ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Девочки с острыми шипами
Живые люди
Античный мир «Игры престолов»
А наутро радость
Пятый факультет. Академия Сиятельных
Искусственный интеллект на службе бизнеса
Тайна брачного соглашения
Последний вздох
Снежная Золушка

По улице шли молча, жадно глотая свежий сырой воздух. Первым заговорил Андреа, сконфуженно признался, что не понимает, с кем им надо сплотиться – с министерской шушерой, которая подпевает министру, с главным инженером Буховым, выпивохой, невеждой… И вообще.

— Что вообще? — поинтересовался Джо. — У партии могут быть высшие соображения, неизвестные нам.

— Только пути Господа неисповедимы. Партия не Господь Бог.

— Они действуют среди вражеского окружения.

Андреа зло поправил:

— Они сами создают себе вражеское окружение. Почему мы так ведем себя?

— Как ведем?

— Жалко! Ничтожно! Как бараны! Блеем послушно, повторяем их глупости. Нас превращают в людей второго сорта – мы радостно согласны. С какой стати? Мы такие же коммунисты, как и они. Чем я хуже Кулешова? Я не иностранец, я советский человек!

Это была не вспышка гнева – из глубины его души прорвался накопленный жар протеста, желчи. Он издевался над собой, над ними обоими, трусливыми подпевалами, — не смеют спросить, зачем убрали Хрущева, боятся поспорить, отстоять себя. Во что превратился он, Андреа, который никогда ни перед кем не гнулся?

— Давай-давай, — подначивал Джо, — займись борьбой вместо работы вроде Влада – много ли ты успеешь.

Он тоже мог размахивать кулаками и качать права: ему не дают проявить себя, любую инициативу зажимают, выгодные дела, предложения отвергают, не дают ходу. Ему тоже неприятно слышать от Бухова, что компьютеры – это ваши еврейские штучки, не для русского человека, что роботы – евреи, у них еврейское мышление. И Джо Брук терпит. У него нет альтернативы. Он приехал сюда строить социализм, и если нет других, он будет строить его вместе с идиотами и подонками.

— Социализм, построенный подонками? Это нечто новое в строительстве.

— Тебя избаловали аплодисменты, — сказал Джо. — Ты думал, что так будет все время. Нет, милый мой, привыкай к неуспеху.

— Смириться? То есть потерять себя?

— Наоборот – сохранить. Влад не смирился, ушел из науки – и что?

— Влад счел, что борьба важнее. Я уважаю его выбор.

Но Джо понесло:

— Если бы ты не бился за директорство, мы бы постепенно ужились с Кулешовым, он все же лучше Бухова.

У Картоса воинственно поднялись усы, надменно откинулась голова – малый рост, да разве бывает малорослым король? Основатель современной микроэлектроники, великий и несравненный предводитель нового направления, новой эпохи! С какой стати он должен с кем-то уживаться? Разве он не доказал свое право на руководство? Его признал сам Хрущев, какого же черта, он будет или хозяином, или никем…

Никем – это должно было что-то означать; что именно, Джо не знал. Разговор оборвался, и вдруг Джо тихо спросил:

— Ты скучаешь?

Андреа выматюгался впервые в жизни, старательно, с наслаждением выговаривал он эти русские слова.

— А я скучаю, — еле слышно пробормотал Джо.

XXXIII

К тому первому разговору Энн тщательно подготовилась, отрепетировала свои доводы, возражения, однако все пошло совершенно непредвиденно – Андреа не закричал, не возмутился, ходил по комнате, недовольно бормоча: вполне возможно, что Хрущев в связи с письмом вызовет его в Москву, тогда он и поговорит о разрешении на отъезд, конечно, две просьбы – плохо, но, может, и хорошо, хоть одну да выполнит. Выходило, что решение Энн уехать не вызвало у Андреа ни вопросов, ни возражений, его удручала лишь процедура – то, как этого добиться. Впрочем, буркнул, что и сам бы уехал, если бы мог.

Судя по некоторым замечаниям Картоса, он тогда уже понимал, что положение осложнилось и переломить отношение к центру даже Хрущеву будет нелегко, противодействие аппаратчины возрастает. Помощь Хрущева могла лишь временно остановить кулешовых. Что же касается частной просьбы, тут шансов больше, тут Хрущев может пойти на широкий жест, отворить калитку, позволить Энн вернуться к детям. Допустим, под видом разрешения навестить… Словно обсуждая условия эксперимента, Андреа позволил себе представить ход событий: рейс Москва – Нью-Йорк, пересадка в Амстердаме. Она посмотрит там то, что Винтер им не позволил. Вероятность получить разрешение, по его предположениям, фифти-фифти.

Энн потом призналась Але, что деловой тон мужа снял тяжесть с ее души, все стало простым и легким. Но она вдруг увидела и то, чего не замечала: лиловые набухшие вены на висках Андреа, лицо, изношенное работой, на котором бравые усики выглядели почти пошло.

Вдруг она уверилась, что уедет, что он все устроит.

— Ты плохо выглядишь, — сказала она. — Тебе надо в санаторий.

Ей хотелось погладить его по голове, кто бы мог подумать, что его литую черную шевелюру нарушат серебристые проблески. Она с жалостью рассматривала былое вместилище своей любви. Вспомнилось, как сидела на полу в коридорчике перед запертыми дверями его кабинета, подслушивала: он пел для себя под гитару, от этого одинокого пения у нее катились слезы, отчаянно-счастливые, сладкие слезы.

Был музыкальный вечер дома у Джо. После музыки “Битлз”, обожаемых Андреа, его осторожно принялись уговаривать заняться новой машиной. Ему льстили – только он и вытянет. Андреа размяк, обещал подумать. Ради этих ребят он на многое мог пойти, правда тут же заворчал:

— Поразительно, как легко вы принимаете унизительные условия. У вас на все готово оправдание – во имя дела. Ваши родители так же покорно сидели и ждали ареста.

— А что они могли сделать? — спросил Марк.

— Бежать. Хотя бы бежать.

— Куда?

— Куда угодно.

— Легко сказать.

— Я знаю, что говорю.

Марка затолкали, задергали, чтобы не спорил.

— Рабская психология, — настаивал Андреа. — Интересы дела выше интересов личности – это мораль рабов.

— Что же, по-вашему, интересы личности выше?

— Конечно, — не задумываясь ответил Андреа. — Выше интересов личности ничего не должно быть.

Его утверждения отпугивали, они не вязались с детства усвоенными понятиями, что жизнь их принадлежит Родине, партии.

— Если таковы ваши убеждения, ради бога, жертвуйте собою. Но требовать этого от каждого нельзя. Вы ничем не обязаны ни правительству, ни народу. Вы свободные люди, поймите это.

Вокруг него ходили на цыпочках, льстили, принося свежие известия о триумфальном шествии их машины “10–01”, “Шехерезады”, как называли ее. Ракетчики, атомщики, подводники, авиаторы хвалили ее, требовали.

Отношения с главным инженером объединения не складывались. Характер у Бухова был вздорный. Хорошо хоть генеральный директор сдерживал его. Директор говорил Картосу: “Ваша заступница и покровительница – “Шехерезада”. Из-за нее на совещаниях у самого Устинова возникают ваши имена”.

Однажды Бухов пригласил Картоса на охоту – “ради налаживания отношений”. Андреа согласился. Никого не убили, зато в охотничьем домике их ждало роскошное застолье. Бухов принял еще в лесу. Количество водки, которое он мог выпить, ужасало Андреа. Он обнимал Андреа и умилялся: откуда вы прилетели к нам? как попугайчики в тайге.

Перейдя за литр, Бухов поклялся застрелить свою жену за то, что изменяет ему с грузинами и евреями. Допытывался у Андреа, на чью разведку он работает, правда ли, что Берия спас его. Ну если не Берия, то Сталин-то спас, и провозгласил тост за великого Сталина, потребовав, чтобы Картос выпил за своего спасителя. Между прочим, если Сталин приблизил к себе Берию, значит, так надо было, Берия держал всех в страхе – и был полный порядок.

— Я понимаю, у тебя конспирация. А вот я всем говорю: я сталинист. Ленин много болтал, Сталин сделал нашу державу великой.

Когда генеральный директор заболел и вышел на пенсию, вместо него назначили Бухова, хотя министр был против. Местное партийное начальство поручилось за Бухова как за твердого руководителя, на парткоме Бухов пообещал показать всем, что такое настоящий директор. “Обеспечивая тылы”, назначил своим замом сына секретаря обкома. Кроме тылов, нужен был, однако, и быстрый успех или хотя бы какое-нибудь звонкое многообещающее начинание. Неизвестно, кто ему посоветовал, но Бухов решил создать новый компьютер на основе американского образца. Вызвал Картоса и предложил возглавить работу. Андреа отказался: дескать, копировать – значит тормозить живую мысль коллектива, который лидирует в этой области. Бухов же доказывал: “американка” верняк, с ней не ошибешься, есть готовенький образец, полюбуйся, добыли в США кое-что из технологий, обещают еще. Упрашивал, сулил златые горы, такая мощная лаборатория может вести работы параллельно.

78
{"b":"201249","o":1}