ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
Ведьмин подарок - i_001.jpg

Сергей Пономаренко

Ведьмин подарок

Ведьмин подарок - i_002.jpg

Пролог

1. Киев. 1914 год

В солнечный сентябрьский полдень в трехэтажное желтое здание в стиле ампир, расположенное на пересечении Владимирской и Большой Житомирской улиц, вошел пристав 1-го стана Васильковского уезда Леопардов Овсей Терентьевич. В огромном, всегда многолюдном здании Присутственных мест располагались городская управа, пожарная и полицейская части. Легко ориентируясь в бесчисленных коридорах, переходах, лестничных пролетах, пристав прошел в сыскное отделение, занимавшее пять смежных комнат. Он с облегчением вздохнул, застав на месте заведующего Киевским сыскным отделением коллежского асессора господина Репойто-Дубяго.

– И что же ужасное стряслось у вас на участке? Судя по вашему озабоченному виду, в Белой Церкви происходят события не менее значительные, чем военные действия в Галиции, – попытался пошутить заведующий отделением, на самом деле пребывавший в мрачном расположении духа.

В последнее время преступный мир города не единожды подкладывал ему свинью, совершая громкие, до сих пор не раскрытые преступления, взбудоражившие общественность и вызвавшие недовольство губернатора. Прибывший из Москвы господин Горностаев, назначенный полицмейстером, потребовал немедленных результатов работы, а где их взять, если сыскное отделение укомплектовано людьми лишь на треть и состоит из восьми человек? Не далее как вчера полицмейстер стал приводить в пример заведующему работу предшественника, господина Красовского, словно не понимал, что для расследования серьезных дел требуется время – это только у известного книжного сыщика Шерлока Холмса происходит все быстро и гладко, а в жизни – медленно и наперекосяк. Тот же Красовский, не угодив губернатору и судебным чинам результатами одного расследования[1], был ранее положенного срока отправлен в отставку и заделался пасечником, считая, что пчелы меньше жалят, чем люди. Упаси Господи повторить его судьбу!

– В Галиции армия генерала Брусилова удачно наступает, уже и Львов наш, а вот в уезде неспокойно и тревожно – пропадают дети, – вздохнул пристав. – Меня исправник[2] прислал. Сказал на дорожку: «С твоего участка началось – тебе и разбираться! Езжай к Александру Степановичу, пусть поможет советом, а может, и даст толковых агентов в помощь».

– Излагайте, Овсей Терентьевич, что у вас там произошло? – с брезгливым недовольством повторил вопрос Репойто-Дубяго. – Только кратко, по сути.

– На протяжении двух месяцев в уезде пропало пятеро подростков в возрасте 14–16 лет – двое мужского и трое женского пола. Все из мещан, из добропорядочных семей. Розыски ничего не дали.

– И это все? – Александр Степанович недовольно посмотрел на пристава, отрывающего его по пустякам, и холодно сказал: – Вы инструкцию по уголовному сыску читали? Из ваших же слов следует, что отсутствует преступление, подлежащее уголовному расследованию: нет тел, нет свидетелей, знающих или слышавших что-либо о пропавших.

В это время в кабинет вошел полицейский надзиратель Сухаверский и доложил:

– Александр Степанович, поступило сообщение: на Лукьяновском участке обнаружен труп неизвестного, у него вскрыта и заполнена негашеной известью полость живота. Мы немедленно выезжаем и берем ищейку Трефа – может, он возьмет след. Там мало кто ходит, да и городовой охраняет место преступления.

– Езжайте. А я вам вскоре пришлю своего помощника, господина Абакумова. – Репойто-Дубяго перевел тяжелый взгляд на пристава. – Слышали? Есть труп, есть преступление, а у вас – ничего нет! Может, молодые люди сбежали из дому, желая участвовать в войне? Недавно группу из трех гимназистов, запасшихся консервами, сухарями и австрийским штыком, сняли с эшелона, отправляющегося на фронт. Если недавно подростки сбегали из дому, начитавшись Майн Рида и Купера, теперь их притягивает война. Девицы убегают из дому, начитавшись романтичных историй, желая стать сестрами милосердия и спасать раненых героев. Может быть, молодежь решила побродяжничать, поиграть, а в монастырях странников всегда накормят. Похолодает – вернутся домой. Господин Сикорский[3] даже имеет свою теорию о бродяжничестве как проявлении свойственного молодежи невроза, побороть который способна лишь чуткость близких. Недавно из Лавры к нам привели девятилетнюю девочку, рассказывающую чудовищные вещи: она сирота, имела младших брата и сестричку, попала на воспитание к тете. Та, решив избавиться от обузы, утопила в Днепре ее брата и сестричку, а ее отвела в монастырь. Мы с ног сбились, разыскивая ужасного монстра-убийцу, ее тетю, а нашли – ее живых родителей. Никакая она не сирота, а просто сбежала из дому, и ее братишка с сестренкой здоровые и невредимые. Наговорила нам с три короба, сама не понимая, зачем говорит. Вот так бывает, любезнейший! А эти ваши розыски только отвлекают от расследования настоящих преступлений.

– Я буду очень рад, если все образуется, Александр Степанович, – согласно кивнул пристав, едва сдержавшись, чтобы не прервать длинный монолог заведующего отделением. – Дети пропали каждый в отдельности и между собой не пребывали в дружеских отношениях. Разве что две девочки учились в пятом и седьмом классах белоцерковской женской гимназии, но из опросов учеников известно, что они знают друг друга лишь в лицо. Третья девочка училась в народном училище в Фастове. Юноши тоже не знали друг друга: один учился в шестом классе реального училища в Василькове, второй – в земской школе в Тараще. Пропадали с периодичностью от одной недели до двух. Согласитесь, Александр Степанович, в большинстве случаев подростки покидают дом из тяги к приключениям вместе с друзьями-единомышленниками – вдвоем, втроем и почти никогда – в одиночку. Я навел справки – родители души не чаяли в пропавших чадах и сейчас вне себя от горя.

Дети были благовоспитанными и весьма послушными. Поиски по близлежащим селам, лесам, рекам, озерам ничего не дали.

– При каких же обстоятельствах они исчезли?

– Не вернулись домой после занятий. В день исчезновения их поведение ничем не отличалось от обычного.

– Выходит, молодые люди пропали сразу после занятий, – задумчиво произнес Александр Степанович. – Предполагаю, что их исчезновение породило массу слухов, вы не узнавали каких?

Пристав нервно заерзал на стуле и после непродолжительного раздумья произнес:

– Отчего же, узнавал-с. Если им верить, то пропали подростки не случайно и их уже нет на этом свете. Слухи эти полны всякой чертовщины.

– А все же? Бывает, в бессмыслице кроется зерно истины, надо лишь отделить его от плевел.

– Город будоражат слухи, что детей похитили для ритуальных жертвоприношений, – через силу выдавил из себя пристав.

– Упаси Господи! – Александр Степанович непроизвольно перекрестился. – Дело Бейлиса[4] еще свежо в памяти – избави нас Боже от подобной напасти! Три года город, губернию колотило от всего этого, а закончилось все ничем.

– Истинные виновники ушли от наказания, а Красовского отправили в отставку, – добавил пристав.

«Опять Красовский! Второй раз за сегодняшнее утро слышу его имя!» – Александр Степанович дернулся, но взял себя в руки и строго сказал:

– Подобные разговоры на местах категорически запрещайте и принимайте меры к тем, кто распространяет слухи! Тел нет – не о чем говорить!

– Еще идут разговоры, что из могилы восстал «черный пан» и стал собирать жатву крови, – тихо произнес пристав.

– А это еще что такое? – недовольно поинтересовался Александр Степанович.

вернуться

1

Дело Бейлиса, где политические мотивы повлияли на объективность расследования, что в результате привело к отставке знаменитого киевского сыщика Красовского Н. А.

вернуться

2

Начальник полиции уезда.

вернуться

3

Психиатр, отец будущего авиаконструктора.

вернуться

4

Речь идет об убийстве в Киеве в 1911 г. 13-летнего Андрея Ющинского, тело которого нашли обескровленным. Попытка отнести его к ритуальному убийству вызвала большой резонанс по всей Российской империи.

1
{"b":"207330","o":1}