ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он вдруг понял, что все воспитание, делание из себя «хорошего и послушного мальчикам, который непременно должен стать «добрым малым» – это маска. И маска слетела именно сейчас – слетела и навсегда разбилась об асфальт. Он мог судить этих благовоспитанных уродов, которых вряд ли можно даже отнести к виду «люди». Скорее уж, люди – это бомжи, мимо которых он прошел. Те потеряли человеческий облик, но не сострадание. Эти, любующиеся зрелищем катастрофы – потеряли всё!

– Шел бы ты… – злобно прошипела женщина, но Виту стоило посмотреть на нее чуть внимательней – и она осеклась, отошла подальше, как змея, уползающая в свою нору. И у нее благовоспитанность оказалась только маской – а сейчас из-под нее вовсю лезла вампирская морда. Эти вампиры были совсем не похожи на Олега или на тех, которые состояли в «Третьей Страже». Здесь, у места катастрофы, собралось падло, падальщики, те, кто останутся пировать, если город падет в бездну. Больше всего они напомнили Виту тварей из метро – нет, не крыс, а безжизненных, механических чудовищ, выпивающих сущность-душу, стоит к ним лишь прикоснуться.

Быть Петербургу пусту – но только когда последний падальщик урвет свой кусок добычи. Или, все же, городу пусту не быть?

Вит медленно направился дальше, выйдя из безмолвных рядов тех, кто стоял у тротуара.

Были здесь и персонажи другого рода. Жалкие, забитые, голова втянута в плечи, на лице – постоянная готовность ко всем унижениям и жизненным невзгодам. Печально-обреченные, они выделялись в толпе падальщиков. И юноша вдруг подумал, что одни не могут существовать без других. Это были симбионты. Любой, кто попытался бы восстать против всевластия падальщиков, получил бы удар не только от первых, но и от вторых.

Жертвы тоже стояли среди зевак, и наверняка сейчас уже представляли себя на месте погибших в аварии.

Вит молча повернулся – глядеть на эту толпу у него не было сил. Его снова мутило, но это было даже хорошо – голод окончательно исчез.

Он миновал «Олимпию» – теперь до точки назначения было совсем рукой подать. Дальше, за мостом и авторазвязкой, будет «Фрунзенская» – ему туда не надо. Не за чем…

Вит перешел Клинский проспект – сейчас там было безлюдно, почти как на кромке. Или он уже оказался на кромке – и сам того не заметил? Это было не очень ясно – важнее оказалось то, что он успевал к своей цели.

Позади послышалось негромкое шуршание. Вит обернулся. Следом за ним бежала стая бродячих собак. Это не была собачья свадьба, животные молча и сосредоточенно двигались вперед, словно почетный эскорт.

Когда Вит остановился, остановилась и стая – собаки как будто понимали, куда идет этот странный человек, и хотели то ли предупредить, то ли защитить.

– Не надо вам туда, – Вит слегка улыбнулся, глядя на вожака. – Не надо. Я один – как-нибудь!

И юноша пошел вперед, не оглядываясь. Он знал, что собаки послушаются его приказа, не пойдут за ним, они растворятся в окрестных дворах. И почему-то это показалось ему правильным. Вит миновал тяжеловесное здание Фрунзенского универмага, потом, подчиняясь своему наитию, свернул налево. Искомая точка была уже видна за поворотом. Пешеходный мост, перекинутый через канал. Что ж, он дошел. Теперь можно было и на кромку.

Юноша посмотрел на освещенные солнцем крыши домов, на проспект, уходящий вдаль, и неожиданно понял, что сейчас должен уйти на кромку. А дальше – как получится…

Он крепко зажмурился – и, в который уже раз – реальность вокруг Вита пришла в движение.

Через несколько минут почти что в этой точке оказалась машина, которую вел Рэкки. Но сейчас ни он, ни Корвин не смогли бы с точностью сказать, где находится Вит.

* * *

Маг, начальник Сообщества Темных Санкт-Петербурга, закончил сплетать свое заклинание. Здесь была небольшая хитрость – заклинание должно возникнуть как бы само по себе, так, чтобы нельзя было его отследить. Подозревать можно сколько угодно, но где же доказательства? Нету их – и взятки гладки!

Темный маг возвратился в обычный мир, точнее, вернул себе обычное человеческое зрение. А заодно – и нормальный облик. Наступало время принимать доклады. А работой пускай теперь займутся другие – они даже не знают, насколько интересной она может стать…

Маг чувствовал, как от его заклинания, словно от камня, брошенного в воду, начали расползаться круги – от точки приложения – к окраинам города. Теперь Питер немного сойдет с ума… Что ж, так тому и быть: уляжется все через несколько дней, и к тому моменту сюда понаедут московские эмиссары и маги едва ли не со всей Европы. Им предстанет поле боя: растерзанная, но уже залатанная питерским Сообществом кромка, растерянная «Третья Стража», которая, конечно, не находится в ведении Посредников – но, так или иначе, работает бок о бок с теми, кто поддерживает равновесие. И только до той поры, пока «Стража» желает работать на равновесие сил, а не на что-то другое.

Словом, теперь его врагам придется сильно подергаться, доказывая собственную непричастность к прорыву.

Наступало время докладов и рапортов. И сейчас лучше всего было пользоваться обыкновенной мобильной связью: случайные свидетели могли только помешать. Шеф снял трубку, набрал номер мобильника Грини. На том конце ответили, голос оказался слегка растерянным.

– Что-то случилось? – произнес шеф.

– Мы справимся, – помолчав, ответил вампир.

Это означало – возникли трудности, но говорить шефу о них хороший сотрудник ни при каких обстоятельствах не станет.

– Да что там такое? – резко произнес шеф.

Ему вдруг показалось, что телефонная трубка мгновенно раскалилась в его руке.

Глава 24

Прорыв Кромки (окончание)

Денис с утра был сам не свой. Но Оленьку это удивить уже не могло. Она догадывалась, что сегодня ему предстоит одна до крайности неприятная встреча. А она, Оленька, возьмет – и избавит его от этой встречи. Придет сама, выцарапает нахальные глазки Скади, если та только вздумает ей хамить. И точка.

С утра Денис куда-то звонил, о чем-то договаривался, причем на сей раз подгадал время так, чтобы Оленька находилась в ванной и подслушать разговор никак не могла. Слов она и в самом деле не слышала, но голос был просительным, умоляющим.

На Дениса это было настолько не похоже, что она в первый момент даже испугалась по-настоящему. Впрочем, и оправилась Ольга быстро, мысленно пообещав Скади устроить такую порчу, что наглая соперница век ее помнить будет – недолгий, разумеется, век.

Денис в этот день вел себя так, будто собирался сообщить подруге какую-то отвратительную новость – и все никак не решался. Мялся, ходил вокруг да около, включил компьютер и два часа раскладывал пасьянсы – причем, делал он это так сосредоточенно и серьезно, что Ольга даже не решилась к нему подойти – чего доброго, зарычит и покусает.

Она спросила, не надо ли в магазин, и все ли продукты у них есть, на что Денис – бледный, словно полотно – обернулся и только что не прорычал:

– Нет! Не надо, есть у нас всё!

– Да что с тобой такое? – не выдержала Оленька.

– Ничего страшного… Заболеваю, наверное, у магов тоже случается грипп… – эти слова он сказал гораздо тише.

«Отдохнуть бы тебе, – подумала Ольга, будто они и без того не отдыхали целых десять дней. – Ничего, отдохнешь. Раз маги гриппом болеют, значит, и снотворное их берет».

Котлеты у нее получились сегодня даже не ужасными. Ужасную пищу все же можно есть, хотя будешь при этом постоянно морщиться. Но головешки ни одно нормальное, уважающее себя существо – будь то человек или собака – вкушать не станет.

Даже Оленька поняла, что из-за этих чертовых головешек, то есть, котлет, ее гениальный план может если и не рухнуть, то дать серьезную трещину. Порция, приготовленная для Дениса, уже была начинена измельченным средством от бессонницы, и, если он откажется это есть, половина снотворного пропадет. Впрочем, был еще и кофе – тоже «заряженный» ведьмой и экстрасенсом Оленькой Линьковой.

63
{"b":"2081","o":1}