ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

С этими словами он взял со стола нож для разрезания бумаги и вскрыл конверт. Бумага издала просто-таки костный хруст. Кардинал Инципио не удержался и ахнул.

— Понимаю,— сочувственно глянул на него Папа.— Смахивает на кощунство, верно? Но ведь его следовало открыть.

С предельной осторожностью Папа вытянул из конверта единственный листок бумаги.

— На каком языке послание? — еле слышно вымолвил кардинал Инципио.

— На раннем международном английском. Переводчик мне не понадобится.

Еще будучи кардиналом Калумой, Папа Иоанн ухитрялся выкроить время для того, чтобы время от времени посещать курс сравнительной лингвистики. Он быстро пробежал глазами потускневшие от времени буквы, затем прочитал послание более медленно и внимательно, после чего оторвал взгляд от листка бумаги и воззрился в пространство. Его смуглое лицо стало еще более смуглым.

Кардинал Инципио озабоченно нахмурился.

— Ваше святейшество?

Взгляд Папы скользнул к кардиналу и на миг задержался на его лице.

— Пошлите за отцом Элоизиусом Ювеллом.

Графин упал на пол и разбился вдребезги. Малыш бросил быстрый испуганный взгляд на вмонтированную в стену в верхнем правом углу скрытую видеокамеру, отвернулся и принялся подбирать с пола осколки.

Отец Ювелл, находившийся в соседней комнате, кивнул и вздохнул.

— Так я и думал.— Он обернулся к служке, стоявшему у дальней стены: — Будь добр, сходи прибери за ним. Ему всего-то восемь лет, и он может порезаться, если сам будет возиться с осколками.

Служка поклонился и вышел, а отец Эл с печальной улыбкой повернулся к голографическому экрану.

— На свете столько небьющихся материалов, а мы все еще предпочитаем стеклянные сосуды. Это по-своему вдохновляет… как и тот взгляд, что бросил ребенок на нашу скрытую камеру.

— Как же так? — нахмурился отец Лe Бар.— Разве это не прямое доказательство того, что он обладает магическим даром?

— Не большее доказательство, чем то, что он заставил графин пролететь по воздуху, святой отец. Вы же видели: он не прибегал ни к каким колдовским параферналиям — не производил магических жестов, не рисовал пентаграмм, даже заклинаний не произносил. Он просто пристально посмотрел на графин, и тот оторвался от стола и поплыл по воздуху.

— Он одержим дьяволом,— не слишком охотно заключил отец Ле Бар.

Отец Эл покачал головой.

— Ну что вы! Его даже озорником не назовешь, судя по тому, что вы мне рассказываете о его поведении. Будь он одержим дьяволом, он был бы поистине несносным ребенком.

— Итак,— отец Лe Бар принялся загибать пальцы,— он не одержим дьяволом, он не пользуется ни белой, ни черной магией.

Отец Эл кивнул.

— Остается единственное объяснение — телекинез. Его взгляд на скрытую топографическую камеру был весьма убедителен. Откуда ему знать, что она там спрятана, если мы ему об этом ни слова не говорили, а камера спрятана — надежнее не придумаешь: замурована в потолок? Скорее всего, он прочел наши мысли.

— Телепат?

Отец Эл снова кивнул.

— А если он телепат, весьма вероятно, что он также владеет и телекинезом. Как правило, экстрасенсорные способности наличествуют в комплексе.— Он встал.— Пока, конечно, рано выносить окончательное суждение, святой отец. Мне нужно будет более внимательно понаблюдать за мальчиком, как в этой лаборатории, так и за ее пределами, но сейчас у меня такое впечатление, что я не обнаружу в нем ничего сверхъестественного.

Отец Ле Бар наконец позволил себе улыбнуться.

— Его родители будут несказанно счастливы услышать это.

— Сейчас — вероятно,— улыбнулся в ответ отец Эл.— Но очень скоро они начнут осознавать, какие их ожидают сложности в воспитании ребенка, владеющего телекинезом и телепатией, но пока не умеющего управлять этими способностями. Однако они получат большую помощь — может быть, даже намного большую, чем им хотелось бы. Телекинетики встречаются редко, а телепаты — еще реже, их всего-то несколько десятков во всей Терранской сфере. При этом у всех них, за исключением двоих, дар пребывает в латентном, дремлющем состоянии. Межзвездное правительство осознает тот факт, что подобные способности сулят поистине невероятные перспективы, и потому проявляет нескрываемый интерес к любому человеку, у которого таковые способности обнаруживаются.

— Опять правительство! — в отчаянии вскричал отец Ле Бар.— Неужели оно никогда не прекратит совать нос в дела Церкви?

— Поосторожнее, святой отец. Правительство может решить, что вы провоцируете раскол между государством и Церковью.

— Но разве было что-то более естественное, чем привести этого ребенка к священнику? — Отец Ле Бар беспомощно развел руками.— Деревенька маленькая, Терранское правительство тут представляет только магистрат, а ДДТ вообще никто не представляет. Родители малыша были просто в панике, когда в присутствии мальчика у них по дому начинали летать всевозможные предметы. Я еще раз повторяю: что им еще было делать, как не отвести малыша к священнику?

— Да, это был вполне естественный шаг, и очень мудрый,— согласился отец Эл.— На их взгляд, это вполне могло смахивать на бесовское наваждение или как минимум на полтергейст.

— А что было делать в такой ситуации мне, как не обратиться к моему архиепископу, чтобы затем он обратился в Ватикан?

— Совершенно верно. Поэтому я и здесь, но, как я уже сказал, вряд ли обнаружу в ребенке хоть что-нибудь сверхъестественное. Теперь, святой отец, дело выходит из-под нашей юрисдикции и подпадает под юрисдикцию правительства. «Кесарю кесарево…»

— А этот мальчик — кесарев? — требовательно вопросил отец Ле Бар.

Ответить отцу Элу помешал негромкий мелодичный звонок. Он обернулся к экрану коммуникатора и нажал клавишу ответа. Экран вспыхнул, и перед отцом Элом предстала папская курия, расположенная в сотнях миль от деревушки, в Риме. Затем на экране возникло задумчивое лицо человека в алой кардинальской шапочке.

— Монсеньор Алеппи! — улыбнулся отец Эл.— Чем обязан такой радости?

— Понятия не имею,— ответил монсеньор,— но радость ваша воистину должна быть велика. Его святейшество желает побеседовать с вами, отец Ювелл. Наедине.

— «Одиннадцатого сентября три тысячи пятьдесят девятого года (по Терранскому стандарту) человек по имени Род Гэллоугласс узнает, что он — самый могущественный чародей со времен Рождества Христова. Он обитает на планете, которую тамошние жители называют «Грамерай"». Далее приводятся координаты планеты. Это все. Ну, еще подпись.

Папа с нескрываемым отвращением положил послание на стол.

Отца Эла охватила неописуемая радость. Он казался себе арфой, струн которой касается ветер. Всю жизнь он ждал этого мгновения, и вот наконец оно настало! Наконец — настоящий, самый настоящий чародей!

Вероятнее всего…

— Что скажете? — прервал его раздумья Папа.

— Он не приводит никаких доказательств?

— Ни малейших,— устало проговорил его святейшество.— Я прочел вам все от первой буквы до последней. Мы зашли в базу данных, но никакого Рода Гэллоугласса не обнаружили. Такая планета действительно существует, и координаты ее совпадают с теми, которые приводит Мак Аран. Но открыта она была всего десять лет назад.

Он передал лист с распечаткой отцу Элу.

Отец Эл прочел распечатку и нахмурился.

— Открытие планеты приписывается Родни д'Арману. Это может быть один и тот же человек?

Папа всплеснул руками.

— Почему бы и нет? Все возможно, но ничто не вероятно, когда имеешь дело со столь скудной информацией. Однако мы навели о нем справки. Он — младший сын в семействе из побочной ветви аристократического рода с крупного астероида под названием Максима. Его карьера в космической службе была недолгой, но яркой и закончилась с его вступлением в Ассоциацию борьбы с ростками тоталитаризма.

— Как-как?

— Вряд ли я сумею повторить без запинки,— вздохнул его святейшеств.— Насколько я понял, это некая правительственная структура, деятельность которой представляет собой сочетание наихудших разновидностей разведки и шпионажа. Считается, что агенты этой организации ведут поиск затерянных колоний и решают, стоит ли направить их власти по пути демократии или нет.

143
{"b":"201204","o":1}