ЛитМир - Электронная Библиотека

«Будешь ли ты спать спокойно по ночам, вспоминая о том, сколько убило людей твоими бомбами? Станешь ли ты и вправду гордиться тем, что когда-то бомбил Берлин?»

Клейменов увидел тень сомнения во взгляде второго пилота, потому что тот начал что-то понимать.

До земли было слишком далеко, но когда он выходил на бомбежку, то ему показалось, что он видит, как люди там, на улицах, указывают на его аэроплан пальцами, стоят в оцепенении, будто окаменев, и, закрыв глаза, ждут, когда к ним придет смерть.

Огонь поглотил железнодорожный вокзал. Крыша его провалилась, языки пламени облизывали стены, а на путях продолжали взрываться вагоны и цистерны, разбрасывая далеко вокруг куски оплавленного металла, который жужжал в воздухе так же противно и страшно, как шрапнель. Пожарные команды даже не пробовали сюда пробраться. Потушить этот пожар было невозможно, и лучшее, что можно сделать в этой ситуации, – отогнать подальше все еще не объятые пламенем вагоны, чтобы не взорвались и они, и эвакуировать жителей ближайших кварталов. Пожарных команд не хватало.

«Первая волна чертовски метко отбомбилась».

Он боялся увидеть на улицах полуистлевшие обломки бомбардировщика.

Второй пилот был уже в салоне, ждал приказа, открыв бомболюк.

Канцелярия кайзера тоже горела. Не сильно. Огонь вырывался из нескольких окон, тянулся к крыше. Судя по всему, в нее попала всего одна бомба, а остальные перепахали площадь перед ней. Стена одного из домов обвалилась, перегородив улицу баррикадой. Вряд ли стоило надеяться, что удастся убить кайзера. Никто такой задачи и не ставил.

Как же его подмывало опуститься еще пониже, чтобы сбросить бомбы наверняка, но тогда была вероятность того, что его заденет собственными же осколками.

Унтер-ден-Линден завалило каменными осколками.

Клейменов ничего не слышал за надсадным ревом двигателей. Не слышал проклятий, которыми осыпают его жители города, не слышал автоматных и ружейных выстрелов.

– Бомбы, – сказал он спокойно. Во рту было сухо. На душе противно.

Аэроплан вздрогнул, освобождаясь от бомб, чуть рванулся вверх. Клейменов надавил на рычаг, управляющий закрылками, чтобы удержать аэроплан на прежнем курсе, но тот все время рвался к небесам.

Своих бомб он не видел, а только те, что вываливались из трюмов других аэропланов. Черные точки. Каждый аэроплан нес тонну бомб.

Сами аэропланы тоже были черными на фоне серого неба.

Спустя несколько секунд до него донеслись раскаты грома. Клейменов не удивился бы, если второй пилот отправился бы к хвосту посмотреть на свою работу, но он опять почувствовал рядом с собой запах бензина. Второе кресло заскрипело.

– Поздравляю, Александр Васильевич, с удачной бомбежкой, – сказал Клейменов.

– Спасибо, Сергей Иванович, но я не видел, попал кто-нибудь или нет из нашей волны в канцелярию кайзера, – сказал второй пилот.

– Неужели вы думали убить самого кайзера?

– Почему бы и нет?

– Действительно… Но это не так уж и важно. Вы ведь понимаете, что важен сам факт этого налета.

– Да, – кивнул второй пилот.

Возбуждение быстро покинуло его, и теперь в его движениях была грусть.

– Держитесь покрепче, – предупредил Клейменов второго пилота.

Тот вцепился в подлокотники кресла.

– Спасибо, господа, – сказал Клейменов в рацию, – а теперь домой.

Этот путь будет потруднее. Теперь о них знали и вряд ли дадут спокойно вернуться, а истребители сопровождения присоединятся к ним ой как не скоро.

Клейменов заложил крутой вираж, заваливаясь на правый борт, и синхронно с ним этот же маневр сделали все остальные аэропланы. Как же красиво они смотрелись сейчас! Но вряд ли кто-то любовался их полетом. Скорее, вслед им неслись проклятия, а на их перехват летели все германские истребители с ближайших аэродромов, что не бросились еще в погоню за первой волной русских бомбардировщиков.

Их ждет еще один сюрприз. Ведь спустя час на город должна накатиться третья волна…

Часть 1. Форт «Мария Магдалена»

1

Брусилов требовал подкрепления. Но верховный главнокомандующий уверял его, что все остальные фронты ведут не менее ожесточенные бои и потери там столь же велики. К тому же им противостоят германские части, куда как более опасные, нежели австро-венгерские, с которыми имели дело войска Брусилова.

– Вы же не будете просить, чтобы вам перебросили дивизии с Кавказского фронта? – спрашивал у Брусилова главнокомандующий, заранее зная ответ генерала, но на всякий случай пояснял: – Генерал Юденич турка бьет. В могилу его уж скоро загонит. Эрзерум – взял. Еще немного и походным маршем войска его славные на Константинополь пойдут, так же как генерал Скобелев в Балканскую кампанию шел. Но британцы-то на этот раз нас не остановят. Вроде союзниками считаются.

– Я бы этих союзников да поганой метлой по заду! – в сердцах сказал Брусилов. – Понастроили себе укрепления да сидят в них, ждут, когда мы германцам и австро-венграм хребет сломаем. Потом вылезут из укреплений, начнут права качать.

– Уже сейчас начинают. Вот что они в Дарданеллах десант высадили? Говорят, чтобы нам помочь: дескать, чтобы оттянуть часть из тех войск, что противостоят Юденичу. А вот я думаю, что британцы проливы и Константинополь хотят раньше нас захватить, а потом будут всякие предлоги придумывать, чтобы нам их не отдать. Договорились же, что нам все это переходит, так нет же, за спиной постоянно интриги какие-то строят.

– Да, – вздохнул Брусилов, – поговаривают умные люди, что после того, как мы германцев и турок побьем, придется еще и с британцами за эти проливы воевать. Не отдадут они нам их просто так.

– Вот видите, нельзя фронт Юденича ослаблять и туркам передышку давать. Константинополь с проливами – наиглавнейшая наша цель в этой войне. На западном фронте можно и вовсе, так же как и британцы с французами, попрятаться в укрепления и ничего не делать.

– Делать-то что-то надо, – сказал Брусилов.

– Надо, – кивнул главнокомандующий. – Но вот выходит, что вам надо на собственные силы рассчитывать. Как говорится – на бога надейся, а сам не плошай.

Тем не менее пару дивизий Брусилову подкинули, но это была капля в море, учитывая, что первая линия его армий, прорвав укрепления противника, потеряла не менее трети своего личного состава, а у некоторых эта цифра доходила и до половины.

– Я не смогу продолжать наступление, – настаивал Брусилов, – оно захлебнется. Передо мной еще несколько полос сильных укреплений.

– Ну что я могу поделать? – разводил руками главком. – Вы предлагаете оставить без подкрепления ваших соседей?

– Я продвинулся дальше них.

– Поздравляю вас, – вставил главком.

– Но есть вероятность, что мне ударят во фланг. Я не смогу закрыть эту брешь. И уж тем более я не смогу взять штурмом форт «Мария Магдалена», а он мешает мне окружить Будапешт.

Он и сам понимал, что этот спор ни к чему не приведет, и все-таки продолжал его.

– Хотите чаю? – предложил главком.

– Нет уж, покорнейше благодарю, – отмахнулся Брусилов.

Они сидели в вагоне главнокомандующего в мягких, уютных кожаных креслах за массивным дубовым столом. На нем стояли пышущий жаром медный самовар, фарфоровые заварной чайник и сахарница.

«Черт подери, мы похожи на купцов, которые никак не могут договориться о поставках и цене на товар», – негодовал Брусилов.

Стены вагона были тоже обшиты дубом и практически не пропускали звуков с улицы, но зато горели они, наверное, тоже превосходно, и одного зажигательного снаряда, запущенного с аэроплана, хватило бы, чтобы превратить этот вагон в уголья.

– А я, с вашего позволения, выпью.

Главком налил себе кипятка в стакан с серебряным подстаканником, добавил заварки, бросил два кусочка сахара, размешал и с наслаждением пригубил чай. Все это время Брусилов молча наблюдал за главкомом.

– Что касается форта, то у меня есть идея, – наконец продолжил главком. – Я пришлю вам подкрепление.

2
{"b":"207893","o":1}