ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Теперь у губернатора даже лысина побагровела.

— Али Алескера?

— Именно Али Алескера, — вмешался Гулям. — Мою жену похитили из Баге Багу, поместья Али Алескера. Али Алескер замешан в похищении. И разве Али Алескер не английский прихвостень? Я требую…

— Но Али Алескер? Я ручаюсь за него, — расстроился губернатор. Потрясающее недоразумение! Господин Али Алескер — мой личный друг. Арестовать уважаемого человека! Что скажет Тегеран? Буря негодования в меджлисе. Конечно, наш парламент, хоть и существует четверть века, никакой не парламент. Однако шума наделать господа депутаты могут много… И наконец, вы так говорите потому, что не знаете законов высокого персидского государства. Я просто не могу. Али Алескера… немыслимо…

Генгуб осекся и выпучил глаза.

Консул объяснил:

— Имеются доказательства, что жена векиля Настя–ханум здесь, в Мешхеде, и привезена она в город самим Али Алескером. И это известно всему Мешхеду. Сегодня в одиннадцать утра у черного хода вашего дворца Али Алескер высадил из своей машины женщину и вошел с ней во дворец… В чем же дело?

Каждое слово консула заставляло губернатора подпрыгивать в кресле. Слова хлестали его. Он усиленно потел и пил кофе.

— Увы! — промямлил он наконец. — Какое ужасное предательство! О друг мой, Али Алескер! Есть ли в Персии человек, которому можно теперь довериться… Подумать только, что лучший друг дошел до такого… Использовать мой дворец, оплот шахиншахской власти и высшей морали, ради своей… О Али Алескер, ты не друг мне больше!

Негодование свое генерал–губернатор проявлял так бурно, так правдоподобно, что ни Гулям, ни консул не поверили ни единому его слову.

Гулям даже застонал. Он вскочил:

— Она у вас во дворце! Берегитесь…

Губернатор отлично владел собой. Пропустив мимо ушей возглас Гуляма, он продолжал:

— Горе! Какое непотребство! О друг мой Али Алескер! Как мог ты опозорить себя!

Очень сухо, очень официально консул сказал:

— Позволю выразить уверенность, ваше превосходительство, что супруга господина векиля немедленно прибудет сюда… в консульство.

Сразу же губернатор прервал свои жалобы и совершенно спокойно проговорил:

— Помещика Али Алескера больше нет в моем дворце. Он отбыл к себе.

— А Настя–ханум? — воскликнул Гулям.

— Очевидно, мадам, нанеся визит нашим супругам, отбыла в машине вместе с господином Али Алескером…

— Я не верю ни единому вашему слову.

— Если вы настаиваете, я немедленно дам распоряжение начальнику жандармерии обыскать дом Али Алескера… Но… газеты… Вы забыли про газеты. Сорвутся с цепи наши газетчики… Болтуны… Ни один из них не говорит правды. Позвольте вас предостеречь, господин Гулям… Газетчики затопчут имя вашей супруги в грязь.

— Говорю вам, ее похитили, прикажите арестовать Али Алескера… Он авантюрист!

— Али Алескер — уважаемый человек, и притом иностранный подданный.

— Как иностранный подданный? Какой страны?! — в ярости воскликнул Гулям.

— Не столь важно… словом, иностранный подданный. Персона грата… Дипломатическая неприкосновенность. Тем не менее насчет обыска приказ я отдам… Желаю всего наилучшего.

Не приняв протянутой генерал–губернатором руки, Гулям стоял перед ним. Странное спокойствие пришло к нему. Он медленно проговорил:

— Вы… останетесь здесь, в этой комнате, и дадите приказ начальнику жандармерии… Вы не тронетесь с места, пока моя жена не войдет сюда… в эту комнату.

Кисло улыбаясь, губернатор поглядывал то на Гуляма, то на консула.

Неслыханное обращение с губернатором провинции персидского государства! Следовало возмутиться, поднять крик! Но взгляд Гуляма говорил красноречивее слов. Аллах всевышний знает, что скрывают в своих мыслях пуштуны. Про них говорят: «Самые неукротимые, самые безрассудные в гневе, самые кровожадные». Губернатор попятился и плюхнулся в кресло. Рука его потянулась к серебряному подносу.

До приезда жандармского начальника, долговязого, чисто выбритого, в щеголеватой форме, никто больше не произнес ни слова.

Начальник не мешкал ни секунды. С невозмутимым видом он выслушал дикую ругань своего шефа. Мускул не дрогнул на его выхоленном лице. «Слушаюсь… Обыскать дом помещика Али Алескера, что рядом с садом Хан Набие, обнаружить даму по имени Настя–ханум, доставить со всей предупредительностью сюда. Будет исполнено!» Он исчез. Несколько мгновений в комнате стоял звон его серебряных шпор…

Губернатор заговорил не раньше, чем осушил еще одну, бог весть какую по счету, чашечку кофе. Он молодцевато вскочил, отряхнулся и сказал:

— Итак, все… к обоюдному удовольствию. Теперь я вынужден покинуть вашу гостеприимную кровлю. Благодарю за приятную беседу. Изысканные темы… Прелестные собеседники. Никогда не забуду!

Слова «Никогда не забуду!» выдавил из себя губернатор с угрозой.

— Его нельзя выпускать… — в отчаянии скороговоркой сказал Гулям консулу.

Он говорил на пушту. Но, по–видимому, господин губернатор все понял. Он пожимал руку афганцам так, будто прикасался к змеям.

Но консул вежливо и в то же время почти силой усадил его снова в кресло:

— Мы в восторге видеть вас у себя, ваше превосходительство. Позвольте нам еще насладиться лицезрением вашей особы. Мы так редко видим ваше превосходительство.

Их превосходительству оставалось вздохнуть и подчиниться. Впрочем, кофе у консула был превосходный — настоящий «мокко». С Маскаренских островов…

Да, губернатор ничуть не огорчился. Иногда неплохо «подложить дохлого осла» господину Анко Хамберу. Губернатор утешил себя, что заручился железным алиби. Он находится в гостях у афганцев и ничего не знает. И если, в конце концов, Анко Хамбер интересуется этой рыжей большевичкой, то нечего путать его, губернатора, в свои дела.

Он не удержался и захохотал. Он представил себе лицо Анко Хамбера и Али Алескера, когда начальник жандармерии у них из–под носа уведет красавицу.

— Хо–хо–хо! — рычал он.

Губернатор не счел нужным поделиться причиной своей веселости с невежливыми афганцами. Он им еще припомнит неслыханное обращение со своей губернаторской персоной. А пока не лучше ли посбить с них спесь, подпортить им настроение?

— Не сочтите за назойливость, господин консул, — сказал он. — Что там за афганский караван?.. Где–то в районе… Хафа?.. Вы в курсе?

Консул быстро взглянул на Гуляма и небрежно бросил:

— Нет, я не в курсе. А о каком караване вы изволите говорить, ваше превосходительство?

— Караван с контрабандным оружием…

— Да? — разыграл довольно неловко удивление консул. — И вы считаете, что караван… с контрабандой?

— Боюсь серьезных осложнений. Луры из охраны каравана застрелили жандармов, когда они хотели проверить вьюки. Пролилась кровь… Владелец каравана ответит перед законом…

Консул посмотрел на Гуляма.

— Возможно мирно уладить инцидент?..

— Закон остается законом. Тегеран отдал приказ арестовать владельца каравана. Кто бы он ни был, его предадут военному суду… Груз конфискуется. Семьи убитых возмущены… Вопиют о мести…

Гулям перебил:

— Семьи убитых жандармов уже предъявили цену крови?

Негодованию его превосходительства не было границ. Все цветы красноречия он посвятил обличению порока мздоимства и взяточничества.

Горячая губернаторская речь никакого впечатления на консула не произвела. Он нетерпеливо спросил:

— Сколько?

— Но случай весьма серьезный.

— Сколько? — повторил вопрос консул.

В соседней комнате послышался звон шпор. Прибыл начальник жандармерии. Его попросили войти.

Губы жандарма прыгали. Он доложил:

— В доме помещика Али Алескера ханум не оказалось.

— Что такое?! — завопил губернатор.

— Господин Али Алескер отбыл с ханум в английское консульство. На набережной канала у священного квартала против усыпальницы Гарун–аль–Рашида автомобиль господина Али Алескера врезался в толпу богомольцев. Разгневанные священнослужители и прислужники перевернули автомобиль. Господин Али Алескер получил ушибы. Дама исчезла…

90
{"b":"201243","o":1}