ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Джулиан Мэй

Магнификат

(Галактическое Содружество — 4)

ЭМИ И ДЖОНУ ХАРИСАМ ПОСВЯЩАЕТСЯ

Величит душа моя Господа, и возрадовался дух мой о Боге, Спасителе моем

Евангелие от Луки

И сказал Господь: грехи необходимы в миру, однако все будет хорошо, потому что все будет хорошо и каждой мельчайшей частичке на свете будет славно.

Джулиан из Норвича

Любовь — единственная сила на свете, которая творит мир, не разрушая его.

Пьер Тейяр де Шарден

ПРОЛОГ

Остров Кауаи, Гавайские острова, Земля

27 октября 2113 года

На исходе ночи глубокий черный бархат купола небесного посветлел. В зарослях охайо, густо покрывавших склоны гор, послышались голоса апапен и дроздов — птицы готовились к утреннему песнопению во славу солнца.

Дядюшка Роджи, книготорговец из Нью-Гемпшира, худой — кожа да кости — старик, потянулся, зевнул и выключил диктофон. Жил и работал он в сельской хижине, которую построили на горе, над Акульей скалой. Вид отсюда был изумительный: даже сейчас, в предрассветном полумраке, за окном большой гостиной, которое выходило на Тихий океан, уже можно было различить необъятную морскую ширь. С высоты в добрую сотню метров было видно, как легкие полны теребят поверхность воды. Старик ущипнул себя за переносицу, закрыл глаза и потер веки — собирался с мыслями… Потом медленно, с усилием, открыл глаза… Соседний остров Ниихау уже явственно различался на серовато-розовом пологе неба. Внизу, на побережье Кауаи, в поселке Кекаха, уже начали зажигаться огни.

Он потянулся, пригладил спутанные пряди седых волос. Ну и видок — мятая гавайская рубашка, да и летние брюки не лучше, лицо темнее шоколада — вот что значит трехмесячный загар, да и устал смертельно. Особенно этой ночью… Хотел успеть закончить воспоминания. Теперь его душа спокойна — того, о чем он собирался поведать, хватит как раз еще на одну страницу.

Последнюю…

Он взял микрофон и включил аппарат.

Я провел на планете Каледония еще шесть недель вместе с Джеком и Доротеей, пока они не сразили меня наповал: они заявили, что летом 2078 года намерены сыграть свадьбу.[1]

Там, на Каледонии, я отреставрировал свой карбункул, пострадавший от жуткого подземного огня, а потом вернулся в Нью-Гемпшир. Время подобрать свадебный подарок у меня было.

Чувствовал я себя прекрасно! Мир и спокойствие установились во всех уголках Галактического Содружества…

Роджи внимательно вгляделся в экран, на котором появились только что продиктованные слова. А что, совсем неплохо! Очень даже замечательный финал… Он сладко зевнул.

Ага, вот и он, его любимчик! Проныра, каких свет не видывал. В комнату вошел большой пушистый кот, килограммов десять весом, если не больше. Звали его Марсель ля Плюм IX. Он слабо мяукнул на пороге и замурлыкал. Дядя Роджи кивком ответил на приветствие. Потом повернулся и обратился к коту:

— Eh bien, mon brave chaton[2]. С этим куском семейной хроники Ремилардов я разделался. Осталась последняя часть. Самая трудная… Как раз еще на одну книгу. Как считаешь, лучше остаться здесь, на Кауаи или отправиться в Нью-Гемпшир?

Марсель неожиданно легко вспрыгнул на письменный стол и, развалившись возле компьютера, в упор глянул на хозяина. Глаза у него были большие, серо-зеленые. Кончик хвоста у кота подергивался.

Здесь жарко. Поедем домой, ответил Марсель.

Роджи рассмеялся. Старый домик был действительно расположен в той части острова, неподалеку от Похакумано, где не так ощущались зной и изнуряющая влажная духота. Однако зверьку с длинной, черной с серыми полосами шерстью, с мохнатыми «штанишками» на задних ногах приходилось здесь туго. Миновали первые увлекательные денечки, когда кот без устали ловил местных ящериц и играл с пойманными птичками.

Хочу домой, повторил Марсель и не мигая уставился на хозяина круглыми, похожими на совиные, глазами.

— Да, дельце-то дерьмовое. Может, ты и прав… — Роджи за думчиво прочитал последние три абзаца, потом взял серебряный карандаш, стер им с экрана слова «планете Каледония» и продиктовал в микрофон: «Кали». Затем он поочередно нажал на клавиши FILE и PRINT.

— М-да, действительно, пора возвращаться в Хановер. Пора и за магазинчиком присмотреть. К тому же листья там уже начали опадать. Красота!.. А сушить свои мозги работой можно где угодно. Какая такая причина удерживает меня здесь? Да никакая… Что-то я совсем расклеился, веду себя как школьный зубрила.

Марсель кивнул, молчаливо соглашаясь с хозяином.

— Она здесь так и не появилась. Если бы она захотела разыскать меня, то уже давным-давно, через сознания Тони и Хаунани, разузнала бы, где я скрываюсь.

Роджи опять посмотрел в окно. Его слабый сверхчувственный щуп сам собой скользнул к поселку и коснулся облачных аур местных жителей, которые всплывали над спящими людьми. В большинстве своем эти люди работали в сфере развлечений, которыми баловали прибывавших на остров туристов. Все это были простые граждане, мысли свои они не скрывали за метазавесой, так что даже такой слабый оперант, как Роджи, легко проникал в их сны.

Он вздохнул — многих жителей поселка он знал хорошо, с другими просто раскланивался, однако самого дорогого когда-то для него человека, Элен Донован, среди них не было. Как он любил эту женщину! Это было сто тридцать девять лет назад… Давно, ничего не скажешь.

Бесполезно отыскивать ее здесь, и брошенный ментальный взгляд не больше чем жест сожаления — так, на всякий случай. На Гавайских островах ее теперь скорее всего не найти, да и на Земле тоже.

Все-таки это была дрянная идея поселить его здесь, чтобы он мог, так сказать, в тиши закончить предпоследний том своих воспоминаний. Помнится именно Фамильный призрак уговорил его остановиться здесь. Он же каким-то образом решил все формальности, перенес сюда его персональный компьютер и Марселя. Только оказавшись в старом доме, засыпая на постели Элен, принимая пищу в ее кухне, пользуясь ее старыми столовыми приборами, прогуливаясь в ее небольшом садике, он наконец почувствовал некоторое неудобство и смущение, а скоро ему стало совсем не по себе наедине со своими воспоминаниями, которые в общем-то во многом расходились с хрониками семьи Ремилардов. Сердце не обманешь… Вспоминая Элен, он частенько испытывал боль в душе.

Что поделать! Так уж получилось…

В прежние годы Роджэтьен частенько видел ее лицо в новостях, передаваемых по тридивидению. Она стала известной покровительницей искусств, сама преуспела на этом поприще. Восстановительные омолаживающие технологии, которыми поделились Попечители, позволили ей сохранить красоту. Старик с тоской вспоминал ее серые глаза, волосы цвета спелой земляники и фигуру — такую, что дух захватывало. Этими прелестями она его сразила в… дай Бог памяти, каком году? Ну, конечно, это было в 1974-м…

Только вот чего он совершенно не помнил — какими духами она пользовалась в те годы. Кажется, «Бал в Версале»?..

Боже, каким он был глупым! Эта петушиная заносчивость, сопливая гордыня помешали ему жениться на Элен. Так они пошли — каждый своим путем. Сколько потом было женщин, сразу и не припомнишь, но ни одну из них он не любил так, как ее, первую и незабвенную.

Элен Донован, бабушка Терезы Кендалл и прабабушка Марка Ремиларда и его брата Джека, мутанта и святого…

Муж и жена, местные жители, присматривавшие за домиком в отсутствие Элен, рассказали Роджи, что она уже давно не появлялась в этих краях. Больше трех лет. Но в этом не было ничего необычного, такое и раньше случалось. Она очень занятая женщина. Все равно наступит день, когда она вернется в родное Похакумано..

вернуться

1

Это известие поразило большую часть граждан Содружества.

вернуться

2

Послушай, моя храбрая киска (фр.)

1
{"b":"20390","o":1}