ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Время свинга
Призрак Канта
Управляй гормонами счастья. Как избавиться от негативных эмоций за шесть недель
Футбол: откровенная история того, что происходит на самом деле
Семейная тайна
Похититель детей
Черный кандидат
Первому игроку приготовиться
Под сенью кактуса в цвету
A
A

Рассвело, видимо, только-только, и на утреннем небе виднелся тонкий серпик луны. По крайней мере, луна в этом мире ничем не отличалась от той, которая была в прежнем.

Головная боль не прошла – она еще и усилилась. Возможно, виной тому был кошмарный сон, который сейчас полностью вылетел у Вита из головы – он помнил лишь то, что ему было жутко. Юноша с трудом уселся на землю и понял, что его путь до дома – точнее, до того, что должно находиться вместо его дома здесь, окажется слишком трудным – если преодолимым вообще.

Никаких следов местных жителей или монстров Вит не заметил: видимо, для ночлега он выбрал место, которое нечисть не слишком жаловала или, что вероятнее всего, она просто не могла сюда проникнуть. Но впереди Вита ждал путь через Сенную площадь, хотя он подумывал о том, не лучше ли обойти ее по каким-нибудь близлежащим улицам. Очень может быть, что это окажется разумнее.

Но для того, чтобы куда-то отправиться, Виту необходимо было хоть как-то двигаться дальше. А это оказалось не слишком просто – даже встать на ноги он сумел с большим трудом. Сон, который обычно возвращает силы, скорее, отнял их.

Юноша наклонился, взял окончательно проснувшегося котенка под свитер, и еще раз посмотрел на гостеприимную поляну. Ему не хотелось расставаться с этим местом, здесь было вполне безопасно, но что-то гнало его вперед и вперед. Он не мог не подчиниться этому приказу, смысла которого пока что еще не понял. И поэтому Вит, едва держась на ногах, двинулся по направлению к набережной, усыпанной золотыми осенними листьями.

Он и не предполагал, что примерно часа через полтора здесь окажется Корвин-а значит, и его спасение от той болезни, которую сам Вит посчитал гриппом. А заодно – и спасение от монстров, живущих на кромке и выходящих на охоту исключительно днем.

Но об этом Вит не подозревал.

Он шел мимо старинных, полностью безлюдных кварталов, и зов, мысленный приказ, которому Вит вынужден был подчиниться, становился все четче и сильнее. Нет, оказывается, его целью был совсем не его дом в этом мире. То есть, дом – это хорошо, это остановка в пути, необходимый отдых. А дальше останется всего ничего: дойти до набережной Обводного. И там…

Вит остановился, облокотившись о решетку набережной, и закрыл глаза. Неожиданно он вспомнил свой последний сон.

…Ржавая вода под серым небом. Темные, почти черные сосны. Поляна, на которую падает тень. К одному из деревьев привязан человек в странного вида одежде – на нем какой-то серый балахон со следами вышивки – теперь уже не разобрать, какого цвета она была. Рядом суетятся люди в солдатских мундирах, вроде бы, чем-то похожие на петровских гвардейцев. Но такие мундиры – синие с желтым – русские солдаты не носили. Да и говорили солдаты между собой не по-русски, хотя Вит во сне понимал всё. Вероятнее всего, то были шведы – те самые, кто когда-то построили крепость Ниеншанц на Охте, почти что на месте нынешнего Петербурга.

Судьба человека в балахоне – судя по всему, он был очень стар, – была предрешена. Но, видимо, времена сожжений на кострах уже отошли в прошлое – или даже вовсе не наступали для этих людей, чьи предки не так уж и давно сами были язычниками. Поэтому старший – он был в таком же синем, но куда более богатом мундире и в шляпе с пером – приказал всего лишь милосердно расстрелять старика, который был шаманом у местных дикарей (по крайней мере, таковыми их числили завоеватели).

Сейчас солдаты суетились, стаскивая в одну кучу хлам из землянки шамана: какие-то связки сушеных трав и грибов, черепа и шкуры животных, туда же полетел инструмент, отдаленно напоминающий гусли.

Старик оставался безучастным ко всему. Вымаливать милость от этих людей он не умел и не хотел, а с богами у него были собственные, давние отношения – почти что дружеские. И, что бы ни произошло, боги вознаградят того, кто всю жизнь честно служил им, и постараются наказать этих глупых людишек, верящих в силу своего Распятого. Но, верно, слаб их бог, если веру они подкрепляют силой огненного оружия. Но оружие им теперь не поможет: в свой час они – все до единого – окажутся на самом последнем ярусе Нижнего Мира.

Мысли старика промелькнули в голове Вита – и тотчас же он увидел и тех, кому поклонялся старый шаман. Разгневанные получеловеческие-полузвериные лица, глядящие на землю, где убивали их служителя – вот что видел шаман в сером небе, и видение это было почти реальным.

Но остальные в небо не смотрели. Лейтенант, командовавший солдатами, что-то рыкнул – и тотчас один из них притащил факел, которым поджег сваленный в кучу скарб. Рухлядь, извлеченная из землянки, долго не хотела разгораться, но через пару минут все же вспыхнула.

Священник, оказавшийся рядом, осенил себя крестным знамением, то же самое проделали и прочие истинные христиане.

Лейтенант тихо произнес:

– Попытаетесь ли еще раз, отец Иоганн?

Священник кивнул, правда, с большим сомнением:

– Да, но он упорствует в своих заблуждениях. И все же следует надеяться на его благоразумие.

– Какое уж тут благоразумие, – проворчал лейтенант, когда священник нерешительно подошел к старику.

– Готов ли ты покаяться и принять веру в господа нашего, Иисуса Христа?

Видно было, что этот вопрос он задает уже не в первый раз. И не в первый раз получает в ответ – молчание.

Старик был сейчас уже далеко – и от священника, и от лейтенанта, и от солдат. Слишком далеко, чтобы вообще обратить на них внимание.

Один из солдат – чернявый и слегка узкоглазый невысокий парень – начал довольно бегло переводить. Но и слова толмача старик проигнорировал.

– Приступайте! Живей! – прикрикнул офицер на солдат и зачем-то вытащил из ножен шпагу.

Его подчиненные немедленно повиновались, выстроившись напротив привязанного к дереву шамана с заряженными мушкетами.

И тут старик заговорил. Вит вдруг с ужасом понял, что это – голос не самого шамана, а тех, в кого он верил до самой своей смерти. И звучали слова вполне понятно не только для него, но и для всех, кто находился здесь:

– Помните, что ни один из вас не проживет долее двадцати лун. Пятеро утонут в болотах, четверо умрут от ран, трое – от мора и болезней, двое – в огне пожара, ты же, – старик пронзил взглядом лейтенанта, который сдавленно просипел: «Огонь!» – будешь подыхать от голода, медленно, как паршивая собака. И ни один из вас после смерти не будет знать покоя, как не будет покоя никому, кто поселится здесь, пока не исполнится предначертанное, и не появится…

Прогремели нестройные выстрелы, старик обмяк, повиснув на своих путах…

– Надо было рот ему заткнуть… – проговорил кто-то. Побледневший лейтенант даже не пошевелился…

…Вит медленно приходил в себя, сон, который, вроде бы, должен был сгинуть и исчезнуть без следа, явился ему в воспоминании – причем совершенно реальный.

«Что же старик сказал, что?» – пытался вспомнить Вит. Он вдруг почувствовал: этот сон – и есть ключ для того, чтобы понять, зачем он оказался в этом нереальном мире, и куда именно он должен держать путь. Не к дому, нет – чуть дальше, туда, где пролегает сейчас Обводный канал. Именно там и было это проклятое место. Но – что же еще должен был сказать старец, как должно исполниться предначертанное? И как это предсказание связано с ним?

Вит чувствовал, что пророчество старца приснилось ему не зря – за этим стоит нечто, что Вит обязан совершить в этом мире.

Может быть, он просто-напросто сходит с ума? Вот и голова болит так, что в пору взвыть. И все же, надо идти, как бы трудно ни было – сейчас, по крайней мере, перед Витом вдруг появилась некая конечная цель. Пусть пока что совершенно неясная.

Каждый шаг давался с трудом, но он шел и шел в том направлении, где должна была находиться Никольская церковь, а от нее до его дома и дальше, до Обводного, будет рукой подать. Ну, не совсем так, конечно – но теперь каждый шаг приближал его к цели.

Никакой Никольской церкви Вит не увидел. На месте, где она стояла, в небо бил огромный столб ослепительного синего цвета – такого чистого и прозрачного, что юноше захотелось отвести глаза – слишком ярким было это зрелище. Чем-то оно напоминало свечение, которое он уже видел – вначале на месте «Макдональдса» около Пушкинской, а затем – на Васильевском, когда он бежал, спасаясь от монстра из метро. Но там оно было тусклым, слабым и едва заметным.

40
{"b":"2081","o":1}