ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Через секунду я заметила, что в составе воздуха, заполняющего мою капсулу, что-то изменилось.

Светящиеся шкалы и набор кнопок к ним занимали всю верхнюю часть приборной доски, и каждая, конечно, соотносилась с определенной капсулой и находящейся в ней девушкой.

Внимание у меня начало рассеиваться. Я пыталась докричаться до этого человека в черной тунике, но он, по-видимому, меня не слышал. Или не хотел услышать.

Затуманивающимся сознанием я смутно уловила, как какая-то сила медленно развернула меня и прижала спиной к другой стенке цилиндра. Прежние “пол” и “потолок” снова стали на свои места.

Человек в черной тунике уже покинул комнату. Или мне это только казалось?

Блуждающим взглядом я смотрела сквозь прозрачный пластик цилиндра. Подняла руки и уперлась в толстые, прочные изогнутые стенки моей крохотной тюрьмы.

Элеоноре Бринтон — гордой и надменной — не удалось убежать.

Она — пленница, вспыхнула последняя мысль в моем затухающем сознании.

5. ТРИ ЛУНЫ НА ЗВЕЗДНОМ НЕБЕ

Мне трудно судить о том, что происходило дальше.

Не знаю, как долго я пробыла без сознания.

Под щекой я ощущала жесткую траву, а руками вцепилась в какой-то корень. Я попыталась закричать, но у меня не было сил даже пошевелиться. В сознании промелькнули события душной августовской ночи, показавшиеся мне кошмарным сном. Нужно поскорее снова уснуть и проснуться, уже лежа на мягкой постели в своей квартире, в пентхаузе на крыше небоскреба. Я сильнее зажмурила глаза, но прикосновение к щеке жесткой травы говорило мне, что я больше не в своей квартире, где все мне так близко и знакомо.

Я перевернулась на бок.

В лицо ударил солнечный свет. Он показался мне необычным.

Я приподнялась, упираясь руками в землю, и тут же испуганно вскочила на ноги.

Меня окружал не мой мир, привычный и родной; этот мир был каким-то странным, незнакомым — чужим!

Однако воздух показался мне удивительно чистым, прозрачным. На траве, густой и сочной, празднично сверкали капельки росы. Среди стеблей травы выглядывала желтая головка цветка, покачивающегося на тонкой ножке. Я наклонилась поближе. Я еще никогда не встречала таких цветов. Вокруг расстилалось зеленое поле, но в отдалении виднелись деревья — неожиданно высокие и черные. Еще дальше, в стороне от них, я увидела целый лес — тоже состоящий из деревьев, но не с зеленой или черной кроной, а с желтовато-коричневой, на удивление яркой. Где-то в отдалении слышалось журчание ручья.

Все было очень красивым, но я чувствовала себя испуганной.

Из травы взметнулась в воздух крохотная птичка с малиновым оперением, и я вздрогнула от неожиданности.

Вдалеке, у рощи с желтоватыми деревьями, я увидела неторопливо идущее грациозное животное с такой же коричнево-желтой окраской. Оно было от меня очень далеко, и я не смогла его хорошенько рассмотреть, но мне оно показалось небольшим оленем или газелью. Животное пощипывало траву и вскоре скрылось среди деревьев.

Я оглянулась.

В сотне ярдов от себя я увидела груду искореженного черного металла, глубоко ушедшего в развороченную вокруг землю.

Это все, что осталось от дискообразного корабля.

Я заметила, что у меня на щиколотках уже нет узких полосок металла. Я не знала, когда их с меня сняли.

На мне все еще была одежда, в которой меня поймали: поношенные слаксы и широкая черная блузка. Сандалии я потеряла еще на Земле, когда пыталась убежать от преследовавшего меня малого дискообразного корабля.

При этом воспоминании я снова напряглась и приготовилась бежать куда глаза глядят, но вокруг не было заметно ни малейшего признака цивилизации.

Я почувствовала, что умираю от голода.

Осторожно пробираясь среди высокой травы и поминутно оглядываясь, я отыскала неширокую речку и, наклонившись, зачерпнула воды.

При моем приближении то, что я приняла за качающийся на поверхности цветок, внезапно разлетелось в разные стороны и оказалось стайкой крохотных желтовато-серебристых рыбешек.

Не переставая удивляться, я напилась свежей холодной воды.

Меня не оставляло желание убежать от корабля подальше; где-нибудь непременно должны быть люди, которые мне помогут. Однако корабль казался совершенно мертвым, неподвижным. Над ним беззаботно кружилось несколько ярких пичужек.

Я решила, что мне ничто не угрожает, зато на корабле могли оставаться какие-то запасы провизии.

Очень медленно, осторожно, шаг за шагом я приблизилась к кораблю. Подойдя к нему ярдов на двадцать, я обошла его со всех сторон. Он напоминал бесформенную груду металла — искореженного, разорванного и местами оплавленного.

Признаков жизни на корабле заметно не было.

Тогда я подошла к нему поближе и заглянула внутрь через один из больших разрывов в корпусе. Края металла, образующего разрыв, были оплавлены. Внутри корабля, насколько хватало глаз, все было разворочено. Бегущий изнутри вдоль корпуса корабля трубопровод ощетинился обрывками торчащих во все стороны труб. Разбитые панели управления открывали взгляду обгоревшие платы каких-то сложных приборов и беспорядочное переплетение проводов. Пол был усеян осколками разбитых защитных экранов.

Стараясь о них не порезаться и не зацепиться о рваные края искореженного металла, я, сдерживая дыхание, забралась внутрь корабля.

Здесь, казалось, не было ни одной живой души.

Организация внутренней части корабля поражала рациональностью расположения многочисленных приборов и экономией свободного пространства. Однако сейчас сложная техника представляла собой сплошное месиво развороченного металла, пробираясь среди обломков которого мне нередко приходилось опускаться на четвереньки.

Я обнаружила помещение, служившее, очевидно, рубкой управления. Внутри помещения находились два кресла, расположенные перед широким, во всю стену, экраном. Еще четыре кресла, чуть поодаль, были обращены к бесформенной массе пластика и металла, прежде представлявшей собой, вероятно, панель управления. Машинный зал я не смогла отыскать. По-видимому, он находился в нижней части разрушенного корабля, добраться куда у меня не было никакой возможности. Какая бы сила ни приводила корабль в движение и каким бы оружием ни пользовались пилоты — если, конечно, на борту корабля вообще имелось оружие — управление им производилось именно из этого помещения.

Отыскала я и отсек, где находились прозрачные капсулы из тяжелого, толстого пластика или стекла, внутрь одной из которых на время перелета была помещена и я. Сейчас крышки с капсул были сняты. Все они были пусты.

Внезапно я услышала за спиной какой-то шорох.

Мимо меня пробежало небольшое, покрытое пушистой шерстью существо с шестью ногами.

Я поспешно забралась на торчащие из стены обломки труб и замерла, затаив дыхание.

Зверек скрылся в густой темноте соседних помещений, но я уже не ощущала прежнего спокойствия.

Я никого не обнаружила внутри корабля.

Но где же все люди, которые на нем находились во время перелета? Корабль потерпел крушение, но на нем не было тел погибших. Если после аварии некоторые из членов экипажа остались в живых, куца они делись? Может, они скоро сюда вернутся?

Я снова прошла в центральный отсек корабля и осмотрела проломы в его корпусе. Они показались мне не похожими на результат простого крушения в результате аварии. Таких проломов в корпусе было четыре. Один, в днище корабля, достигал, наверное, футов трех в диаметре. Два других, в боковой части, были размером поменьше. Разрыв, через который я проникла на корабль, был самым большим. Он выглядел так, словно обшивочный лист был сорван и сила взрыва или ударная волна выгнула его края наружу. При этом в самой широкой части разрыв достигал девяти футов, а в самой узкой — никак не меньше четырех. На корпусе наверняка имелись и другие повреждения, но, как мне казалось, большинство из них, вероятнее всего, являлись результатом аварии корабля при соприкосновении с землей. Проломы же в корпусе, и особенно их правильная форма и оплавленные края, наводили на мысль, что корабль, вполне вероятно, подвергся нападению.

10
{"b":"20827","o":1}