ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Войдя в кабинет, Рамазанов, худой, черный, невысокого роста, бросает взгляд на Позднякова и снимает плащ.

— Садитесь! — Тихонов указывает ему на стул у стола.

— Спасибо, — Рамазанов невесело усмехается. — Я уже и так, считайте, сижу...

— Слушаю вас, Григорий Петрович...

— Насколько я понимаю, вы неплохо информированы о моем... деле... — медленно, с расстановкой начинает Рамазанов. — Я, как мог, старался оттянуть... сегодняшнее утро. И пришел я, чтобы отомстить... этим червям могильным, этим гадам!.. — Он уже не сдерживается, потрясает сжатыми кулаками, лицо его искажено ненавистью. — У них ни совести, ни закона — у сирот вырвать кусок из горла они способны, вдову ограбить!..

— Успокойтесь, Григорий Петрович, — говорит ему Тихонов. — Давайте по порядку...

— Давайте, — устало соглашается Рамазанов. — Я готов нести ответственность за свое преступление. Жаль только, что сам украл из своей жизни два года лишних, пока скрывался от закона... Глупость это была с самого начала...

— Где же это вы два года отсиживались? — спрашивает от окна изумленный Поздняков.

— Сначала в Калуге жил у друга, — повернувшись к нему, отвечает Рамазанов. — А потом в Лыткине — на даче у родственницы.

— И за такой срок к вам ни разу участковый не приходил? — снова спрашивает Поздняков.

— Приходил. Но дача большая, я на втором этаже находился. Без острой необходимости из дома не выходил, и то всегда в темноте, жил тихо, внимания не привлекал...

— Все равно непорядок! — Поздняков качает головой. — Участковый должен быть на своем участке не только засветло, он, как кот, в ночи все должен насквозь видеть...

Тихонов знаком просит его помолчать.

— Меня без участкового разыскали бандиты, — продолжает Рамазанов. — Поэтому я к вам пришел. Это они, сволочи, сделали в моем доме обыск!.. А потом и на даче меня нашли.

— Когда? — одновременно спрашивают и Тихонов, и Поздняков.

— Вчера вечером. Вот они-то не поленились подняться на второй этаж... — Он замолкает, закрывает глаза ладонью. Потом продолжает: — Шакалы!.. Они потребовали пять тысяч, а иначе грозились сдать меня милиции... Бандиты, за мой страх они хотели получить с меня еще одну плату!.. Только они не знали, что я и так уже запуган до смерти, дальше запугать меня невозможно... Они не знали, что, когда детей не видишь и жена крадется к тебе по ночам, как воровка, от этого страх жрет тебя пудами! И пропади она пропадом, такая воля, если она в тысячу раз хуже тюрьмы!..

— И что же вы им ответили? — нетерпеливо перебивает Тихонов.

— Я сказал, что деньги отдам сегодня — я же не ношу их с собою... И я твердо решил прийти к вам не с пустыми руками, а притащить их за шиворот, этих бешеных собак, чтобы они по крайней мере сидели рядом со мной, в соседней камере. Мне тогда тюрьма не покажется такой горькой...

— Где вы договорились передать им деньги?

— В кафе «Белые ночи».

— Когда, в котором часу?

— В два, — отвечает Рамазанов. — Через час, значит.

Поздняков вскакивает с места, всем своим видом являя нетерпеливую готовность задержать преступников. Но Тихонов медлит, качает головой:

— Боюсь, что вы, Григорий Петрович, допустили ошибку...

— В смысле? — настораживается Рамазанов.

— Зря вы прямо сюда пришли — жулики вполне могли вас выследить... Надо было позвонить из города.... — Рамазанов огорченно разводит руками. — Нам ехать в кафе нельзя. — Тихонов кивает на Позднякова: — Могут узнать... Ну ладно, группу я сейчас организую...

 

Резкий, пронзительный звонок. Тихонов оторвал голову от подушки и, не открывая глаз, нажимает на кнопку будильника. Звонок однако же тотчас повторяется. Тихонов открывает заспанные глаза и только тогда соображает, что это звонит не будильник, а телефон.

— Да, — сказал он в трубку хриплым голосом.

— Тихонов? — спрашивает голос в трубке. — Дежурный по управлению Суханов. Сегодня ночью в пятнадцатой больнице покушение на убийство. Полковник почему-то приказал сообщить тебе...

— Что там случилось, говори?! — Тихонов вскочил на ноги.

— Говорю же тебе: покушение на убийство! — гудит голос в трубке.

— А кто потерпевший?

— Потерпевший какой-то Лыжин... Машину я тебе уже выслал, только ты ее долго не держи... Слышишь?

Тихонов уже ничего не слышит, он стремительно бросил трубку на рычаг...

 

Тихонов в своем кабинете разговаривает с дежурным следователем прокуратуры.

— Буквально минут через десять Лыжин пришел в себя, — рассказывает дежурный. — Я его коротенько допросил... Но он опять потерял сознание...

— И что? — нетерпеливо перебивает Тихонов.

— Он закончил дела часов в одиннадцать и направился домой. Но около метро вспомнил, что не взял какие-то нужные записи, вернулся. Открыл дверь, только хотел зажечь свет — и выстрел... Сторожиха видела, как через забор перепрыгнул мужчина — высокий, плотный...

— Что-нибудь из лаборатории пропало? Следы остались? — деловито спрашивает Тихонов.

— Да вроде ничего не пропало. А следы кое-какие есть...

Звонит телефон. Тихонов снимает трубку.

— Все понял. Есть, быть построже. Немедленно выезжаю, товарищ полковник! — говорит он, вставая.

 

Тихонов сидит за столом Лыжина и допрашивает Позднякову.

— А где ваш лабораторный журнал?

— Я не знаю, — отвечает она растерянно. — Был всегда в сейфе.

Тихонов кивнул и продолжает:

— Сколько должно, было остаться препарата?

Анна Петровна пожимает плечами:

— Я не занимаюсь учетом...

— Хорошо, давайте вместе посчитаем. Из записей Лыжина видно, что всего получили 90 с чем-то граммов. 38,4 грамма передано для биохимических испытаний в виварии. Здесь, — Тихонов кивает на колбу с порошком, стоящую рядом, — 41,6 грамма... Итого: ровно восемьдесят. Куда же могли деться еще десять с лишним?

— Какую-то часть Владимир Константинович разложил в ходе эксперимента, его интересовала обратная динамика, — неуверенно говорит Анна Петровна.

— Допустим, — соглашается Тихонов. — Но ведь не весь же остаток?

— Я не знаю...

— Так, не знаете, — повторяет Тихонов. — Хорошо... У вас у самой был доступ к препарату?

— Нет, — отвечает она. — Весь полученный продукт Владимир Константинович держал в сейфе...

— Сколько ключей к этому сейфу? — спрашивает Тихонов.

— Один, — отвечает Позднякова, но, подумав, добавляет: — Я видела только один — у Лыжина.

— Значит, один... — сосредоточенно размышляет над ее словами Тихонов. И неожиданно спрашивает: — А кроме вас и Лыжина, в лаборатории никто не бывал?

— Никто... А почему вы снова спрашиваете? Я уже отвечала на этот вопрос...

— Да. Но я боюсь, что вы сказали неправду... — следователь говорит теперь совсем другим тоном. — Скажите, вы встречаетесь с кем-нибудь? Есть у вас друг? Поклонник?

— А какое это имеет отношение?.. — не желает отвечать Позднякова.

— Имеет! — резко говорит Тихонов. — Отвечайте!

— В таком тоне я вообще разговаривать отказываюсь! — возмущается Анна Петровна и встает. — Уже поздно. И я ухожу.

— Это вам только кажется, что вы уходите! — усмехается Тихонов. — Должен вас огорчить...

— Чем еще?..

— Я собираюсь ограничить... м-м... вашу свободу.

— Свободу? — растерянно переспрашивает Позднякова и опускается на стул.

— Именно так. Я вынужден вас задержать.

— За что? Что я сделала? В чем я виновата? — с искренним испугом спрашивает Позднякова.

— Вы сами это определите. Помните нашу последнюю беседу? — спрашивает Тихонов. — Вы тогда почти не желали отвечать на мои вопросы. А я просто не мог вам сказать, что первым испытателем метапроптизола стал ваш муж Андрей Филиппович Поздняков. Ему преступники дали выпить этот препарат и при этом чуть не убили его. А вчера, есть все основания так предполагать, они же совершили попытку покончить с Лыжиным. Мы не обвиняем вас, Анна Петровна, в совершении этих преступлений. Но какое-то участие, мы в этом не сомневаемся, приняли в них и вы.

75
{"b":"201253","o":1}