ЛитМир - Электронная Библиотека

Ждали Степана на все летние каникулы. Но приехал он всего на две недели.

Вечером отец и сын сидели в садике.

— Трудно учиться? — спросил Семен Семенович, вглядываясь в слегка осунувшееся и побледневшее за зиму лицо Степана.

— Времени нехватает, — пожаловался Степан. — Почему я на две недели приехал? Мы в институте создали партийно-комсомольскую группу и решили через три с половиною года диплом получать. Полтора года хотим сэкономить.

— Это зачем?

— Нужда большая в строителях. С четвертого курса всех коммунистов досрочно выпустили и послали на стройки. Большая стройка в стране идет. Вот подожди — через три года приеду сюда строить металлургический. Слышал о таком? Уже площадку для него выбирают.

— Говорят люди, говорят. Приезжай. Нечего от дома отбиваться. И тут тебе работы хватит.

Они примирились и простились хорошо.

Степан обещал, что в следующем году опять приедет погостить.

Однако ни на второе, ни на третье лето Степан не приехал, не сдержал слова. Писал он, что каникулы студенты их группы решили использовать для производственной практики, чтобы суметь досрочно окончить институт. Каждый месяц он аккуратно писал письма о своей жизни в институте, о практике на подмосковной стройке.

Потом, когда Степан уже учился на последнем курсе, он прислал письмо, в котором сообщал, что его приняли кандидатом в члены партии.

— Это хорошо! — искренне одобрил Семен Семенович. — Так и должно быть. Верный путь для себя определил. Партия тебя к работе приучит, не позволит как-нибудь так, по-пустопорожнему жить.

Вскоре после этого Степан прислал письмо с другим большим известием: о женитьбе. В письме была и фотография сына и невестки. Семен Семенович повертел карточку в руках и сказал одно слово:

— Курносенькая.

Со времени отъезда Степана, его женитьба была второй и большой обидой, нанесенной сыном отцу.

После окончания института Степан с женой приехали к родителям. Пробыли они всего три дня: Степан получил назначение на строительство завода на юге и торопился к месту работы. Жена была моложе Степана на четыре года и училась на первом курсе. Она ехала вместе с мужем и собиралась там продолжать занятия.

«Непутевые, — подумал про себя Семен Семенович. — Подождать не могли. Какая уж тут будет учеба, коли дети пойдут».

Жена Степана, веселая хохотушка, блондинка, понравилась Семену Семеновичу. Выбор сына он одобрил. «Эта тебе не даст молчуном жить, — думал он. — Она тебя растормошит».

Клемёнов был ласков с сыном и невесткой. Она быстро подружилась со всеми членами семьи, и все искренно сожалели, когда настал день разлуки.

Степану Семен Семенович ничем не показал, как обидело его, что и такой важный в жизни шаг, как женитьба, он совершил без него.

Писал Степан с нового места не часто. Судя по письмам, он много работал и быстро шел в гору. Старику хотелось верить, что жизнь у Степана идет хорошо. «А не хвастает?» — иногда думал он.

И все же ему было горько, что жизнь Степана пошла где-то в другом месте и по другому пути. Не вырастил Семен Семенович из Степана доменщика.

3

С того времени, как уехал в институт Степан, обиженный отцом, в характере Клемёнова произошли перемены. Он стал больше присматриваться к подраставшим дочери Зине и сыну Владимиру.

Особенно заботился о Зине. К праздникам требовал, чтобы мать покупала Зине новые платья, туфли. Зимой в день рождения подарил ей меховую шубу.

И так же, как когда-то Степан, Зина за обедом объявила о своем желании пойти в музыкальное училище, и что ей нужен рояль. Семен Семенович удивился этому желанию: никогда не слышал он, что Зина любит музыку, занимается ей. Однако покупка рояля показалась ему делом пустым.

— Жили без музыки, проживем и дальше.

Но Зина подсела к отцу и, ласкаясь, начала уговаривать, упрашивать.

— Да и денег таких у нас нет, — сказал он, наконец, сдаваясь.

— Займи, продадим что-нибудь. Например, мою шубу, еще что-нибудь. Ну, папочка, милый.

На семейном совете решили купить рояль.

С весны Семен Семенович начал капитальный ремонт дома и денег на такую покупку действительно не было. Директор завода, после телеграммы Серго Орджоникидзе, несколько раз спрашивал Клемёнова, в чем он сейчас нуждается, не нужна ли ему какая-нибудь помощь, Семен Семенович отмалчивался, но тут решился.

Он пришел к директору и сказал, что хочет просить в заводе кредит на покупку рояля для дочери. Директор в кредите отказал, но обещал рояль в подарок от завода.

Однако мастер уперся: такой дорогой вещи он не примет в подарок. Зарабатывает он достаточно, хватит и своих денег. Как ни уговаривали его, он решительно продолжал стоять на своем. Ему казалось, что он словно выпросил себе такой подарок. Пошли на соглашение: рояль вскоре привезли из Москвы с условием, что Клемёнов уплатит за него в течение года.

С той зимы в доме Клемёнова зазвучала музыка. С появлением большого инструмента в доме стало теснее и шумнее. Когда бы Семен Семенович не приходил домой — поздно вечером, утром, днем, он всегда заставал подруг Зины по музыкальному училищу. Весь день кто-нибудь упражнялся на рояле, разыгрывая бесконечные гаммы. Зина десятки раз играла одно и то же. Семен Семенович подсаживался к дочери, и она рассказывала ему о значении нотных линеек и всех бесконечных значков. Потом она начинала играть и говорила: «Вот это место мне еще не удается. Тут должен быть внезапный переход, а у меня левая рука отстает». Семен Семенович поражался настойчивости дочери. «Не баловство это у нее», — думал он.

Уже значительное время спустя после того, как Зина начала заниматься музыкой, Клемёнов сидел на праздничном вечере в заводском клубе в ряду почетных людей и слушал концерт. Он был одни, жена прихворнула и осталась дома.

Вдруг объявили выступление Зинаиды Семеновны Клемёновой, и соседи начали толкать его со всех сторон. Семен Семенович покраснел и нахмурился в предчувствии позора, который может сейчас обрушиться на его голову. «Зачем это она выступает, — неодобрительно подумал он. — Одно дело — дома, а другое — на сцене».

Рабочие сцены выдвинули из-за кулис рояль и подкатили его к самой рампе.

Появилась Зина в строгом черном платье, с открытыми руками, и Семен Семенович с удивлением подумал, что дочь-то, кажется, красавица. В зале пронесся шопот. Уверенно подошла Зина к инструменту, открыла крышку, укрепила ее, но долго усаживалась на стуле, и Семен Семенович со страхом ждал, что вот-вот начнется эта неприятность.

Зина играла пьесу Чайковского. Клемёнов слышал ее дома бесконечное количество раз. Мастер следил за движениями быстрых пальцев по клавишам и ждал, что она вот-вот собьется. Вот тут трудное место, она всегда по нескольку раз переигрывала его. Нет, прошла… Но вот сейчас будет еще одно такое. Прошла и его! Потом Клемёнов вдруг забыл обо всем, забыл, что играет его дочь. Ему казалось, что он еще никогда не слышал такой музыки. Нет, это вовсе не то, что Зина играла дома. Торжественно и сильно звучала мелодия в просторном зале. Было удивительно, что эти маленькие руки могут обладать такой силой.

Аплодисменты заставили очнуться Семена Семеновича. Зина сыграла еще одну пьесу и еще одну «на бис» и все с тем же успехом. Тогда Клемёнов окончательно поверил, что Зина может играть, выпрямил плечи и смело посмотрел на соседей.

Потом Зина дважды еще выходила на сцену, чтобы аккомпанировать заводским певцам. Лицо у нее было счастливое, на сцене она держалась спокойно и просто. Семен Семенович окончательно уверовал, что музыка у Зины — не баловство, не девичья причуда, как он думал порой про себя, а серьезное занятие, и преисполнился гордостью за дочь.

Вернувшись с концерта домой, он коротко сказал жене:

— Зина сегодня в клубе играла. Хлопали ей сильно. Хорошо играет.

Однако тревожные мысли о детях не оставляли его. Старший сын Степан был на отлете, и Семен Семенович хотел верить, что все у него хорошо. Мастер плохо знал жизнь вне своего завода, вне своей профессии и боялся, как бы сын, выбрав свой путь, не сбился с него. Будь Степан на заводе, он всегда бы смог помочь ему.

39
{"b":"201217","o":1}