ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Хилари Нгвено

Люди из Претории

1

В кабинете Петруса Ван дер Вестхьюзена, заместителя начальника БОСС – южноафриканского Бюро национальной безопасности, – раздался настойчивый телефонный звонок. Оборвав беседу на полуслове, хозяин кабинета резко встал из-за журнального столика, выпрямился во весь свой гигантский рост и направился к массивному письменному столу красного дерева со стремительностью, какую нельзя было ожидать в человеке столь внушительной комплекции.

Подойдя к письменному столу, он положил руку на трубку в ожидании следующего звонка. Телефон снова зазвонил, он поднес трубку к уху и рявкнул:

– Ван дер Вестхьюзен!

Слушал он внимательно, кивая и бормоча: "Jah, Jah"[1].

С противоположной стены из багетной рамы на него и других сотрудников Бюро, сидевших в напряженном молчании вокруг журнального столика, благодушно взирал генерал Ян Смэтс[2].

Петрус Ван дер Вестхьюзен повесил трубку и с минуту стоял молча у письменного стола, не сводя глаз с мундира Яна Смэтса. Под пристальным взглядом генерала он как будто испытывал неловкость, ощущал даже собственную неполноценность. Возвратясь к своим сотрудникам, он сжал кулаки.

– Руководство требует, чтобы это дело было улажено без лишнего шума, – сказал он, усаживаясь. – И времени нам дают в обрез. Давайте начнем с вас, Мюллер. Так что же произошло?

Иоханнес Мюллер погасил недокуренную сигарету, придавив окурок к дну пепельницы. Его пальцы при этом слегка дрожали.

Мюллер являлся уполномоченным Бюро безопасности в лаборатории научных исследований Кристиана де Вета неподалеку от Стелленбосского университета. Для посторонних лаборатория была обычным научным учреждением, в котором якобы занимались исследованиями в области органической химии. Мало кому было известно, что в действительности лаборатория представляла собой один из двух или трех центров в Южной Африке, где велись сверхсекретные работы по получению жидкого топлива из угля. Поскольку деятельность лаборатории имела стратегическое значение, государством были предприняты все мыслимые меры, чтобы обеспечить максимальную секретность. Ученые, администраторы и даже простые рабочие прошли строжайшую проверку. Их друзья и родственники находились под постоянным наблюдением. Но, как часто бывает, когда приходится иметь дело с непредсказуемым человеческим фактором, строгий порядок оказался нарушенным.

– Доктор Корнелиус Эразмус был одним из самых добросовестных сотрудников лаборатории, – начал Иоханнес Мюллер, откашлявшись.

– Вы говорите "был", Мюллер? – нетерпеливо оборвал его Ван дер Вестхьюзен. – Что же, в конце концов, с ним стряслось?

– Не знаю, право, – ответил Мюллер с некоторой опаской. – Три недели назад он слег. Грипп. Мы устроили его в военную клинику. Доктора нашли, что Эразмус переутомлен и ему нужно хоть неделю отдохнуть. В последнее время Эразмус работал как одержимый, уходил из лаборатории глубокой ночью. Ему вроде удалось подойти вплотную к решению главной задачи, и было заметно, что он вымотался и держится из последних сил.

– Итак, ему посоветовали отдохнуть. Ну а дальше?

– Врач назвал подходящее местечко вблизи Кейптауна, и мы оформили ему недельный отпуск. Через четыре или пять дней Эразмус позвонил, сказал, что ему гораздо лучше, что он выезжает обратно поездом… и как в воду канул. Он должен был выйти на работу два дня назад, но не явился. Вчера мы взломали его служебный кабинет и обнаружили исчезновение важных документов, к которым только он имел доступ.

– Дома у него были?

– Ясное дело, обшарили все сверху донизу. Бумаг и след простыл. Во всяком случае, известно одно – после отъезда из Кейптауна домой он не возвращался. Вы ведь знаете, мы следим за домами всех научных сотрудников круглосуточно, так что и муха не пролетит.

– Если бы вы следили за людьми, как за домами, мы бы так не опростоволосились. Господи, каких-то тридцать миль от Стелленбосса до Кейптауна, а человек исчез у вас из-под носа! – заорал Ван дер Вестхьюзен, грохая кулаком по овальному столику. – Тоже мне работнички!

Мюллер промолчал. Только судорожное подергивание шеи выдавало смятение и стыд, в который повергло его саркастическое замечание Ван дер Вестхьюзена.

Ван дер Вестхьюзен повернулся к пожилому мужчине в очках, сидевшему слева от него:

– Профессор Уилсон, как по-вашему: повлияет исчезновение Эразмуса на дальнейший ход исследований?

– Да, это для нас большая неприятность, – ответил Дэвид Уилсон, покачивая головой и беспомощно разводя руками.

Профессор Уилсон возглавлял научные исследования в лаборатории, и доктор Корнелиус Эразмус работал под его началом. Уилсон не служил в БОСС. Это обстоятельство да еще тот факт, что из всех расположившихся вокруг столика людей он был единственным англичанином, отнюдь не содействовали его душевному спокойствию.

– Мы все понимаем, что это очень большая неприятность, – раздраженно перебил Ван дер Вестхьюзен. – Но каковы последствия? Мы должны знать, насколько необходим Эразмус для завершения проекта, можно ли восстановить исчезнувшие бумаги и так далее.

– В этом суть вопроса, инспектор, – сказал профессор Уилсон. – Аналогичные исследования ведутся во многих странах, рано или поздно они увенчаются успехом. Но доктор Эразмус, насколько нам известно, продвинулся гораздо дальше, чем кто-либо из наших конкурентов. Мы приступили к исследованиям намного раньше других и вели их с большим упорством. Кроме того, мы опирались на результаты работ по изготовлению синтетических алмазов.

– Какое отношение синтетические алмазы могут иметь к получению жидкого топлива? – спросил Ван дер Вестхьюзен с ноткой интереса в голосе.

– Это довольно сложный вопрос, инспектор. Коротко говоря, алмазы не что иное, как чистый углерод, подвергнутый высокому давлению. Уголь – это в основном углерод, а нефть – смесь углеродных соединений. По нашему убеждению, углеродные соединения, входящие в состав нефти, при соответствующих условиях могут быть получены из угля. Накопленный опыт производства синтетических алмазов помог нам лучше разобраться в проблеме получения углеводородов из угля.

– Понятно.

– В последнее время доктор Эразмус вплотную приблизился к выяснению некоторых важнейших условий извлечения углеводородов из угля. Другие ученые в разных институтах ведут, вероятно, сходные по типу исследования. Однако доктор Эразмус, по нашим предположениям, значительно опередил их.

– Но ведь в лаборатории работали и другие ученые, – сказал Ван дер Вестхьюзен.

– Да, но эта часть проекта находилась исключительно в его ведении. Только он знал, что именно следует искать. В пропавших бумагах содержались, вероятно, какие-то предварительные выводы или же был намечен план дальнейших исследований. Мы могли бы восстановить ход его рассуждений с самого начала, составить представление о характере открытия, на пороге которого он, видимо, находился. Но на это потребуется много времени.

– Сколько?

– Год или два. Точно сказать не могу.

– Так долго?

– Может быть, еще дольше, – вздохнул профессор Уилсон. – Поймите, научные изыскания в огромной степени зависят от индивидуальных способностей. Ученые могут проводить их совместными усилиями, но, как правило, лишь один среди них наделен даром постигать весь смысл работы и делать верные выводы. В нашем проекте таким человеком был доктор Эразмус. Боюсь, что без него… так-то вот. – Уилсон беспомощно пожал плечами.

Ван дер Вестхьюзен зарылся лицом в ладони и, не поднимая головы, произнес:

– Итак, Эразмуса надо отыскать.

– Или бумаги, – сказал профессор Уилсон. – Еще лучше – и Эразмуса, и бумаги.

– А если ничего не выйдет?

– На этот вопрос могу ответить я, – с готовностью вступил в разговор Иоханнес Мюллер.

вернуться

1

Да, да (африкаанс). – Здесь и далее прим. перев.

вернуться

2

Смэтс, Ян Христиан (1870 – 1950) – южноафриканский политический деятель, британский фельдмаршал. В 1919 – 1924 и в 1939 – 48 годах – премьер-министр.

1
{"b":"20717","o":1}