ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Суд. 11. «Речь идет о встречах с разведчиками в Лондоне, на которых П. облачался в сшитые для него военные мундиры английской и американской армий, фотографировался в них, знакомился с документами на случай вступления в подданство Британии или гражданства США, получил заверения, что после окончания его работы на территории СССР ему будет гарантирована соответствующая должность…»

Шпион. 11. Закрепление агента идет по нескольким направлениям: фото в мундире — это компромат против П., документы на гражданство за рубежом — это стимул к работе со спецслужбами, должность в будущем — это выражение доверия к нему. Документы готовятся по согласованию с правительствами, а это означает, что спецслужбы убедили верхи власти в своих странах на всех уровнях в том, что П. — ценный агент.

Турнир. 11. Фото в мундире, документы, будущая должность — это все форма «мягкого давления» на агента: работай — и заслужишь. «Московский агент» имел от спецслужбы Канады вначале документы-липу, а затем подлинные, когда… «заслужил».

Суд. 12. «Я обращаю внимание на эту дальновидность П., который на суде настойчиво открещивался от своих намерений бежать на Запад».

Шпион. 12. Эксперты западных спецслужб отмечали почти фантастическое желание П. навредить Советам как можно больше. Заявление главного обвинителя на суде «лило воду на мельницу» честного сотрудничества его с Западом.

Турнир. 12. П. не мог уйти на Запад и даже обещать сделать это конкретно по дате и месту. Он знал, что нужен им в СССР. И это устраивало советскую сторону: вывести контакты с разведкой в Союз, причем в нужное время.

Суд. 13. «П. сослался на суде на то, что он в 1961 году трижды выезжал за границу, но не стал невозвращенцем… что СИС делала предложение П. остаться в Англии, но он его отклонил…»

Шпион. 13. Предложение остаться в Англии не более чем «любезность» со стороны западной разведки, хотя такое внимание стимулирует работу агента и в то же время проверяется его реакция на желание работать в своей стране подольше.

Турнир. 13. «Трижды» — это закрепление отношений П. с СИС и ЦРУ для твердой убежденности их в полезности агента. В то же время это был этап советской разведки в переводе работы с западными разведками в Союз. «Московскому агенту» также предлагали остаться в Канаде или в США, однако мотивом сотрудничества у «агента» был материальный интерес, а не жизнь за рубежом.

Суд. 14. «В 1961 году необходимость побеге П. еще не созрела. Иностранным разведкам П. нужен был именно в СССР как источник информации. К тому же и не набежало еще солидное вознаграждение за его труды…»

Шпион. 14. На Западе считали, что П. не был приманкой для спецслужб. Заявление на суде подтверждало это мнение для тех, кто верил, что П. жаждал денег, и много.

Турнир. 14. «Честность» агента, даже арестованного, подтверждается его несогласием работать с правосудием и повышает к нему доверие со стороны его «хозяев» на Западе.

Суд. 15. «П. получил от Карсона пакет с фиктивным советским паспортом па случай перехода на нелегальное положение и инструктивное письмо, в котором иностранные разведчики требовали данных о состоянии обороны столицы… и войск Московского военного округа».

Шпион. 15. Паспорт был фиктивным, но это могли определить только специалисты. II. этот документ давал право быть уверенным в своей безопасности и воспользоваться им в случае необходимости.

Турнир. 15. Паспорт говорил советской стороне о том, что агент пользуется доверием на Западе. Паспорт и задание — это одно звено в цепи эффективного использования агента западными спецслужбами.

Суд. 16. «О том, что П. вынашивал план побега на Запад… свидетельствуют его переговоры с иностранными разведчиками, обсуждение с Винном вариантов побега при помощи подводной лодки и другим путем, настойчивые попытки выехать в загранкомандировку в течение 1962 года, получение советского фиктивного паспорта…»

Шпион. 16. Беспокойство агента на Западе воспринималось как естественное желание обезопасить себя на случай провала. Отсюда все эти разговоры и возможные выезды за рубеж на выставки в США, Бразилию и т. д. Однако отсутствие реальных возможностей на выезд за рубеж заставляло спецслужбы расширить работу с агентом в Москве.

Турнир. 16. П. работал над выявлением каналов проникновения в СССР посланцев СИС и ЦРУ, а его планы возможных выездов за рубеж на выставки — это способ держать спецслужбы в напряжении и активизировать их работу с ними в Союзе по различным каналам связи — тайникам, «моменталкам», посредникам. Советская сторона изучала формы связи, собирала данные на кадровый состав разведок Запада па территории Союза и за рубежом для их компрометации и дискредитации спецслужб и правительства Англии и США в целом.

Суд. 17. «В августе 1962 года в письме в разведцентр П. жалуется, что его положение становится тревожным, и просит дать подробные данные о том, какое вознаграждение он получит за свою работу и как конкретно будет обеспечен на Западе, когда сможет туда выехать…»

Шпион. 17. Тревожное состояние агента — это нормальное явление, однако до определенного предела. П. знал уже в то время, что им интересуется КГБ, но надеялся, что его работа в военной разведке станет прикрытием при его проверке органами госбезопасности. Именно так он успокаивал западные спецслужбы.

Турнир. 17. «Тревожность» позволяла советской стороне стимулировать западные спецслужбы обсуждать с П. конкретные каналы побега на Запад. Этим письмом и ответом на него П. задокументировал для органов госбезопасности условия приема агента в Англии и США после возможного ухода за рубеж.

Суд. 18.«.. 22 октября 1962 года советские чекисты положили конец всей этой тонко задуманной и тщательно разработанной шпионской операции».

Шпион. 18. Эта дата стала известна Западу значительно позже. С августа П. был вне поля зрения западных спецслужб. Так, 2 ноября «органы следствия провели эксперимент с тайником» на Пушкинской улице, где был взят с поличным сотрудник американского посольства.

Турнир. 18. В любом случае П. — подстава, либо он стал активно сотрудничать с органами после задержания (например, в начале августа). Задержание американца на тайнике — это акция запрограммирована советской стороной для документирования шпионской работы Запада на территории СССР.

…Мотивы мотивами, но интерес любой разведки состоит в возможностях потенциального источника информации.

Конечно, инициативный выход Пеньковского на спецслужбы Запада упрощал им выяснение характера доступа заявителя к информации.

Однако эти службы должно тревожить вечное сомнение: а не подстава ли такой инициативщик? И тогда вступает в силу правило: убедиться, что человек работает с ними честно. Это можно сделать, в частности, путем анализа получаемой от него информации. Проще говоря, если материалы наносят ущерб государству инициативщика, то, значит, он искренен в своем желании работать на Запад.

Ниже речь пойдет об информационных возможностях Пеньковского все в том же ключе по трем анализируемым источникам.

Суд. 19. «Между ним и П. состоялся откровенный разговор, в котором П. рассказал, а затем по предложению Винна изложил в письменной форме свои возможности по сбору сведений, интересующих английскую разведку…»

Шпион. 19. Инициативный выход П. на западную спецслужбу мог быть ею не поддержан, если бы не два момента: там знали, что П. — сотрудник военной разведки, и располагали сведениями о его попытках связаться с американцами в Турции и Москве.

Турнир. 19. Винн оказался не случайно поле зрения П. Такие люди, часто бывавшие в Союзе, обычно связаны со спецслужбами. П. в обращении к Винну (по подсказке нашей госбезопасности) действовал наверняка. Через этот канал связи он довел до Запада свои интригующие любую разведку информационные возможности.

Суд. 20. «В июне в Лондоне П. передал Винну пакет с новыми секретными материалами… и имел пять встреч с представителями разведок… Он рассказал о своей прошлой работе, о военных учреждениях, выдал ряд важных сведений, военную тайну СССР, получил высокую оценку иностранных военных…»

42
{"b":"201246","o":1}