ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Старший лейтенант.

— В армии задержка получилась?

— Да так сложились обстоятельства.

Они поговорили еще о том, о сем. Потом Махин проводил Юрия до дверей кабинета:

— Что ж, Юрий Владимирович, берись за драгу. Поработать придется крепко — машина уже состарилась. Берись, берись! Желаю успеха!

Отдел кадров не задержал оформление.

В полдень Юрий спрыгнул с попутной машины, проезжавшей дражный поселок Солнце Урала. Отыскал заезжую квартиру, оставил чемодан, вещмешок и отправился отыскивать драгу-самоделку.

Судно не стояло на месте эти двадцать лет. Пришлось порядочно пошагать, прежде чем увидел за грядами отвалов мачту с выцветшим и основательно потрепанным вымпелом. Теперь сухопутный комбайн золотодобычи неподвижно замер на зеркальной глади небольшого пруда.

Драга не работала. И не работала уже давно: остановившиеся на полпути массивные чугунные черпаки обсохли, на них проступили яркие пятна ржавчины, а вода под черпачной рамой стала совсем прозрачной, рабочая муть успела осесть на дно. Людей нигде не было видно, хотя из глубины доносились звонкие удары молотка о металл, а к железному борту была причалена лодка-плоскодонка с веслами в уключинах.

— Эй, на драге! — что есть мочи крикнул Юрий.

Никто его не услышал. Звонкие удары молотка не прекращались. Он покричал еще, уже не надеясь кого-нибудь вызвать, и отошел к росшему неподалеку мелкому березняку. Там можно было хоть по плечи укрыться в короткой полуденной тени от палящих лучей солнца. Голова прямо-таки гудела от того множества впечатлений, которые навалились на него за последние дни, после того, как приехал из армии. А тут еще эта жара — с ума сойти можно!

Юрий снял фуражку с черным околышем и положил на жухлую, опаленную зноем траву — пускай обсохнет от пота. Звездочку и погоны он спорол давно, а вот с армейским обмундированием, надо полагать, еще долго не расстанется. Гражданского у него пока ничего нет. Отцовское несуразно сидит на нем: короткое и чересчур просторное. Никогда бы не подумал, что отец, когда-то казавшийся таким могучим и статным, всего-навсего коротконогий толстячок. Или он стал таким за эти годы? Вчера примеряли отцовский костюм, и висел он балахон балахоном: брюки чуть не до колен, а в пиджак можно запихнуть еще одного такого же, как Юрий.

Рядом с фуражкой Юрий постлал старенькую плащ-палатку и улегся. Надо дождаться, когда выберется на палубу дражная команда. Не вечно же они будут сидеть в трюме! Ну и жара! Эти чертовы кусты почти не дают тени. Уж не гроза ли собирается? Нет, небо совершенно чистое.

Такая же жара стояла в тот день, когда он первый раз увидел эти места. Увидел... Откуда же он их увидел? Да, вот с той самой лысой макушки, которая и сейчас видна над долиной. Правда, тогда она была ближе — за двадцать лет драга порядочно отошла от горы, но все еще хорошо видна. Да, день был такой же, как сейчас: солнечный, сухой, жаркий... И они, как шальные, сломя голову мчались с горы. Дед пригнулся, точно старался, чтобы его не увидели раньше времени. А он, Юрка, летел открыто, пыля полушубком по высохшей рыжей траве. И нечего греха таить — выронил на горячую землю не один десяток прекрупных слезинок. Творилось тогда вокруг него что-то не совсем понятное. Он не знал, чем окончится такое паническое бегство, ну и дал реву, хотя и был, помнится, мальчишкой не робкого десятка.

А все дед, все он, почтеннейший Роман Егорыч!

2

Причуда старика Корсакова была известна не только семье — о ней поговаривал весь прииск Пудовый. Когда Юрке было восемь лет, он попытался даже проникнуть в дедову тайну. Предприятие это было неудачным. Долгое время Юрка, вспоминая о нем, морщился и недовольно сопел.

Все началось с того, что он услышал разговор отца с дедом

Они вдвоем сидели на лавочке за воротами. Юрка неподалеку ремонтировал самокат.

— Чудишь ты, все батя! — сказал отец. — И чего только ты каждое лето в горы уходишь?

Юрка увидел, как жует тонкие сухие губы дед, как ехидно посматривает он на отца.

— Почему бы мне и не ходить, Володюша?

«Володюша», ха! Потеха! Отец — главный механик над всеми приисками, его тысячи людей слушаются, как скажет, так и делают, а дед «Володюшей» зовет. Он, Юрка, не стерпел бы такого!

— Пойми, Володюша: родимый Урал мне поглядеть охота — это тебе раз. Кто его знает, сколько еще проскриплю, вот и дайте мне вдосталь полюбоваться нашей красотой. А кроме всего — это мне отдых после зимнего ненастья. Зимой куда пойдешь? Летом, пожалуйста, на все четыре стороны топай. Вы там в разные санатории ездите, а я к такому не приученный. Мне дикий лес подавай, крутогорье выложи — вот тогда я отдохну, сил для зимушки наберусь.

— Так-то оно так, батя. Да ведь старый ты. Вдруг в лесу что-нибудь случится? Сердчишко подведет? — озабоченно проговорил отец. — Мне же говорить станут: зачем отпустил старого? Верно?

— В лесу ли, на печи ли — не все ли равно, где случится? Чему быть, того не миновать. А на людской разговор ты наплюй, Володюша. Вот так-то!

Они завели разговор о другом. А Юрка решил, что без него тут не обойдется. Непременно надо узнать, какие могут быть у деда дела в горах. И начал следить за стариком. Однажды утром услышал, как прозвонил свою мелодию дедов сундук. Это значило, что дед достает полушубок и прочую припасенную с зимы походную снасть. Загремела крышка у чайника. Легкие шаги раздались в сенях, звякнуло кольцо на выходной калитке. В окно Юрка увидел: дед уходит. На спине поматывается мешок из промасленного брезента. За лямки просунут плотно скатанный полушубок. Дед уходил, уходил в свой дальний поход, в горное Темное царство...

Под уральскими звездами - img_19.jpg

Юрка заметался по кухне, спешно собирая и свое походное снаряжение. Он догнал деда на выходе из поселка. Миновав мост через Соболку, Роман Егорыч поднимался в гору по дороге, широкими петлями ведущей к перевалу.

— Деда! — окликнул Юрка. — Обожди! Я с тобой пойду.

Прыгали доски настила. Сквозь щели виднелась пенистая вода стремительной Соболки. Юрка казался себе образцом мужества и решимости. Он ни на минуту не сомневался, что дед будет приветствовать его, что называется, и руками, и ногами...

Роман Егорыч остановился. Дрогнув, он медленно, очень медленно повернулся назад и посмотрел на внука. Он молчал и только смотрел. Смотрел так долго, что Юрке стало не по себе: чего уставился?

— Я думал, деда, что ты еще вчера пойдешь, — развязно начал он. — Слыхал, как ты укладывался, как же! А ты не пошел. А сегодня я пошел с тобой.....

Дед молчал и смотрел. Лицо его потемнело, построжело, глаза стали такими узкими и острыми, что Юрку взяла оторопь. Чего он так обозлился? Как бы по шее не надавал...

— Ты, может, думаешь... Мне твоей тайности не надо, нисколько даже... На кой она мне? — бормотал Юрка, в смятении. Все вдруг стало непонятно и даже страшно.

— Вот что, внучек ты мой дорогой... — с трудом проговорил, наконец, дед. — Никуда ты со мной не пойдешь. Ступай-ка себе домой!

Лицо деда стало обыкновенным, привычным, что немало обрадовало Юрку.

— Почему, деда? — осведомился он.

— Потому... Несподручно тебе. Силенок мало.

— Сподручно, деда, сподручно. Вот увидишь!

— Уши тебе, неслуху, надрать, что ли? — поразмыслив, предложил Роман Егорыч.

— Но, но! Так я тебе и дался! — попятился Юрка назад.

Но Роман Егорыч не стал догонять Юрку, к чему тот был готов, а отошел за обочину и молча присел на придорожный пенек. Дальнейшие переговоры вели на почтительном расстоянии друг от друга.

— Юрка, добром прошу — отстань. Можешь ты деда уважить?

— Не проси — не отстану, — упорствовал воспрянувший духом внук.

— За мной пойдешь?

— Пойду.

— Вот напасть-то! — вздохнул дед. — Что теперь делать?

— И думать нечего. Бери с собой — и весь разговор.

14
{"b":"201232","o":1}