ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Проехали Гай, от него до совхоза уже рукой подать. Был вечер, слегка мела поземка. Вот и плотина. Вся запорошена снегом — ни дороги, ни следов не видно. Николай вылез из машины, попробовал ногами — наст твердый. Поехал дальше. Я — за ним. В самом конце плотины он опять, смотрю, останавливается и меня подзывает: поперек пути свалены огромные трубы, за ними — глубокий снег. Проезд закрыт. Надо возвращаться, искать другую дорогу.

Николай развернулся первым, отъехал, вылез из машины и закурил.

Я открыла дверцу, одна нога на подножке, другая на педали. Медленно сдаю машину назад, выкручиваю баранку. Пассажирка моя жует пряник.

Вот машина стала поперек плотины. Позади, совсем рядом, обрыв, и там, внизу, на тридцатиметровой глубине — черным-черно. Смотрю на передние колеса. Нет, не развернуться, еще немного надо сдать. Машина послушная, я за нее спокойна. Протекторы новые — не пробуксовывают. Еще чуть-чуть... Теперь, думаю, хватит: задний борт уже навис над краем плотины. Чтобы переключить скорость, надо было сесть в кабину. Я, как видно, сделала слишком резкое движение, и нога соскользнула с обледеневшей подножки. Попыталась ухватиться рукой за дверцу, но лишь провела пальцами по ребру и — прямо под машину. Приподнявшись, увидела перед собой переднее колесо. Оно медленно-медленно поворачивалось, наползая на меня: машина продолжала пятиться к обрыву. Еще немного, и она полетит в пропасть!

Но тут сработала мгновенная реакция, которая есть у каждого шофера. Все, что последовало дальше, произошло помимо моего сознания. Не помню, как выскочила из-под машины, как очутилась в кабине, как переключила скорость. Пришла в себя, когда мой «газон», чуть вздрогнув, послушно тронулся вперед.

Посмотрела на пассажирку, а она ни о чем и не догадывается — все жует пряник. Я и не стала ей ничего говорить.

КРЕСТНИК

Шофером я начала работать в Карагандинской области. Может, слыхали про Щербаковский совхоз в Нуринском районе? «Комсомольская правда» еще писала, как там у нас двое трактористов остановили пожар в поле. Пока прибыла подмога, они вдвоем опахали целый массив пшеницы и спасли хлеб от огня. Я в то время на водовозной машине ездила — обслуживала сто домов, школу, больницу и еще бригады.

Романтика: едешь, бывало, по поселку, а к тебе со всех сторон кто с ведрами, кто с бидоном, кто с кастрюлей. Знай только останавливайся, снимай шланг, а потом опять забрасывай его наверх и снова останавливайся, наливай воду.

Сто домов — сто остановок.

Раз наполнила я цистерну и поехала на отдаленный участок. Там, возле свинофермы, железный бак стоял. Только я стала в него сливать воду, как подбежал мужчина, ухватился за шланг, стал вытаскивать его из бака.

— Потом воду сольешь. Жене рожать надо — в больницу вези!..

Подъехала к дому. Усадила женщину в кабину, муж тоже хочет втиснуться, да места для него нет. Чуть не со слезами просит:

— Уж как-нибудь. Проводить надо!..

Да не садить же его на цистерну.

Двинулись в путь. Пассажирка моя обеими руками вцепилась в сиденье, охает. Дорога, известно, полевая, с колдобинами. Чуть тряхнет машину — женщина кричит в голос. Я стараюсь ехать потише. И тогда она сама начинает меня торопить:

— Ох, милая, не успеем до больницы-то!..

Я осторожно жму на педаль. Хорошо, что не успела я из цистерны воду слить: с грузом не так трясет. Но все равно каждый оборот колеса чувствуешь. Когда на дороге попадается выбоинка, невольно руки нажимают снизу на баранку: так и хочется приподнять машину.

Проехали километров пять, а у меня руки прямо деревянные, спина взмокла. Страшно я устала. Женщина принялась меня успокаивать.

— Ничего, ничего, милая, уж как-нибудь...

Заехали на центральную усадьбу. Остановила я машину возле больницы — нянечки в халатах выбежали, подхватили мою пассажирку под руки. Только ввели в помещение, как она и разродилась. Мальчик...

Еще бы немного, и пришлось бы мне самой принимать его.

На другой день заехала проведать женщину. В палату меня, ясно, не пустили. Через окошко показала она мне своего парня:

— Крестник твой.

И потом, как встретит в поселке, все кричит:

— Эй, крестная, заходи чайку попить!

ОБГОН

В уборку у нас на вывозке зерна обычно работают командированные из города шоферы. Своих не хватает.

С одним из таких у меня история вышла. Я возила пшеницу на элеватор со второго отделения,а он — с первого. Ну, как-то мы одновременно разгрузились, и он говорит: «Подожди, вместе поедем, я только в магазин забегу». Дорога почти до самого совхоза одна, только я думаю: парень незнакомый, чего это ради мне его дожидаться? Села в машину, поехала. Ко мне еще старушка напросилась. Разговариваем. Скорость — километров семьдесят в час.

Через сколько-то времени смотрю — в зеркале трехосный «ЗИЛ». Тот парень, командированный, идет на обгон, дорогу просит. Ну, я его пропускаю. Поравнялся, рукой помахал. Смеется. Мол, знай наших. Вышел вперед и давай потихонечку сбавлять скорость. Сбавляет, сбавляет, а я не сразу сообразила, что он это нарочно. Тоже притормаживаю. Гляжу, на спидометре уже сорок километров. Ну, думаю, хватит! Захожу слева, сигналю, прошу дать дорогу. И он тоже подался на левую сторону. Не пропускает меня и все сбавляет скорость. Я уже к самому кювету прижалась — нет, не пропускает. Нервничаю: ему шуточки, а я время теряю.

Погрозила кулаком. Вижу в его зеркале, как он скалит зубы.

Но вот он взял правее, и я вышла вперед. «Газончик» мой опять, как на крылышках, полетел.

А парень позади маячит на своем «ЗИЛе». Опять скалит зубы и просит дорогу.

Что мне было — тоже с ним играть? Пропустила. Он пронесся мимо и потихонечку прибавляет и прибавляет скорость, но не так, чтобы очень, а словно вызывая меня наперегонки. Когда стрелка дошла до семидесяти километров, я решила, что хватит, а он все дразнится и дразнится: то умчится далеко-далеко, то опять маячит перед глазами, пылит в самое лицо.

Ладно. Мы со старушкой не обращаем на него внимания, разговариваем. Проехали уже половину дороги. А парень все резвится. И вот старушка моя вдруг примолкла, подалась ближе к ветровому стеклу и даже потерла его концом полушалка. Потом тронула меня за руку:

— Погляди, милая: никак, горит!..

Из-под кузова «ЗИЛа», с правой стороны, где выхлопная труба, вьется черненький дымок.

И сразу у меня к этому дурню отношение переменилось. Вот, думаю, ни за грош машину угробит и сам без прав останется. Дурень, думаю, и только! Решила догнать его, предупредить.

А «ЗИЛ» уже еле виден на дороге. Я прибавила скорость. На спидометре семьдесят пять... Ничего, дорога укатанная, можно ехать.

Помаленьку догоняю. Вот поворот. Парень притормозил. Я ему в окно рукой показываю, чтоб остановился. Куда там! Опять загазовал. Пыль теперь в сторону стало относить, и нам со старушкой хорошо было видно, как все гуще и гуще дымило под кузовом.

Я опять нагнала его. Сигналю вовсю, прямо как на трубе играю. И руку из окна не вынимаю, машу.

Нет, не дает дорогу! Смеется! А тут старушка хватает меня за другую руку, которая на баранке:

— Ну его, милая, к лешему! Ведь убьемся-а!

Как назло, ни одной встречной машины.

Но вот, смотрю, «ЗИЛ» подался вправо. Уступил дорогу. Но впереди — поворот, и значит — обгонять нельзя. За поворотом парень снова прибавил газу. Старушка охает:

— Смертынька... Смертынька...

Я тогда остановила машину, старушку высадила и — догонять парня. Огонь у него ветром так раздуло, что уже и язычки видно стало.

Все же когда я голову из окна высунула и пальцем возле лба покрутила — понял, наконец, что я не играю с ним. Затормозил. Потушили мы с ним огонь. А потом уж я за той старушкой вернулась.

ЧАСЫ С БОЕМ

Постойте, куда же я тогда ездила?.. Кажется, в Челкар за запчастями. Восемьсот километров туда, восемьсот обратно. Вымоталась изрядно. Домой вернулась на четвертые сутки, среди ночи. Поставила машину в гараж и сама — на боковую. Было воскресенье. Думаю, на работу не идти — отосплюсь за весь рейс.

36
{"b":"201231","o":1}