ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

С трудом разглядев берег — глаза захлестывала вода, — он поплыл к уступу. Кашель одолевал, и Митя начал захлебываться. «Только бы до уступа добраться, только бы до уступа!» — билась в голове мысль. Он заторопился, начал сильнее бить руками и уже не плыл, а только держался на воде. «Тону!» — мелькнула страшная мысль. Бездонная глубина втягивала в себя, держала на месте, мешала плыть. Вода заливала лицо, и сквозь туманные расплывы Митя увидел смутные человеческие фигуры, бежавшие по откосу...

ОПАСНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ

— А третий-то у вас где? Ведь вас утром, кажись, трое было? — спросил лесник, когда Павлик был со всех сторон ощупан и осмотрен отцом и ворчливо обруган Годуновым.

— Он еще днем от нас ушел. Ты его знаешь, папа, это Митя Пичугин, — ответил Павлик и рассказал всю историю поездки на озеро.

Владимир Павлович поглаживал стриженную голову сына и думал. Кажется, в отношении к сыну надо что-то пересмотреть. Парень вырос, его тянет к большой, самостоятельной жизни, а он с Ириной все еще считают его ползунком. Видимо, еще не раз придется за него поволноваться, но что делать? Такова жизнь...

Годунов пощипывал короткие щетинистые усы и досадовал: сколько времени потеряно зря из-за пустяков! Беспокойный народ эта ребятня! Ну чего ради их понесло на озеро? Пару чебачков поймать?

— Озорники, управы на вас нет! — проговорил начальник милиции и спросил: — А Семен-то куда подевался?

— Не знаю, — ответил Павлик, оглядываясь на лес.

Годунов встал и зычно крикнул:

— Эй, Семен! Выходи, парень, не бойся! Не съедим.

— А я и не боюсь, — спокойно отозвался Семен и вышел из-за кустов. — Здрассте!

Появление его было так неожиданно, что некоторое время все молчали, разглядывая высокую и костлявую фигуру подростка. Первым заговорил сидевший на корточках лесник:

— Здрассте-то здрассте, а со спичками ты меня, выходит, надул? Были у тебя спички.

— Были. Сами видите, костер ими разжег.

— А чего ж не сказал, когда утром спрашивал?

— Зачем? Вы бы отобрали, только и всего. Я ведь сразу понял, зачем вы прикурить спрашиваете.

— Ишь ты, понятливый какой! Всыпать бы тебе за такие штуки.

— Всыпать мне и без вас есть кому, — огрызнулся Семен. — Вот только кормить да учить никто не хочет.

Он стоял перед взрослыми, глядя им прямо в глаза, дерзкий, насмешливый. Столетов недоумевал: откуда у Павлика такой приятель? Раньше он его не видел. Не собьет ли мальчишку с пути этот грубиян? Годунов тоже всматривался в подростка цепким милицейским взглядом: «Ишь ты, орел какой выискался! Не надо ли тебя, коновода, окоротить?» Но вообще паренек ему нравился больше, чем этот хиленький и бледный инженерский сынок.

— Митьку-то сейчас будем искать или утра дождемся? — сумрачно напомнил Семен, которому не нравилось молчание взрослых. — Мы с Павкой дотемна его искали, да разве найдешь, когда он запрятался? Может, вас услышит, вылезет...

— Тоже мне друзья-приятели, побросали друг дружку! — проворчал Годунов. — А это он, товарищи, верно толкует, надо искать парня: шут его знает, что с ним случилось...

— Вот и я говорю: одному-то теперь не больно сладко в лесу, — обрадовавшись поддержке, поддакнул Семен. — Пойдем, Павка, воды притащим, костер залить...

Флегонт Лукич тщательно переворошил мокрую золу, и они отправились вдоль берега. Их голоса и стрельбу, поднятую Годуновым, слышал Митя, но не откликнулся: ему и в голову не пришло, что ищут его...

Пришлось вернуться на кордон. Владимир Павлович позвонил на завод Ирине Сергеевне, рассказал, как нашли Павлика, и сообщил, что в лесу потерялся его товарищ и они задержатся на Светлом до завтрашнего утра.

На заре снова вышли на озеро. Теперь уже все были по-настоящему встревожены. Развернувшись цепочкой, впятером двигались вдоль сумрачных и тихих берегов. Павлик шел ближе всех к берегу и первым услышал далекие всплески воды.

— Флегонт Лукич, слышите? Булькает, — сказал он шагавшему неподалеку леснику. — Наверное, утки...

Лесник остановился, прислушался.

— Какие там утки! Покрупнее будет. Косуля, видно, в беду попала...

Они выбежали на просеку и увидели внизу, посреди Скалистого залива, голову неизвестного пловца. Она то появлялась, то исчезала. По всему было видно, что раннему купальщику приходится плохо. Как бы подтверждая это, донеслось слабое:

— То-ону!

— Батюшки, да никак тонет малец! — проговорил Лукич и закричал: — Держись, парень! Мы сейчас!

— Папа! Па-апа! — закричал вслед за ним Павлик. — Митя тонет! Помогите!

Он разглядел в неизвестном пловце своего приятеля.

А из лесу, широко выкидывая длинные ноги, уже летел Семен. Губы у него были плотно сжаты, суженные глаза зорко вглядывались в залив, на ходу он стаскивал рваную рыбацкую телогрейку. На краю обрыва одним рывком освободился от шаровар, и, нацелившись на глубокое место, прыгнул, ласточкой распластавшись в воздухе.

Вслед за ним, ругаясь на чем свет стоит, расстегивая китель и снимая пистолет, бежал Годунов. Добежав до обрыва, он стал поспешно снимать сапоги. Нога застряла в голенище, что вызвало целый поток проклятий. Кое-как сапоги были сняты, и Годунов прямо в брюках грузно плюхнулся в воду.

На берегу остались только перепуганный Павлик и Владимир Павлович, растерянно протиравший очки. Внизу, на уступе, стоял Флегонт Лукич и командовал действиями ринувшихся на помощь Мите спасателей. Старик тоже не умел плавать.

ГОДУНОВ ОЗАДАЧЕН

Семен и подплывший за ним Годунов подхватили утопающего и притащили к берегу.

Митя плохо понимал, что происходило вокруг него. Словно сквозь сон он слышал, как фыркали, отплевывались и переговаривались хриплыми голосами какие-то люди, как чьи-то цепкие руки вытащили его на гранитный уступ, померещился даже голос Павлика.

Разлепив мокрые ресницы, он увидел рядом с собой босые ноги в синих галифе, с которых струйками стекала вода. Потом ноги исчезли и появилось лицо человека в очках — взволнованное и встревоженное. Мягким и ласковым голосом человек проговорил:

— Спокойно, спокойно, товарищи! Ни откачивать, ни делать гимнастику ему не нужно, он очнулся. Давайте-ка лучше поднимем его наверх, на солнышко.

Митю уложили на что-то мягкое, кто-то склонился над ним. Но это был уже не человек в очках, а толстяк в синих галифе, с круглой розовой грудью, туго обтянутой голубой безрукавкой. Со щетинистых усов, с бровей и ресниц скатывались капли воды.

— Ты чего тут дурака валяешь, парень? — сердито напустился он на Митю. — Жить надоело? В этакую рань в воду занесло, подумайте! Да ты понимаешь, дурья голова, что запоздай мы на минуту — и конец тебе! Крышка!

Митя смотрел на шевелящиеся губы толстяка отсутствующим взглядом. После того, что он только что пережил, ругань неизвестного человека не только не пугала его, а была даже приятна. Ведь он жив, снова среди людей, пусть себе ругаются...

— Перестаньте, Иван Алексеич, — послышался голос человека в очках. — Отругаете потом, сейчас мальчишке не до вас.

— Как это потом? — закипятился Годунов. — Только сейчас и ругать, под горячую руку. Потом у меня настроения не будет... — Тут же он напустился на Владимира Павловича:

— Потатчики вы, папаши, вот что я вам скажу. А чуть что случись, к нам бежите: помогай, милиция!

Под уральскими звездами - img_38.jpg

— Что делать? Такая ваша жизненная функция.

— Функция, функция! Носки в озере топить — тоже моя функция?

Он отошел в кусты и начал снимать тяжелые, набухшие галифе, бормоча о том, что вот с малых лет не носил сапог на босу ногу, а теперь придется...

Митя услышал шепот Павлика:

— Мить, а ты почему купаться стал? Ведь еще не жарко.

Не повернув головы, Митя ответил:

— Я не купался. Я к машине плавал.

— Какой машине?

Митя молчал размышляя. «Наверное, бредит!» — подумал Павлик и начал каяться: если бы он только знал, что все так получится, ни за что бы не стал мешать Мите рыбачить! Да провались она, вся рыба на озере! Больно-то она нужна!

28
{"b":"201232","o":1}