ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В конце 1959 года сообщения врачей из университета Кумамото о настоящей причине болезни взбудоражило всю Японию. Заводские охранники уже не могли чинить препятствия всевозможным комиссиям, которые прибывали сюда почти каждый месяц. Общественность вздрогнула, узнав, что содержание ртути в крабах, выловленных в заливе Минамата, составляет 35,7 ррм, в кефали – 10,6 ррм, в креветках – 5,6 ррм. Японское законодательство об охране природной среды допускает содержание ртути в рыбе не выше 0,4 ррм. А когда произвели замер в устье сточного канала, то оказалось, что концентрация ртути в нем равна 2010 ррм!

После шока от такого известия власти наконец пришли в движение. Нет, они не закрыли завода. Даже не потребовали объяснений у дирекции «Тиссо». Экономический департамент префектуры Кумамото лишь запретил продажу рыбы, добытой в заливе. Что касается лова, то это было оставлено на усмотрение самих рыбаков. А сама корпорация объявила, что в годы Второй мировой войны американские бомбардировщики потопили в заливе транспорт с боеприпасами, которые в то время выпускал завод. Загрязнение произошло из-за рассеивания в воде взрывчатых веществ. А так как завод работал на оборону страны, то залив должно чистить правительство.

Во вторую половину XX века Япония вступила сверхмощной технической державой. Самые большие танкеры, самые миниатюрные компьютеры, самые высокие здания (среди стран с высокой сейсмичностью), самые быстрые поезда… Однако, когда пришла пора подвести итоги безумного технического прогресса, японцам пришлось признать, что они много приобрели, но больше потеряли.

В заливе Тогонура, например, с 1967 года никто не отваживается купаться – вода здесь коричнево-красная от химических отходов. Рыбаки уходят на промысел за 50–60 километров от берега, но даже на таком расстоянии им попадаются уродливые рыбы невиданной формы.

В залив впадает речка Уруи, которую называют «чудом». Однажды репортеры газеты «Майнити» набрали в ней воды и проявили в ней фотопленку. Газета напечатала эти фотографии, сопроводив их подписью: «“Чудо” на реке Уруи произошло благодаря усилиям бумажных фабрик, которые превратили воду в реке в проявитель».

В 1976 году у жителей острова Цусима появились признаки болезни «итай-итай» – отравление кадмием.

Жители поселка Минамата подали в суд иск на корпорацию «Тиссо». В 1972 году, когда судебное разбирательство длилось уже четвертый год, было устроено выездное заседание. Судья с помощниками отправились за показаниями к больным, недуг которых не позволял им оставить дом и приехать в Кумамото.

Рассматривался иск и Ёсико Уэмура, и она рассказывала в суде следующее: «Моя дочь Токомо родилась в июне 1951 года. Через два дня после родов судорога свела тело девочки. Я обняла ее и подумала: вот согрею, судорога и пройдет. Но девочка корчилась все сильнее…»

Судья пришел в дом, чтобы допросить саму Токомо. Но единственный звук, который она научилась произносить за 21 год жизни, был: а-а-а. Да и не услышала бы Токомо вопросов судьи – она родилась глухой. Не мог решить судья, видит ли она его. В широко открытых, немигающих глазах девушки отсутствовала всякая мысль.

В маленьком соседнем дворе, покрытом щебенкой, судья увидел худого, угловатого мальчика. Неловко подбрасывая камень (который, видимо, служил ему мячом), он так же неловко пытался попасть по нему бейсбольной битой. Страшно искривленные руки не слушались, но мальчик упрямо, будто заведенный, продолжал подкидывать «мяч». Нескладные движения, которые он повторял с механической методичностью, вызывали ужас. А когда ребенок обернулся на оклик, судья увидел, что его подбородок покрывала уже седеющая щетина.

Судья долго смотрел на стареющего мальчика, а потом повернулся и тихо пошел со двора…

Потопление линкора «Новороссийск»

Этот мощный по тем временам линейный корабль под названием «Джулио Чезаре» (или «Юлий Цезарь») начали строить на верфи итальянского города Генуя еще в 1910 году. Предполагалось, что он станет третьим после возводившихся там же линкоров-гигантов – «Леонардо да Винчи» и «Конте ди Кавур». Закончили сооружение линкора довольно быстро – ровно через четыре года. Хорошо вооруженное и быстроходное судно водоизмещением 24 тысячи тонн развивало скорость до 22 узлов в час. У него имелись два трехствольных орудия и три двуствольных, три подводных торпедных аппарата, весь корпус линкора был бронирован.

100 великих катастроф (с илл.) - i_075.jpg

Линкор «Новороссийск» в 1949 г.

Но судьба всех трех линкоров оказалась похожей по своей трагичности. «Леонардо да Винчи» еще в 1916 году перевернулся от взрыва, прогремевшего под его корпусом, и затонул в Таранто, возле Италии. «Конте ди Кавур» был потоплен в 1940 году английской авиаторпедой. «Джулио Чезаре» был передан в 1949 году советской стороне по соглашению о разделе военно-морского флота Италии, принятому в декабре 1943 года на Тегеранской конференции.

Его передача советской стороне состоялась в албанском порту Вера в феврале 1949 года. Тогда же линкор переименовали в «Новороссийск» и на нем был поднят военно-морской флаг СССР. Это был уже не тот корабль, который сошел со стапелей генуэзской верфи в 1914 году. Итальянские корабелы еще в 1937 году основательно модернизировали судно: нарастили его переднюю часть, сделали более плавные обводы, и корабль сразу увеличился в длину на 10 метров. Заметно усилился и калибр вооружений.

Особую сложность для советских моряков представляла транспортировка линкора в 1949 году в родной Севастополь. Никакой технической документации на судне не осталось, а все надписи на нем были сделаны на итальянском языке, которого никто не знал. При передаче линкора советской стране итальянцы даже через переводчика ничего толком не объяснили. Кроме того, советское командование вполне справедливо опасалось диверсии со стороны бывших противников в войне, и несколько дней было потрачено на то, чтобы обследовать все уголки линкора. Проверялись даже баки, в которых хранилось топливо. Особое подозрение вызывал наращенный нос корабля. Всюду были заметны сварные швы. Не заложили ли итальянцы туда взрывчатку? Но проникнуть через бронированную новую обшивку и все проверить было невозможно – корабль потерял бы тогда свою плавучесть.

Столь тщательные меры обследования «Новороссийска» в то время были вполне обоснованны. А в том, что диверсия возможна, тогда никто не сомневался: все помнили о судьбе его предшественников и с большим подозрением относились к «подарку данайцев». Кроме того, стало известно, что бывшие боевые пловцы из спецподразделения князя Боргезе поклялись, что итальянский флагман будет взорван.

Однако ничего подозрительного обнаружить не удалось, и была дана команда сниматься с якоря. Развив в пути скорость до 16 узлов, корабль своим ходом на всех парах благополучно добрался до Севастополя.

Начиная с 1949 года, линкор служил, собственно, демонстрационным целям военного устрашения. Судно выходило в море, чтобы показать вооруженным силам НАТО (в частности, Турции и Италии) свою боеготовность, оно участвовало во многих учебных маневрах и операциях. Его восемь раз ремонтировали и тоже модернизировали, правда, на советский лад: содрали всю краску подводной части, которая способствовала лучшему скольжению корабля, заменив ее на традиционный сурик, отчего «Новороссийск» сразу погрузнел и потерял свою первоначальную скорость. Проведенное очередное обследование корпуса судна и его машин в 1955 году показало, что, хотя износ составляет 15 процентов, линкор послужит еще как минимум лет десять.

В конце октября 1955 года после очередных учений «Новороссийск» вернулся в Севастопольскую бухту и встал на якорь напротив Военно-морского госпиталя. Глубина моря в этом районе составляла всего 17–18 метров. Вечером часть офицеров и моряков сошли на берег, а на судне оставались 1600 человек команды.

74
{"b":"201270","o":1}