ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кукольный домик
Голодная пустошь
Правила умной жены. Ты либо права, либо замужем
Склероз, рассеянный по жизни
Рогора. Дорогой восстания
Даманский. Огненные берега
Книга главных воспоминаний
Чернобыльская молитва. Хроника будущего
Вещие сны. Ритуальная практика
Содержание  
A
A

— Господин, — рыдала Алейна.

Какой же все-таки лакомый кусочек рабской плоти эта Алейна, подумал я. А с другой стороны, какой еще она могла быть, если ею обладали мужчины Гора?

Человек на помосте лениво поднял палец. Музыканты приготовились к игре. Алейна в ужасе посмотрела на Хассана.

— Что мне делать, господин? — На ее горле красовался золотой танцевальный ошейник, на запястьях позвякивали золотые цепочки, некоторые из них доставали до самых лодыжек. В Тахари есть много разновидностей танцевальных цепей. Алейну заковали в так называемый овал. Кисти рук и лодыжки были скованы тонкими золотыми цепочками, продетыми в кольцо на ошейнике: Таким образом, танцовщица всегда может левой рукой натянуть цепочки и связать сама себя. Вообще же длина рассчитана таким образом, чтобы не стеснять движений. Опытная танцовщица, умело пользуясь цепью, может создавать различные образы.

— Что мне делать, господин? — взмолилась Алейна. В этот момент она была прекрасна.

Все не отрываясь следили за невольницей. Помимо украшений, колокольчиков, цепи и ошейника, на ней было шесть желтых шелковых лент, три спереди и три сзади, длиной около четырех футов каждая. Ленты крепились к золотому кольцу на шее. Меня всегда восхищало клеймо Алейны. Глубокая, четкая, тонко исполненная работа.

— Господин! — закричала Алейна.

Палец человека на помосте должен был вот-вот опуститься.

— Танцуй, рабыня, — произнес Хассан.

Палец лениво упал, музыканты заиграли. Закованная в цепи Тахари Алейна начала танцевать. Она была самым прелестным пустяком и самой очаровательной ерундой на свете.

Пир затянулся надолго. Красавицы соляного убара доставили нам немало радости. Наконец он произнес:

— Уже поздно. Пора отдыхать. Завтра вам предстоит подняться до рассвета.

Алейну отпустили несколько часов назад.

— Отведите ее в караульное помещение, — распорядился Хранитель Дюн. — Пусть порадует стражу. — Девушку за волосы вытащили из комнаты.

— Вы прикрываете лица, как это делают в Чаре, — сказал я, — но мне кажется, что вы не оттуда родом.

— Нет, — ответил человек на помосте.

— Я не знал, что ты и есть соляной убар, — сказал я.

— Многие этого не знают, — пожал он плечами.

— Зачем ты и твои люди прикрываете лица? — спросил я.

— Так принято при дворе Хранителя Дюн, — ответил он. — Здесь озабочены не племенными традициями, а сохранностью соли. Все мои люди носят повязки, поэтому никто точно не знает, кто именно состоит на моей службе. К тому же человеку в повязке легче принимать волевые решения. Он действует не от себя, а от имени всего убарата.

— Ты с уважением говоришь о своей службе, — заметил я.

— Мало кто знает воинов соляного убара, — сказал он. — Лишенные лиц и имен, они вселяют в людей страх.

— В меня они страха не вселяют, — огрызнулся Хассан. — Развяжите руки и дайте ятаган, мы сможем кое-что проверить на практике.

— Может быть, я еще кого-нибудь знаю? — спросил я.

— Может быть, — пожал плечами соляной убар и, повернувшись к своим сотрапезникам, приказал:

— Снимите повязки.

Мужчины сдернули с лиц красные повязки.

— Хамид, — узнал я помощника Шакара, предводителя отряда аретаев.

Хамид сверлил меня полным ненависти взором. Рука его сжимала рукоять кинжала на поясе.

— Позволь прикончить его прямо сейчас, — попросил он.

— Давай, может, получится лучше, чем когда ты исподтишка ударил Сулейман-пашу, — сказал я.

Хамид издал яростный вопль.

Соляной убар поднял палец, и Хамид опустился на место, гневно сверкая глазами.

— Есть еще один знакомый мне человек, — сказал я, указывая на щуплого человечка, приютившегося рядом с соляным убаром, — хотя, когда я видел его последний раз, одет он был значительно беднее.

— Это мои глаза и уши в Торе, — пояснил соляной убар.

— Водонос Абдул, — сказал я. — Как-то раз я принял тебя за другого человека.

— Вот как? — удивился он.

— Сейчас это не имеет значения, — сказал я и улыбнулся.

По глупости я принял его за Абдула, о котором говорилось в сообщении, написанном на черепе девушки по имени Весна, столь загадочным образом присланной в дом Самоса из Порт-Кара. Я так и не узнал, кто послал это сообщение. Теперь-то я понял, что речь в нем шла об Абдуле, соляном убаре. Послал девушку, безусловно, житель Тахари. Ему и в голову не пришло, что сообщение может быть понято неправильно. Он не сомневался, что в Тахари при имени Абдул возникнет образ только одного человека — могущественного, властного, вселяющего ужас Хранителя Дюн, соляного убара.

Возможно, я вел бы себя по-другому, если бы раньше узнал, как зовут соляного убара. Интересно, кто же послал сообщение «Берегись Абдула»? Как же рано я успокоился, посчитав, что уже разгадал эту тайну!

— Можно, я перережу ему горло? — спросил водонос.

— У меня другие планы в отношении нашего друга, — ответил соляной убар. Он так и не снял повязку с лица, хотя все остальные выполнили его приказ.

— Тебя давно знают как Абдула? — спросил я.

— Несколько лет, — произнес он, — с тех пор как я стал хозяином этого касбаха и сменил своего предшественника.

— Ты служишь куриям, — сказал я.

— А ты служишь Царствующим Жрецам, — пожал плечами Абдул. — У нас много общего, мы — наемники. Только ты не так умен, ибо служишь тем, кому не испытать вкуса победы.

— Царствующие Жрецы достойны уважения, — сказал я.

— Не в такой степени, как курии, — заметил Абдул. — Курия настойчив. Вынослив. Свиреп. Курия всегда добивается своего. Царствующие Жрецы проиграют. Их ждет поражение.

Возможно, он прав, подумал я. Курии действительно отличаются невероятной настырностью, агрессивностью и жестокостью. Курия очень сообразителен и жаден, он готов убить всех в схватке за территории и мясо. А Царствующий Жрец — весьма деликатное и благородное создание. Он старается избегать конфликтов, даже военная поза у него всегда оборонительная. Все, что он хочет, это чтобы его оставили в покое. Не знаю, способны ли Царствующие Жрецы, при всей мощи их разума и мудрости, записанной на ароматные ленточки, понять курий на гормональном или неврологическом уровнях. Истинная природа курий останется для них недоступной. Человек может познать курию, Царствующий Жрец может только узнать о нем. Чтобы познать курию, надо ночью, при свете лун, встать на его пути с топором, почувствовать мускусный запах его ярости, услышать дикий рык, увидеть черную кровь на клыках, встретить его атаку. Неспособное к ненависти, похоти и террору существо не в силах понять ни курию, ни человека.

70
{"b":"20826","o":1}