ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— За этой дверью, — указала на хижину Вьерна, — тебя ждет твой повелитель.

Я стояла перед грубой дощатой дверью, низко опустив голову, со связанными за спиной руками.

Внезапно, подхваченная каким-то порывом, я подняла глаза и посмотрела Вьерне в лицо.

— Сотня наконечников за меня — слишком мало, — с недовольной гримасой заметила я.

Я сама была поражена вырвавшимися у меня словами и еще больше тем, как я их произнесла. Элеонора Бринтон, конечно, не могла сказать такого. Это было замечание невольницы, рабыни, хотя сделала его я, Элеонора Бринтон. Краем сознания я вдруг с ужасом для себя отметила, что в качестве невольницы я выгляжу довольно неплохо.

— Именно во столько ты ему обошлась, — ответила Вьерна.

Я с неудовольствием передернула плечами.

Предводительница разбойниц окинула меня внимательным, оценивающим взглядом.

— Сама я за тебя, конечно, столько бы не дала, — пренебрежительно заметила она.

Разбойницы рассмеялись.

Я задрожала от обиды — униженная девушка-рабыня. Все, что я делала, казалось мне абсурдным, выходящим из-под контроля, и я ненавидела себя за это.

— Подумать только, — фыркнула приведшая меня на поводу разбойница, — эта девчонка еще воображает, будто может стоить дороже!

— Моя цена гораздо выше! — с обидой воскликнула я.

— Ну, хватит, — прикрикнула Вьерна. Меня снова охватил страх.

— Да, госпожа, — поспешно пробормотала я, опуская голову.

По рядам разбойниц пробежал насмешливый ропот.

Мне это было безразлично. Я чувствовала себя раздосадованной и униженной. Я знала, что могу быть продана за гораздо более высокую цену.

Внезапно я осознала, что из меня получится весьма сообразительная рабыня. Я умная, хорошо образованная женщина. Я сумею даже интригами и лестью добиться многого. Я смогу в нужный момент улыбнуться и получить все, что я хочу. Я хорошенькая, а хитрости мне не занимать. Что поделать, раз уж мне суждено оставаться невольницей? Я и рабыней сумею сделать свою жизнь легкой и приятной.

Да, но быть проданной всего лишь за сотню каких-то наконечников для стрел — это так обидно!

Дверь хижины распахнулась. Стало страшно -что меня там ждало? Вьерна копьем ткнула меня в спину.

— Входи, рабыня, — приказала она.

— Да, госпожа, — пробормотала я одеревеневшими губами.

Вьерна снова кольнула меня копьем. Я робко шагнула за порог и оказалась в комнате. Дверь за моей спиной захлопнулась.

Я окинула взглядом комнату, и волосы у меня встали дыбом: тотчас же я отшатнулась назад и, прижавшись спиной к стене, закричала от нахлынувшего на меня ужаса.

10. ЧТО ПРОИСХОДИЛО В ХИЖИНЕ

На меня в упор смотрело заросшее косматой шерстью пучеглазое животное.

— Не бойся, — произнес откуда-то сбоку мужской голос.

Животное сидело на цепи, протянувшейся у него от ошейника к ввинченному в стену металлическому кольцу.

Я застыла, прижавшись спиной к противоположной от зверя стене. Меня охватил такой ужас, что я не могла даже пошевелиться. Колени у меня дрожали, а руки мгновенно стали липкими от пота.

Животное окинуло меня ленивым взглядом и, распахнув свою бездонную пасть, широко зевнуло. Я успела заметить два ряда острых зубов с громадными белыми клыками. После этого оно завалилось на бок и с недовольным ворчанием принялось устраиваться на брошенной на пол соломенной подстилке.

Я увидела, что удерживающая его цепь довольно коротка и животное едва ли сможет дотянуться до середины комнаты.

— Не бойся, — повторил тот же голос.

Я с трудом перевела дыхание.

В другом конце комнаты стоял, наклонившись над тазом с водой, низкорослый человек с обмотанным вокруг шеи полотенцем. Это был бродячий артист, выступавший у нас в бараках. Он обернулся и посмотрел на меня. На лице у него еще виднелись следы грима, но одет он уже был не в шутовской наряд, а в обычную для горианца грубую домашнюю тунику и широкие штаны, какие носят здесь лесорубы.

— Добрый вечер, — поздоровался хозяин домкка в лесу.

Я не нашла в себе силы ответить на приветствие.

Его голос уже ничем не напоминал игру развлекающего публику бродячего артиста. К тому же он показался мне знакомым не только по тому представлению, но я напрасно ломала себе голову, вспоминая, где я могла его слышать. Сейчас я неспособна была о чем-то связно думать. Я была слишком напугана.

Человек снова нагнулся над тазом с водой и принялся смывать с лица остатки грима.

Я не могла оторвать глаз от животного. А оно смотрело на меня сонным взглядом, с ворчанием почесывая лапой спину.

Здесь, в маленьком доме, оно казалось еще более огромным и ужасным, чем во внутреннем дворе невольничьих бараков. Это животное сейчас напоминало громадный, обтянутый толстой шкурой бочонок в несколько сотен фунтов весом, который с глухим ворчанием лежал у стены и лениво почесывал спину задней лапой. На такой же бочкоподобной вытянутой голове мрачным светом горели два громадных выпуклых глаза, а из-за широких, мясистых губ высовывались наружу длинные желтые клыки, с которых стекала слюна. Челюсти животного непрерывно двигались, словно оно постоянно что-то жевало, и между ними то и дело высовывался длинный, раздвоенный на конце черный язык. Челюсти животного были неправдоподобно мощными. Я думаю, оно без труда могло бы отхватить человеку руку, а то и голову.

При одной мысли об этом я вздрогнула и сильнее прижалась спиной к стене.

— Добрый вечер, мисс Бринтон, — вытираясь полотенцем, произнес хозяин на чистейшем английском языке. — Добро пожаловать!

— Это вы! — невольно вырвалось у меня.

На лице этого человечка заиграла самодовольная усмешка. Теперь я его узнала. Это был тот самый низкорослый мужчина, который в числе других похитителей вломился в мою квартиру на крыше небоскреба в Нью-Йорке. Это он собственноручно связывал меня в моей собственной постели. Это он исподтишка пытался меня пощупать, пока его не отогнал высокий мужчина. Это он курил мои сигареты и с оскорбительной ухмылкой пускал дым мне в лицо, пока я лежала на кровати связанная, обнаженная, совершенно беспомощная.

Его остренькие, хитрые, как у хорька, глазки и сейчас смотрели на меня с тем же оценивающим выражением.

— Ты напоминаешь мне маленькое сладкое пирожное с кремом, — нараспев произнес низкорослый. У меня не было сил ему ответить.

— Кейджера! — рявкнул он по-гориански.

Каждая частичка моего тела мгновенно напряглась.

Человек жестом горианского хозяина щелкнул пальцами и указал на грязный пол, на место у своих ног. Я поспешно приблизилась к нему и опустилась на колени в позе рабыни для наслаждений.

— Отлично, — одобрительно качнул головой низкорослый мужчина. — Интересно понаблюдать, какое воздействие оказывает на женщину положение невольницы.

— Да, хозяин, — пробормотала я.

— И это гордая, высокомерная, богатая Элеонора Бринтон, — произнес человек по-английски.

— Да, хозяин, — едва слышно ответила я, низко опустив голову. — Я Элеонора Бринтон.

— Кем же ты стала теперь?

— Горианской рабыней.

— Никогда не думал увидеть тебя у своих ног.

— Да, хозяин.

— Приятное зрелище.

Он неторопливо прошел в дальний угол комнаты, принес оттуда маленькую скамеечку и поставил ее передо мной. Опустившись на скамеечку, он долгое время рассматривал меня изучающим взглядом. Я стояла, боясь пошевелиться.

Потом он поднялся, подошел к сложенной у стены поленнице дров, взял сухое полено и подбросил его в низкую, немилосердно чадящую печь, дым из которой выходил через проделанное в потолке отверстие и узкую деревянную трубу, выступающую над крышей,

— Встань, — приказал он. Я вскочила на ноги.

— Повернись!

Я повернулась к нему спиной.

К моему удивлению, он развязал стягивающую мне руки веревку.

Pуки у меня затекли, пальцы не шевелились. Я стояла, разминая ладони, а он сидел и молча за мной наблюдал. Потом я снова повернулась к нему лицом.

38
{"b":"20827","o":1}