ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Думаю, первый день мы провели неплохо, — сказала она, усевшись на сундук и снимая сапоги из оленьей кожи. — Они сочли нас занятными, а потому нам сохранили жизни, мы пользуемся относительной свободой, а самое, на мой взгляд, главное, это то, что нам оставили оружие…

— Значит, ты им совершенно не веришь? — Альбинос с любопытством поглядел на Розу; она встряхнула светло-рыжими волосами и стянула с себя куртку, под которой оказалась темно-желтая блуза. — Я таких, как они, прежде никогда не встречал.

— Если не считать, что они собрались сюда со всех концов света, то они мало чем отличаются от тех, которых я оставила давным-давно. Это тот самый тип людей, с каким бедняга Уэлдрейк хотел бы больше никогда не встречаться. Сестры добрались до народа цыган за неделю до нас. Женщина, которая мне об этом сказала, узнала эту новость от своей знакомой из соседней деревни. Но сестер приняла деревня первого ряда.

— И мы сможем их там найти? — Элрик испытал такое облегчение, что только сейчас понял всю меру своего отчаяния.

— Это будет не очень-то легко. У нас нет приглашения посетить ту деревню. Нужно соблюсти определенные формальности, прежде чем мы получим такое приглашение. Но еще я узнала, что Гейнор, о котором ты говорил, тоже здесь, хотя он исчез почти сразу же, как появился, и никто не знает, где он находится.

— А он не ушел отсюда?

— Кажется, это не так-то легко сделать. Даже для таких, как Гейнор. — В ее голосе была слышна изрядная доля горечи.

— Это запрещено?

— Ничто не запрещено в народе цыган, — иронически сказала она. — Если только это не влечет за собой какие-либо перемены.

— А почему убили мальчика?

— Они мне сказали, что это им неизвестно. Они сказали, что, может быть, я ошиблась. На их взгляд, говорят они, это отвратительно — разглядывать груды мусора и думать, что в них кто-то скрывается. Короче говоря, послушать их, так никто никакого мальчика и не убивал.

— И тем не менее он пытался бежать. Мы с тобой это видели. От чего он хотел убежать?

— Они нам об этом не скажут, принц Элрик. Похоже, тут есть темы, говорить на которые считается дурным тоном. Такое наблюдается во многих обществах — там темы, затрагивающие основы их существования, находятся под строжайшим запретом. Что это за страх такой перед реальным миром, преследующий душу человека?

— В настоящий момент я не ищу ответа на такие вопросы, — сказал Элрик, которого после всей сегодняшней болтовни даже размышления Розы выводили из себя. — Я считаю, что мы должны покинуть Троллон и найти деревню, которая приняла сестер. Они знают название этой деревни?

— Дунтроллин. Странно, что сестер приняли туда. Эта деревня, насколько я поняла, — что-то вроде военного ордена, призванного защищать дорогу и путников на ней. Народ цыган включает тысячи таких подвижных округов, и у каждого своя функция в этом едином целом. Кто-то мог бы это счесть воплощенной мечтой демократического совершенства.

— Если бы не те несчастные внизу, — сказал Элрик, которому не давала покоя мысль о том, что, пока он здесь собирается отдохнуть, огромная платформа, на которой существует все это, движется вперед усилиями изможденных мужчин, женщин и детей.

Спал он в ту ночь плохо, хотя привычные ночные кошмары и не преследовали его. И он был благодарен судьбе за эту малую толику милосердия.

Завтракали они в общем зале, свободном от каких бы то ни было простолюдинов. Обслуживали их молодые женщины в крестьянских платьях, которые ничуть не тяготились своей работой, а действовали как играющие дети. Трое друзей снова делились теми крохами сведений, которые им удалось выяснить.

— Они постоянно находятся в движении, — сказал Уэлдрейк, — Одна мысль об остановке кажется им ужасной. Они полагают, что все их общество погибнет, если этот огромный караван остановится. И потому кххои полой, так они называют здесь рабочую силу, двигают эти платформы вперед с помощью или без помощи лошадей. Толпа, идущая по дороге, состоит из должников, бродяг, банкротов и нарушителей порядка. Это, так сказать, среднее звено изгоев общества, чьи проступки не привели к серьезным последствиям. Все боятся того, что им придется присоединиться к тем, кто двигает платформы, а значит, потерять свой статус и какую-либо возможность его восстановить. Их этика и законы построены, так сказать, на фундаменте постоянного движения. Мальчик, насколько я понимаю, хотел остановиться, а в таких ситуациях действует одно правило: иди или умри. И всегда двигайся вперед. Я жил в эпоху Глорианы, Виктории и Елизаветы, но я нигде не встречал таких поразительных и своеобразных лицемеров.

— И не существует никаких исключений? Все постоянно должны двигаться?

— Никаких исключений. — Уэлдрейк угощался блюдом из разных сортов мяса и сыра. — Должен сказать, что у них великолепная кухня. Это не может не вызывать чувства благодарности. Если бы вам довелось оказаться, ну, скажем, в Рипоне и вам бы не понравился их пирог, вам пришлось бы умирать с голоду. — Он налили себе немного светлого пива. — Итак, наши сестры нашлись. И возможно, Гейнор находится с ними. Я полагаю, нам теперь нужно получить приглашение из Дунтроллина. А это наводит меня на следующий вопрос: почему они не попросили вас сдать оружие? Я здесь не видел ни одного вооруженного человека.

— Я так думаю, что наше оружие дает нам основание надеяться, что мы еще сезон-другой не будем отправлены вниз, — сказал Элрик, который тоже задавал себе этот вопрос, — Им незачем просить нас отдать им оружие. Они рассчитывают вскоре и так получить его как плату за жилье, за пищу — за что угодно, что, на их взгляд, люди всегда ценят превыше свободы… — Задумчиво жуя хлеб, он устремил взгляд в никуда, забывшись в грустных воспоминаниях.

Так на бесчинстве глубоком бесчестный покоится трон;
Так под пятою набожной лени старый молчит Альбион,—

напевно произнес грустным голосом маленький поэт. — Есть ли хоть где-нибудь роскошь, которая не была бы создана за счет несчастья других? — вопрошал он. — Есть ли где-нибудь место, где все были бы равны?

— Есть-есть, — живо сказала Роза. — Не сомневайся. Это мой собственный мир. — Она сразу же замолчала — видимо, пожалев о своей несдержанности, и занялась поданной ей кашей.

У двух других разговор, однако, не клеился.

Наконец Элрик сказал:

— И почему же, интересно, они не хотят, чтобы мы покинули этот рай? Каким образом цыгане оправдывают свои правила?

— Я не сомневаюсь, друг Элрик, у них для этого находятся тысячи подобных аргументов. Вне всяких сомнений, что-нибудь туманное и подходящее для любого случая. Если путешествуешь по мультивселенной, то недостатка в метафорах никогда не испытываешь.

— Видимо, да, господин Уэлдрейк. Но возможно, только такими туманными аргументами мы и оправдываем свое существование.

— О да, сэр. Вполне вероятно.

Наконец в разговор снова вступила Роза, которая вполголоса напомнила Уэлдрейку, что они пришли сюда не как исследователи абстракций — они здесь ищут трех сестер, которые владеют известными предметами, дающими силу… Или, по крайней мере, владеют знанием того, где найти эти предметы. Уэлдрейк, зная свою слабость к подобного рода измышлениям, принес свои извинения. Но прежде чем они возобновили разговор о том, как им покинуть Троллон и каким-либо образом попасть в Дунтроллин, двери зала распахнулись, и в них появилась величественная фигура мужчины в шелках и кружевах. На голове его красовался огромный парик, а его аристократическое лицо было размалевано, как у наложницы из Джаркора.

— Прошу простить, что прерываю ваш завтрак. Меня зовут Вайладез Ренч. К вашим услугам. Я пришел сюда, дорогие друзья, предложить вам дом на ваш выбор, чтобы вы смогли начать как можно скорее вливаться в наше сообщество. Я полагаю, у вас есть средства, чтобы обосноваться в более пристойном жилище?

54
{"b":"201197","o":1}