ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Листья на отцветших капризках наполнились жидкостью, близкой по составу к серной кислоте. При малейшем ветерке они облетали и кружили в воздухе, как снопы искр. Если такой лист слегка касался кожи, ожоги не проходили неделями.

За несколько дней с капризок облетели все жгучие листья, и тут же выросли новые. Эти были крупнее и мясистей прежних, а с их кончиков то и дело опадали белые кристаллы. Тогда-то на городскую площадь примчалась, как угорелая, Хелин и заголосила:

— Мой сад умирает! Гибнут все растения! Все, кроме капризок!

Кристаллы оказались гидроокисью натрия — едким натром. Капризки, извлекая это вещество из грунтовых вод, накапливали его в специальных полостях стволов, и падающие с листьев кристаллы вскоре превращали землю вокруг в щелочную пустыню, где могли расти одни капризки.

В долине к тому моменту выросли уже сотни капризок. Они были повсюду — перед жилыми домами и амбарами, вдоль улиц и в парке. Появились они и за городом, поначалу только по краям полей, но белая зона смерти ширилась день ото дня, вытесняя земные растения.

— Выкорчуем их,— предложил я на общем собрании.

Меня тут же поддержал Майк Зуков, а затем и остальные жители городка. Мы вышли на улицы с тепловыми колунами и бензопилами, начали с капризки Хелин и через три часа свалили не меньше двух десятков.

За нами пристально наблюдали привидки.

— Они же потешаются над нами,— заявил вдруг Бад Гласник.

— С чего ты взял? — поинтересовался у него я.— Неужели прочитал на их плоских физиономиях?

— Нет, но...

Вскоре мы обнаружили, что опасность представляют не столько сами капризки, сколько их бесчисленные корни. Уходя на глубину пятидесяти, а порой и ста метров, они добирались до грунтовых вод. Выкопать их оттуда не было никакой возможности. Ствол можно было спилить или срубить, но через час-другой на пеньке появлялись молодые побеги. Если мы выкорчевывали и пенек, ветки вырастали из оставшихся в земле обрубков корней, порой метрах в тридцати от уничтоженной капризки.

К тому же приходилось быть предельно внимательными с каждой щепочкой. У оброненной на влажный фунт щепки в палец длиной, у мелкого кусочка коры вскоре вырастали корешки. Подбирать щепки мы поручили детям, но как они ни старались, все равно пропускали одну щепку из каждых пяти. К утру уже тысячи молоденьких капризок помогали своим старшим сестрам и братьям превращать нашу плодородную долину в пустыню.

— Как получилось, что до сих пор вся ваша планета не покрыта сплошными зарослями капризок? — спросил я у старшего на вид привидка.— Как вы ухитряетесь избавляться от них?

— Да легче легкого,— ответил тот.— Как только поблизости появляются капризки, мы напускаем на них жуков хугу, и жуки в мгновение ока поедают капризок. Хугу очень любят есть капризок.

Конечно, хугу — не совсем точное название жуков, но человеческий язык не в состоянии воспроизвести звуки, которые издал убеленный сединой привидка. Но «хугу» очень похоже на то, что он сказал.

Идея скормить капризок жукам хугу сразу же пришлась всем по сердцу. Загвоздка заключалась в том, что в нашей долине хугу отродясь не водились. Привидки, судя по всему, не имели ничего против капризок, но, опечаленные увяданием наших садов, полей и парков, милостиво согласились совершить паломничество в священную землю Глопглип, где обитали хугу, и принести нескольких сюда. Священная земля, конечно, называлась вовсе не Глопглип, но весьма и весьма похоже.

Либо священная земля Глопглип находится на другом конце континента, либо привидки не особо спешат. Жуков хугу мы дожидаемся уже давненько.

Капризки меж тем времени даром не теряли: офавив едким натром верхний плодородный слой почвы и осушив до последней капли фунтовые воды, они превратили нашу зеленую цветущую долину в белую щелочную пустыню — идеальную для себя среду обитания. Теперь куда ни кинешь взгляд, всюду увидишь лишь море колышущихся на ветру розовых цветов, гладкие, сияющие, точно древний фарфор, стволы да прорастающие из земли побеги капризок. Красотища, от которой на куски разрывается сердце.

23, шестого месяца, 2217 года

Паломники наконец вернулись из священной земли Глопглип с дюжиной больших плетеных бутылей. В бутылях находились самые безобразные из когда-либо созданных Господом тварей — насекомые длиной со средний палец, с желтыми ядовитыми скорпионьими хвостами, с острыми блестящими ярко-красными жалами и зелеными глазищами навыкате, светящимися в сумерках. Кроме того, что жуки хугу безобразны, они еще и невероятно прожорливы. Смысл их существования — пожирание, а пожирают они, на наше счастье, капризок.

Жуки сразу же дружно взялись за дело. Расправляться с капризкой они начали с листьев, затем принялись за ветки, потом сожрали ствол до основания и, не останавливаясь, вгрызлись в корни. Поглотив растение до последней молекулы, отложили глубоко под землей яйца, а через считаные дни на свет выползло новое поколение хугу, чтобы тут же наброситься на капризок.

За первую неделю жуки сожрали всех капризок в восточной части долины от пограничной линии до центра города и ежечасно разрастающейся армией двинулись к западу, а третье поколение жуков достигло границ полей.

Глядишь на них, и по спине бегут холодные мурашки. Радует лишь мысль, что жуки хугу обречены. Подъев последнюю кап-ризку, они неминуемо вымрут с голоду. Большинство городских районов уже полностью очищено от проклятых растений, но стоит пробиться молодому побегу, как жуки возвращаются и приканчивают его.

Без капризок долина выглядит опустошенной. К счастью, недавно прошедший дождь смыл корку гидроокиси натрия, и сразу же из-под земли потянулись зеленые ростки обычных земных растений.

Мы сутками отсиживаемся по домам, ожидая окончания расправы с капризками. Оно и понятно! Кому охота оказаться снаружи, когда там свирепствуют армии ненасытных жуков хугу? Мы благодарны жукам за то, что они нещадно изничтожают капризок, но их вид нам не по душе. Если честно, мы даже слегка их побаиваемся и оттого терпеливо ждем, когда, съев последнюю капризку, жуки хугу либо вымрут, либо отправятся на поиски новых пастбищ. Скорее бы!

Из-за проклятых капризок потерян весь урожай этого сезона, запасы нашей пиши тают на глазах. Уверен, мы быстро восполним потерянное, если вернемся к привычным работам на полях. Вопрос в том, прикончат ли хугу капризок прежде, чем нас прикончит голод.

18, восьмого месяца, 2217 года

Вчера прошел самый обильный дождь со времени нашего прибытия на эту планету. Стоит великолепная погода; беда в том, что поля пусты.

Ни единой капризки не осталось, но жуки хугу по-прежнему здесь. И они чертовски голодны.

— Не ты ли уверял, что жуки хугу не едят ничего, кроме капризок? — подозрительно щурясь, спросил у меня Бад Гласник.

— Так, вроде бы, говорили привидки,— ответил я.

— Но случилось иначе,— хмуро пробурчал Билл Ганнетт.

— Да,— подтвердил я.— Случилось иначе.

Случилось так, что, покончив со своей основной задачей, хугу принялись за остальное. Прежде чем мы догадались наглухо запечатать амбары, ненасытные жуки сожрали большую часть наших запасов посевного зерна, затем съели трех котов и почти всех собак в городе. Они даже напали на Майка Зукова и отхватили у него такой приличный кусок левой ноги, что бедняга загремел на стол хирурга.

Выяснилось, что жуков отпугивают огнеметы. Но, к сожалению, ненадолго. Мы испробовали все имеющиеся у нас яды, однако жукам требуется доза, которая отравит на года все земли. Поэтому мы сидим, запершись в собственных домах, а вокруг, щелкая жалами, шныряют проклятые жуки, карабкаются по стенам и выискивают малейшие щелки, стремясь добраться до нас.

Напрашивается законный вопрос: едят ли жуки хугу привидок? Если не едят, то почему?

Похоже, привидки заранее знали, что собой представляют жуки хугу, но все же принесли их из священной земли Глопглип и выпустили на свои земли.

154
{"b":"201202","o":1}