью.

Это был стон отчаяния, безнадежности, страха.

Но это был стон такой силы, что стены замка Канелун содрогнулись.

— Это не смерть для воина,— пробормотал Мунглам, отвернувшись.

— Но у нас не было другого оружия,— сказала Мишелла.— Я владела этим средством много лет, но никогда прежде у меня не возникало потребности в нем.

— Из всех только Телеб К’аарна заслужил такую смерть,— сказал Элрик.

Опустилась ночь, и Петля Плоти сомкнулась над воинством Келмаина, уничтожив всех, кроме нескольких лошадей, которые оказались за пределами этого круга смерти.

Раздавлен был и принц Умбда, который говорил на языке, неизвестном в Молодых королевствах, который говорил на языке, неизвестном древним, который пришел из-за Края Мира завоевывать новые земли.

Петля Плоти раздавила Телеба К’аарну, который ради любви распутной королевы пытался покорить мир, призвав себе на помощь Хаос.

Она раздавила всех воинов этого получеловеческого народа — келмаинов. Она раздавила всех, не оставив никого, кто мог бы рассказать наблюдавшим со стены замка, кто такие келмаины и откуда они родом.

Она поглотила их всех, а потом, сверкнув, распалась, снова превратившись в прах.

13
{"b":"201197","o":1}