ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Догоним Америку? — спросили Двойнева.

— А мы ее уже в своем колхозе перегнали, — серьезно ответил Иван Гаврилович.

* * *

Труженики колхоза «Урал» обязались получить в 1958 году на 100 гектаров сельскохозяйственных угодий 316 центнеров молока, 40 центнеров мяса, надоить от каждой коровы в среднем по 3200 килограммов молока, получить от каждой курицы-несушки по 140 яиц.

Практическими делами подкрепляются эти обязательства. За шесть месяцев 1958 года по сравнению с соответствующим периодом прошлого года валовое производство молока в колхозе увеличилось на 13,3 процента, поголовье крупного рогатого скота возросло на 12,9 процента, овец — на 69 процентов, значительно перевыполнен план заготовок мяса, молока, яиц. Ранее присужденное Красное знамя обкома КПСС и облисполкома вновь оставлено колхозу «Урал». И в третьем квартале этого года уральцы достигли замечательных показателей в производстве и заготовках продуктов животноводства.

Пройдет немного времени, и показатели во всех отраслях хозяйства будут еще весомее. Колхоз «Урал» приобрел первоклассную технику, выросли и закалились его кадры, приумножен опыт. Мероприятия партии по дальнейшему развитию колхозного строя открыли новые, богатейшие резервы для мощного подъема и расцвета всех отраслей общественного хозяйства.

Колхоз «Урал», как и тысячи колхозов страны социализма, из года в год растет, крепнет, уверенно идет по пути, указанному партией. У колхозников сельхозартели «Урал» ясна цель, реалистичны их планы, они уверенно смотрят вперед.

Михаил Колягин,

машинист локомотива

СТАРЫЙ МАШИНИСТ

Очерк

Паровоз ставили на консервацию, в запас. Давно закончен ремонт, густо смазаны солидолом некрашеные детали, но Иван Иванович не торопился с докладом об окончании работы. Он ходил вокруг паровоза, придирчиво осматривая каждую деталь, остукивая молотком каждую гайку.

— Сеня, — обратился он к своему помощнику, — принеси-ка ключ — буксовую струнку надо поднять!

Подвижной и ловкий Сеня Гончаренко поспешил выполнить приказание машиниста. Возвратившись с нужным ключом, он неуверенно спросил:

— Дядя Ваня, зачем нам все это? Мы же не под поезд свой паровоз готовим, а в запас, на продолжительную стоянку…

Его озорное цыганское лицо выжидательно вытянулось.

— Тоже мне стратег нашелся, — строго сказал Иван Иванович. — Откуда тебе знать, сколько простоит паровоз в запасе? Может, завтра поступит команда на заправку.

— Не дождемся мы, наверно, такой команды, — вздыхал Сеня. — Отработали у нас паровозы свою долю. Видите, сколько их наставили?

Паровозы растянулись ровным трехрядным строем. Они стояли безмолвные и притихшие. Первым в этой колонне стоял паровоз Ивана Ивановича. На будке висела подновленная рукой Сени табличка:

«Старший машинист паровоза — механик первого класса Иван Иванович Селиверстов».

«Как на памятнике — со всеми титулами, — прочитав написанное, подумал Иван Иванович, — и база запаса на кладбище похожа».

Он с усилием отвел взгляд от паровоза и глубоко вздохнул.

— Ничего, — сказал он, как бы размышляя вслух, — паровозы еще себя покажут. Не может быть, чтобы такие богатыри, как наши, без дела оставались. — А потом с чувством раздражения добавил: — Теперь только и слышишь: электровоз, электровоз… Ну что — электровоз? По моим понятиям: жидковаты они по горам лазить. Вон, говорят, на четырех локомотивах уже какая-то там обмотка сгорела. Электровоз-машина деликатная, требует нежного обхождения. А паровоз — он безотказный. Посмотрим, — сказал Иван Иванович, словно споря с кем-то, — посмотрим…

Со стороны станции послышался густой звук, а спустя минуту вагоны стоявшего на путях поезда плавно покатились. Иван Иванович и Сеня смотрели на приближающийся к ним электровоз: один чуть ли не с грустью, а другой с плохо скрытым восхищением.

Электровоз, показав свой зеленый с жабрами бок, промчался мимо и повернул в горы.

— Вот сила! — произнес Сеня Гончаренко, смотря на бесконечную вереницу торопящихся вагонов, но взглянув на своего собеседника, осекся. Глаза Ивана Ивановича выражали такую тоску, что Сене стало жаль его. Тогда он резко переменил разговор.

— Я не пошел бы работать на электровоз, — сказал Сеня. — Не для моего он характера. Мне в работе живость нужна, — и, скосив свои черные, словно кусочки угля, глаза, продолжал: — А на электровозе машинист с помощником сидят в своих креслах, будто в конторе, да всю дорогу только со сном борются. Разве ж это работа?

Сеня смолк. Он видел: на этот раз его слова не оживили машиниста.

Когда на Южный Урал прибыла первая партия электровозов, Иван Иванович присматривался к ним с интересом. Человек, любящий технику, он даже радовался, что появилась новая мощная машина, работающая на электричестве. Ему и в голову не приходило, что электровоз когда-нибудь начнет теснить проверенный десятилетиями паровоз.

Но вот электровозники, освоившись с новой для них обстановкой, уже водили поезда, на сто и более тонн превышающие старую весовую норму. Паровозы явно сдавали. Но Иван Иванович не сдавался. Он всеми силами старался сохранить престиж паровоза.

Однажды после отдыха в оборотном депо он зашел к дежурному по станции.

— Готовь сегодня поезд на тысячу восемьсот тонн, — спокойно сказал он.

Дежурный, молодой специалист, недавно окончивший техникум, засмеялся.

— Да что вы, товарищ механик, — сказал дежурный, — на паровозе через горы — тысячу восемьсот тонн? Да это же на триста тонн больше нормы. Смеетесь?..

— Мне не до смеха, — рассердился Иван Иванович. — Вам хаханьки да хиханьки, а тут… — Машинисту хотелось сказать: «…а тут, можно сказать, судьба моя решается». Но он не договорил, а только сурово, осуждающе посмотрел на дежурного.

На полных щеках дежурного выступил румянец, лицо его сделалось серьезным.

— Хорошо, — сказал он, взяв трубку селектора, — сейчас попрошу разрешения у диспетчера.

Что побудило Ивана Ивановича взять такой поезд, он до сих пор не может себе уяснить. Опытный машинист, он знал, что на горном профиле с затяжными подъемами и малыми радиусами кривых нельзя в полной мере использовать живую силу поезда за счет разгона его по уклону. Каждый лишний вагон поэтому даст себя знать. Машинист явно переборщил. Только огромное желание «поспорить» с электровозом и подкрепить престиж паровоза толкнуло его на этот неосмотрительный шаг.

После, разбирая по деталям весь рейс, Иван Иванович не нашел ни одного своего просчета или оплошности. Поезд он вел, как всегда, точно и умело. Семен все время держал полное давление пара в котле, сам он своевременно давал под скаты песок. Паровоз даже ни разу не сбуксовал на подъеме, у него попросту не хватило силы. Иван Иванович не злился на паровоз, как бывает в таких случаях. Он смотрел, как слабеет машина на подъеме, и жалел ее, как живую.

— Ну, милая, поднатужься еще немного.

А когда поезд остановился, Селиверстов впервые подумал о том, что произошло непоправимое.

На выручку пришел электровоз. Он подошел так быстро после остановки паровоза, что Ивану Ивановичу стало ясно: электровоз ожидал на станции, расположенной за подъемом. «Наверно, с самого начала не надеялись на меня командиры смены», — с горечью подумал Иван Иванович.

Из кабины электровоза вылез машинист и зашел в паровозную будку. Это был Гриша Назаров — бывший помощник Ивана Ивановича. Селиверстов больше всего сейчас боялся шуток электровозника. Но его опасения были напрасны. Гриша вежливо поздоровался и попросил справку о тормозах, ее должен иметь машинист ведущего локомотива. Потом, немного спустя, Назаров нерешительно кашлянул и каким-то виноватым голосом попросил:

— Знаете, что, дядя Ваня, я хочу испытать электровоз. На что он способен в наших условиях? Вы, пожалуйста, не открывайте пара. Я один попробую.

Иван Иванович исподлобья взглянул на Назарова и коротко спросил:

21
{"b":"201238","o":1}