ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Да, он нужен еще! Да, не померкла еще его слава!

Четко, по военному, он прошагал по навощенному паркету через пустынный, подавляющий все чувства зал, на который хмуро взирал со столь же огромного портрета экс-кайзер. С помпезным натурализмом из широченной, крикливо орнаментированной рамы выплескивались целым потоком звезды, кресты, золото нашивок, пуговиц, и только лицо терялось в тени. В кабинете стоял хмурый сумрак; в оконные стекла назойливо барабанил дождь. По ногам тянуло промозглой сыростью.

Из-за гигантского черного стола поднялась фигура в сером мундире.

— Здравствуйте, господин Энвер-паша! — отрывисто, точно командуя, отчеканил деревянный голос.

— Здравия желаю, эксцеленц!

Любезное приветствие, крепкое рукопожатие, приглашение сесть в глубокое кресло — все свидетельствовало, пожалуй, об уважении.

И все же паша сразу почувствовал и в тоне, и в рукопожатии если не презрение, то, во всяком случае, обидное пренебрежение к себе — капитулянту и эмигранту. Вчера ты, Энвер, был вице-генералиссимусом Турции, фактическим главнокомандующим одной из сильнейших в Азии и Европе армий, властелином Блистательной Порты, грозным кинжалом, направленным в грудь ненавистной России, а сегодня ты беглец, спасший свою шкуру и ищущий приюта и покровительства у старых своих союзников и друзей здесь, в Берлине, — говорил взгляд фельдмаршала, в то время как тонкие губы под шевелящимися седыми усами произносили слова вежливости.

У старых друзей! Да, друзей, пока ты им необходим. Ты им нужен был в 1909–1911 годах, когда генерал Гофман в бытность твою военным атташе турецкого посольства в Германии, играя на твоем самолюбии, на твоих слабостях, сделал из тебя преданного слугу германского империализма. Ты стал фанатичным поклонником пруссаческой муштры, энтузиастом германской доктрины. Да, ты, Энвер, стал верным и преданным учеником и прозелитом немцев. Ты, Энвер, настоял на приглашении в Турцию миссии Лимана фон Сандерса в тринадцатом году. Ты, Энвер, верно и последовательно слушался во всем фон Фалькенгейма, бросал все воинские силы на выполнение его бредовых захватнических планов, превратил Турцию в колесо империалистической военной машины.

Но сейчас нечего фельдмаршалу напускать на себя неприступный вид и со снисходительностью взирать на Энвера. Положение Германии после Версальского договора тяжелое, даже бедственное, вся крепость империи расползлась по швам. Несчастия Турции вызваны в конечном итоге немцами.

И Энвер заговорил о том, что позор Мудросского перемирия падет на головы изменников и малодушных кемалистов, что он, Энвер, еще популярен в своей стране и сейчас.

— Дайте мне четыре дивизии — и Блистательная Порта снова воспрянет, а древний воинский дух заставит трепетать врагов Турции. Жалких трусов кемалистов и их Кемаля сдует ветром истории, точно пушинку.

Нечаянно глаза Энвер-паши встречаются с глазами фельдмаршала.

Энтузиазм, горячность угасают сразу. В глазах фельдмаршала полнейшее равнодушие. Да и сам Энвер отлично все понимает: султанат пал, турецкий народ не желает проливать кровь за авантюры своих правителей, нация истощена, ресурсы исчерпаны. Германия высосала из Турции все соки, и теперь осталось выбросить никому не нужную кожуру. Когда плод съеден, косточку выплевывают. И Энвербей с отвращением и ужасом почувствовал себя такой косточкой.

— Вы сыграли вашу роль, господин Энвербей, — говорит фельдмаршал. — Отныне Турция попала во власть вашего злейшего ненавистного врага — Британии. Сейчас и десять дивизий не помогут. Рейхсвер, генерал Ганс Сект не даст нам с вами и одного немецкого солдата. Да и где взять? Мы только начали восстанавливать нашу военную силу под злобными взглядами аргусов из штабов Америки, Британии, Франции. Мы в подполье, увы! Вы сами знаете: то, что мы вымолили в Версале, и то, что называется рейхсвером, — ничто. Сто тысяч штыков — детские игрушки, а у нас революция, бунт. Дайте нам навести порядок у себя сначала. Но помните: единственное спасение вашей несчастной родины — Германия, могущественная, вооруженная до зубов Германия. История впрягла Турцию и Германию в одну колесницу, и наше будущее — вместе. Без Германии Турцию сотрут с карты мира.

Опустив голову, Энвербей мрачно смотрел на носки своих сапог. Громкие фразы он пропускал мимо ушей. Что в них пользы? Зачем он шел сюда? Унижаться?

Он чувствовал полное опустошение. Да, уже третий год он, могущественный диктатор Турции, не руководил событиями, а события влачили его по земле, точно дикие кони беспомощного всадника, выбитого из седла. После победы Антанты он бежал из Стамбула, постыдно скрылся за границей. Какие только усилия он не делал, чтобы вернуть прошлое!.. Опытный политик, он ухватился за лозунги национально-освободительного возрождения. Он предложил свои услуги, свой опыт управления государством, свой опыт военного. Он провозгласил высокие идеалы религии ислама, он… Но этот выскочка, этот хитрец Кемаль-паша презрительно отверг его. Как он сказал: «Политическая падаль!» Это он, Энвер-паша, — звезда Турции, зять халифа, вице-генералиссимус — падаль. Кулаки Энвербея сжимаются. О если бы он знал! Он тогда приказал бы расстрелять выскочку Кемаля за… Да мало ли за что… хотя бы за связи с англичанами… Отвратительно! Сейчас он встанет и уйдет.

— Мы, молодой друг мой, с вами прежде всего военные, — снова звучит голос фельдмаршала, — и не только военные, но и политики. И мы с вами понимаем, что ваша карта — младотурок — бита. В Турции на сцену пришли новые силы. Они те же, что и ваши, но они в другой обертке, и ваша ошибка, друг мой, что вы вовремя не переменили обложки… курса, так сказать.

Энвер встает.

Высоко поднятые брови показывают, что фельдмаршал несколько удивлен поспешностью, с какой его «молодой друг» хочет прервать беседу.

— У меня есть к вам кое-какие предложения, — говорит он медленно, делая ударение на слове «предложения». — Мои предложения состоят в следующем, — фельдмаршал раскрывает аккуратную кожаную папку с вытесненными в верхнем уголке вензелями, берет листок, исписанный каллиграфическим почерком, и. заглянув в него, продолжает: — Дорогой мой друг, Энвер-паша! Повторяю: Стамбул, Дарданеллы, Анатолия — вне нашей… гм-гм… орбиты, и вашей также. Сейчас мы смотрим дальше и глубже. Однако… — И после маленькой, но внушительной паузы он говорит значительно, чеканя слова: — Надо поднять весь мусульманский Восток против англичан, поднять миллионы, десятки миллионов мусульман… Индия, Иран, Туркестан…

Молча смотрит на фельдмаршала Энвербей.

— Мы в свое время недоучли, — продолжал фельдмаршал, — самого важного фактора. Индия! Кайзер много говорил об этом, но никогда практически не принимал мер. Все силы мы бросили на Запад, а Восток у нас оставался второстепенным участком… До Индии мы не дотянулись. А ведь Индия — сердце британского льва. Удар по Индии — и лев издох. О! Так миллионы могучих германцев разрушили, растоптали Римскую империю. Так миллионы мусульман разрушат Британскую империю. Сотрут с лица земли!

Энвербей поднял глаза. Они блестели от внутреннего возбуждения. Переход от полного равнодушия, апатии был слишком неожиданным. Правая щека подергивалась. Дыхание стало прерывистым и хриплым.

— Но идея… вообще… — Он, как всегда при волнении, начал заикаться. — Где армия… оружие… я… мы… руководитель?

— Вы руководитель!

— Я?

— Вы. Именно вы! Мусульманин! Зять халифа всех мусульман… И… военный прусской школы, блестящий военный, без комплиментов. Какое сочетание!

— Тогда… — пробормотал Энвер. Внутри все горело. Мысль овладевала им, захватывала его.

— Мы — деловые люди, — продолжал фельдмаршал, — не мечтатели, не прожектеры. — Он нажал кнопку звонка. Мгновенно в дверях выросла фигура адъютанта. — Пригласите подполковника Николаи. — Повернувшись к Энверу, фельдмаршал продолжал: — Мы знаем, что Турция рассеяла еще в начале века свою агентуру в Индии, Кашмире, Афганистане, особенно в Туркестане, Казани, Сибири, Астрахани, Крыму. У вас всюду есть люди, верные люди. В Туркестане находятся тысячи офицеров-турок, еще не вернувшихся из русского плена. Прекрасные специалисты, прекрасные воины. Им надо дать только солдат, храбрых, фанатичных. Но… минуту… Позвольте вас познакомить.

2
{"b":"201240","o":1}