ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Уродливая любовь
Подмосковье. Эпоха раскола
Агрессор
Покровители
Практическая характерология. Методика 7 радикалов
Эмоциональный шантаж. Не позволяйте использовать любовь как оружие против вас!
Мозг. Такой ли он особенный?
Кукушка
UX-дизайн. Практическое руководство по проектированию опыта взаимодействия
Содержание  
A
A

В частности, Петр Кузьмич, например, знал, что два крупных нарушителя, перешедшие персидскую границу на чужом участке, к югу от Серахса, переправились спустя месяц через Аму–Дарью у Хаурбе и отдыхают сейчас у бывшего деятеля младобухарцев джадида Заккарии Хасана Юрды Давлятманда в его летнем саду в Бурдалыке. Петр Кузьмич знал даже больше того. Он знал, где и когда нарушители останавливались в песках, какое воззвание читали калтаманы на колодцах Джаарджик, и что один из нарушителей избран сардаром всей армии ислама, и что армия в ту же ночь разбежалась, и у чьей юрты нарушители вышли в приамударьинскую базисную полосу. И вовсе не потому, что Петр Кузьмич был Шерлоком Холмсом. Он терпеть не мог шерлокхолмсовщину и остерегался как огня шпиономании. Но на большой карте Петр Кузьмич очень точно отмечал малейшее передвижение на приграничной территории каждого подозрительного, и не только на советской стороне, но и по ту сторону границы.

Контрабандисты испытывали священный трепет при имени Уруса. Они с ужасом шептали, что весь участок границы для контрабанды закрыт, потому что, даже если и сумеешь через границу перейти, все равно тебя в двух–трех переходах от нее заберут в пустыне, и… товар пропал. С приходом Петра Кузьмича на заставу нарушители рисковали прорываться через границу только с боем, ценою большой крови… А контрабандист не очень–то охотно рискует головой.

Такие пограничные стычки Петр Кузьмич называл «звонком». А какая же это диверсия, если вокруг нее звон. И Петр Кузьмич после каждого такого звонка мог скрупулезно точно следить, что произойдет дальше.

При переходе через границу последних двух нарушителей из Персии, ныне отдыхавших у старого джадида в Бурдалыке, звонка не было. Но вскоре они все же «назвонили» на железной дороге у станции Иолотань и на переправе через Мургаб. Они не дрались, не стреляли. Значит, они важные птицы. Петр Кузьмич предоставил им все удовольствия путешествия под палящим солнцем, по песку, безводью. Забирать их не стоило. Следовало выяснить, куда они пойдут, к кому.

Бурдалыкский младобухарец Хасан Юрды жил до сих пор смирно, тихо. В период бухарской революции двадцатого года держал себя «революционером». Впрочем, Петр Кузьмич знал, например, такую подробность: Хасан Юрды еще в двенадцатом году принимал участие в создании ежедневной газеты «Священная Бухара» и лично испросил у бухарского кушбеги — первого министра — приказ, повелевавший жителям ханства под страхом наказания подписываться на эту газету. С эмиром у Хасана Юрды, очевидно, были отношения не слишком враждебные, в восстании бухарцев 1918 года участия он не принимал. Сотрудничал Хасан Юрды и в очень правоверном оренбургском журнале «Дину маашрет», стоявшем на стезе проповеди ислама, собирал деньги на постройку соборной мечети в Самарканде, призывал в одной статье царское правительство запретить перевод корана на татарский язык, дабы не раскрывать тайн и премудрости ислама. Но после семнадцатого года против советской власти как будто не выступал. Колхоз не ругал. С басмачами и калтаманами как будто не путался. Жил себе тихо в своем саду в Бурдалыке. Такие, по крайней мере, сведения поступили на запрос Петра Кузьмича из Чарджоу. Что же понадобилось гостям из Персии у бурдалыкского «революционера»?

А вести шли отовсюду неутешительные. Граница — ниточка. Долго ли ее порвать? Ниточка трепетала и извивалась, рвалась. Банды с боем прорывались через границу. Калтаманы наглели. Помуполномоченного Мусагитов поехал в аул изымать оружие у контрабандистов. Около дома его внезапно стянули с коня и убили тремя выстрелами. Погиб хороший командир. Убийца оказался контрабандистом Хурамом Рахмат Али. Он захватил наган и на лошади Мусагитова переплыл Аму. Недавно на переправе пограничники обнаружили плот с нарушителями и обстреляли его. Но нарушители попрыгали в воду. Нескольких выловили. Один из них назвался Энгбрехтом Петром Самуиловичем, из немцев Поволжья. Перевозчик Байшариф Араб, переправлявший нарушителей, убит. Кто он был — друг или враг? Байшариф был с виду такой приятный, доверчивый, добродушный. Скверно. По всем данным, генгуб Герата Абдуррахим друг Советов. Он, судя по сводкам, приказал распустить банды Керим–хана и Джунаида. Но он пальцем о палец не ударит, когда дело касается налетов банд на советские аулы. Известный калтаман Машад Али пришел из–за границы и захватил в ауле Карабаба сто семь верблюдов и двадцать лошадей. Сам страшный Сеид Батур после съезда калтаманов на колодцах Джаарджик напал с пятнадцатью всадниками на совхоз и угнал сто двадцать телят. У станции Комарово калтаманы отбили у колхозников две с половиной тысячи баранов… Могут сказать: воюют по мелочам. Но и комариные укусы раздражают. Колхозные животноводы нервничают, не могут спокойно жить. Да о каком спокойствии можно говорить! По Таджикистану мечется Ибрагим–бек со своей волчьей стаей басмачей. Есть сведения, что его разъезды видели под Байсуном и Гузаром. У Петра Кузьмича появилось неприятное ощущение в спине. Байсун и Гузар — это же тылы его погранкомендатуры. И около Бухары, и около Каршеи появились банды. Грабят колхозы, убивают активистов. Вся граница Туркестана в огне. С иомудами у Каспия идет настоящая война. В Киргизии кулацкие выступления. В Южную Киргизию из Китая снова пробрались курбаши Турдыгалиев и Абдулла Понсат. Старые знакомые. В двадцать первом Петр Кузьмич их гонял по долине Алая. И сейчас около Иркештама — знакомые места — зарезали пять милиционеров, убили пулеметчика. Да, империалисты затеяли большую игру. Поход против колхозов. Хотят сорвать борьбу за хлопковую независимость… События принимали серьезный оборот… Но Петр Кузьмич был молод, а молодости свойственно и в смертельной опасности находить удовольствие. Он порой даже бравировал жизнью, но сейчас он понимал, что жизнь принадлежит не только ему. Он сдерживал свое лихачество. Прежде всего граница, ответственность за границу. Он закрыл свой участок границы на замок. Он должен все сделать, чтобы соседние участки были тоже закрыты.

Петр Кузьмич был сторонником психологической разведки. Он действовал не столько клинком, сколько умозаключениями. Петр Кузьмич собрал все данные, сложил все слагаемые — два неизвестных диверсанта, плюс один младобухарец, плюс географические карты, плюс положение в кишлаках и селениях по ту сторону границы — и сделал вывод: готовится крупный прорыв в направлении, имеющем конечную точку Бухара. Надо во что бы то ни стало сорвать этот прорыв. Надо, выражаясь пограничным жаргоном, прихлопнуть пауков в норе… обезглавить заговор. Только кто голова его?

Дальше станет видно, насколько был прав Петр Кузьмич. Сейчас он читал, слушал, поглядывал из окошка на пограничные холмы и думал.

Прежде всего надо узнать, о чем шел разговор у младобухарца в Бурдалыке.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Приказали слона посадить в корзинку.

Х у д ж а н д и

Огонь можно разделить надвое.

Но разве разрежешь воду?

Х а ф и з

Пароход ревел в ночи.

Звезды засыпали бархат небосвода, но темно было так, что даже деревья не различались, а только угадывались. Листва тихо шелестела где–то вверху, и птичка попискивала во сне…

Пароход ревел и ревел, и все в груди Зуфара переворачивалось. Почему–то никогда ему еще не делалось так тоскливо. Черная густая вода катилась во тьме.

Воды Зуфар не видел, но слышал ее. Она даже не плескалась, она даже не журчала. Вода, словно черное масло, тяжело текла мимо.

Сирена парохода ревела. Приамударьинские туркмены знают: пароход застрял на мели, пароход зовет лоцмана.

Зуфар сел на одеяле. Он слушал рев парохода и смотрел в темноту. Он знал — ничего серьезного. Пароход утром снимется с мели и поплывет своим путем. Он поплывет по широкой желтой Аму, и плицы колес бойко зашлепают по желтой воде, в лицо будет хлестать ветер, а желтая стремнина течения вырываться взбитой пеной, как из–под мельничного колеса.

134
{"b":"201243","o":1}