ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Понайотов – болгарин, был не только красивый, подтянутый парень, но и отличный артиллерист. Слушая майора Зарубина, он уже делал отметки на карте и планшете, прижав подбородком клапан второго телефона, кричал:

– Десятая! Доворот вправо! Ноль-ноль двадцать, четыре единицы сместить. Без дополнительного заряда, беглым, осколочным!..

Пока эти команды летели на десятую и другие батареи, в устье речки уже завязалась перестрелка.

– Будьте у аппарата, товарищ майор! Я помогу ребятам. Я помогу!

– Давай! В речку далеко не лезьте… Сейчас туда ударят…

Пули щелкали по камням, высекая синие всплески. Из-за камней от берега россыпью стреляли не двое, а пятеро или восьмеро человек, стреляли реденько, расчетливо. Лешка под прикрытием осыпи, запинаясь за камни, пробрался в развилок речки, залег, положил на камень автомат и, по вспышкам угадав, откуда бьют немцы, запустил туда две лимонки. Получилось минутное замешательство.

– Ребята, сюда! Под яр! – закричал Лешка. Несколько темных фигурок, громко по камням топая, ринулись к нему, запаленно дыша, упали рядом, начали стрелять.

– Молодцы! – паля короткими очередями из автомата, бросил Лешка.

– Мелькушенко там, – сказал Мансуров, – ранило его.

– Сейчас, наши сейчас… – Лешка не успел договорить.

За рекой, в догорающем хуторе выплюнуло вверх клубы огня и вскоре, убыстряя шум, пришепетывая, из темного неба начали вываливаться в пойму речки снаряды. Берег тряхнуло. Из речки долетели камень и песок, смешанный с водою.

– Раненых! Быстро! – перекрывая грохот взрывов, закричал Лешка, бросаясь за какой-то бугорок, сплевывая на ходу все еще кровавую слюну, смешанную с песком. Двух раненых удалось спасти. Мелькушенко и соседи его, бойцы, были убиты уже здесь, возле речки, может, немцами, может, осколками своих же снарядов. Десятая батарея будто ковала большую подкову в старой кузне, работала бесперебойно. Немцы в устье речки перестали стрелять и бегать, затаились.

– А-а-а, падлюки! Не все нас бить-молотить! – яростно взрыдывая, торжествовал Мансуров. – Лешка, давай закурить. У нас все вымокло.

– Сначала майора в укрытие перетащим, – сказал Лешка, – дойдет он. Перевязать его надо. И телефон ему.

– Дунули! – согласился Мансуров. – У тебя, правда, курить есть?

– У меня даже пожрать и погреться чем есть!

– Но-о?! – произнес Мансуров потрясенным голосом. – Живем тогда, – и, оттолкнувшись от земли, ринулся под яр, из которого обтрепанно сыпались и сыпались комки с травою, сочился песок.

Под мокрой шинелью возился и стонал майор, пытаясь перевязать самого себя. Пакет, обернутый в непромокаемую пленку, был сух, вата мягка, но мокрые пальцы майора обжигали тело, кровью склеивало пальцы.

– Ну-ка, товарищ майор, – полез под шинель Мансуров и грубовато отнял у Зарубина пакет, – Лешка, посвети в притырку.

Прикрывая пилоткой и полой телогрейки фонарик, Шестаков приподнял шинель, осветил белое, охватанное окровенелыми руками тело.

«Рана-то какая худая!» – отметил Лешка, увидев, как от дыхания майора выбивается из-под нижнего ребра кровяная долька с пузырьками, лопнув, сочится под высокий, строченный пояс офицерских штанов.

– У меня руки чистые, – сказал Мансуров и даванул бок Зарубина. Майор дернулся, замычал – осколок прощупывался, был он близко, под ребром. – Счас бы обсушиться и в санроту.

– Что об этом говорить? – успокаиваясь под руками Мансурова, вздохнул майор. – Закрепляйтесь, ребята, окапывайтесь, ищите тех, кто остался живой, не то будет нам и санрота, и вечный покой… Я за телефониста…

Лешка принес из лодки флягу и подмокший рюкзак с едой, майор глотнул из фляги, судорожно хлюпнул густой от песка слюной, но водку выплюнуть не решался, загнал глоток вовнутрь. Потом еще глоток, еще, хлеб, пусть размокший – все хлеб! Беречь, пуще глаза беречь…

– Не беспокойтесь, товарищ майор, не впервой.

– Да-да, здесь надежда только на себя и на товарища. Пакеты, – помолчав, добавил он, – пакеты брать у мертвых… патроны и пакеты… патроны, – он прервался, хотел подвинуться к яру, но даже с места себя не стронул, зато сразу почувствовал холодное мокро облепившей его шинели. – Подтащите меня, – попросил он, – меня и телефон – под навес яра, сами окапывайтесь, если есть чем, да попытайтесь найти командира стрелкового полка Бескапустина и хотя бы одного, пусть одного-разъединственного живого бойца из тех, что переправились днем.

– Мы – бескапустинцы, – тут же откликнулись затаившиеся под берегом бойцы, вместе с которыми отстреливался в устье речки Мансуров. Было их человек пять, и где-то поблизости, за речкой, слышалось, звякая о камни, окапывались бойцы, утерявшие связь не только с командиром полка, но и со своими ротами.

Прерывисто дыша, майор настойчиво просил, не ставил задачу, именно просил бойцов немедленно и во что бы то ни стало найти Бескапусгина или хотя бы кого-то из командиров рот, батальонов, хорошо бы кого и из штаба полка, сообщить надо им, что с левым берегом работает связь, по возможности еще ночью, в темноте, протянуть телефонные концы стрелковым подразделениям.

– Шестаков! Чем угодно и как угодно замаскируй лодку! Мансуров, тебе идти. – Майора колотило, он трудно собирал рассыпающиеся слова: – Где-то есть наши. Есть. Не может быть, чтобы все погибли. Постарайся найти их. Bce! За дело, ребята. Ночь на исходе. День грядущий много чего нам готовит…

Майор кутался в шинель и все плотнее жался к обсеченному, струящемуся берегу, надеясь согреться.

– Понайотова мне! – протянул он руку. – Понайотов! Немножко подвинься, подвинься. Нас засыпает осколками, они отошли, отогнали мы их, отогнали. – Он отдал трубку Мансурову, съежился: – Ах ты, чертовщина! И огонь нельзя развести, – в голосе майора были и вопрос, и просьба, и слабая надежда.

– Нельзя, – уронил Мансуров. – Ну, мы пошли, товарищ майор. Постараемся найти славян. Мал у нас выводок, шибко мал. Меньше тетеревиного. Лешка, ты никуда – понял? Ни-ку-да!..

Шестаков приподнялся и ткнул Мансурова в спину, как бы подгоняя, тут же, разбрызгивая воду, вздымая песок, секанула очередь. Взвизгнув и как бы еще больше озлясь, пули рикошетом рассыпались, прочертили белые линии по реке. Лешка по-пластунски пополз к лодке. Вокруг щелкало, впивалось в землю, крошило камни очередями пулеметов, автоматов, ответно четкими, торопливыми выстрелами сорили винтовки.

«Да там уж не наши ли бьются?»

Переправа продолжалась. Приняв основной удар на себя, передовые части разбросанно затаились по оврагам, пытаясь до рассвета установить связь друг с другом. Рота, точнее, старые, закаленные вояки из роты Герки-горного бедняка, ошивавшиеся в хуторе, расковыряв штукатурку по стенам сельской школы, обнаружили под штукатуркой деревянное – хорошо отструганные, плотно пригнанные брусья, сбитые лучинками. Находчивые воины углями на стенах школы изобразили «секретный склад» и сами же встали тут дозором, палили в воздух, не подпуская никого к важному объекту.

Уже на закате зловеще кипящего солнца орлы Оськина раскатали стены школы, связали брусья попарно, скинули с себя почти все, кроме подштанников, узелки с пожитками, оружием, патронами и гранатами притачали к плотикам. Боевой командир, скаля зубы, заметил: если убьют на переправе – никакого значения не имеет тот факт, что ты голый или еще какой – голому даже способней – скорее и без задержек пойдешь на дно. Зато уж если переправишься на берег – в сухом и с патронами будешь.

Задача стрелковым ротам полка Сыроватко была: переправившись, рассыпаться вдоль берега, сосредоточиться в подъярье и затем уж атаковать ошеломленного, артподготовкой подавленного противника. Оськин хотел проявить находчивость и дерзость: еще во время артподготовки двинуть свою роту вслед за первым батальоном полка Бескапустина, но что-то, скорее всего нюх бывалого вояки придержал его, и, когда загорелся остров и на нем освещенные, будто при большом пожаре, заметались бедные пехотинцы, Оськин, крикнув: «За мной!» – бросился в воду и, толкая плотик с манатками и оружием, брел, пока ноги доставали дна, потом дребезжащим от холодной воды голосом повторил: – «За мной!» – и резко, часто выбрасывая правую руку, толкая плотик вперед, грозясь: – «Убью! Любого и каждого убью!» – это на тот случай, если пловцы задумают громоздиться на связанные брусья.

24
{"b":"2036","o":1}