ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
  • Академия темной магии. Умереть, чтобы выжить
    Извините, я опоздала. На самом деле я не хотела приходить. История интроверта, который рискнул выйти наружу
    Последние часы. Книга I. Золотая цепь
    Файролл. Квадратура круга. Том 3
    Дети дельфинов
    Три дьявола для принцессы
    Метод тайной комнаты. Материализация мысли
    Жирожабль семейного счастья. Вредные советы для неутомимых мам, которые хотят получить 28 часов в сутках
    Лейб-хирург
  • Кафе «Птичий хвост»
    Полупризнание
    Под маятником солнца
    Тушеная свинина
    Пешком по Подмосковью
    Быть Олегом Тактаровым. Моя история. Автобиография без цензуры
    06'92
    Лётчик
    Дикарь королевских кровей. Книга 1. Леди-секретарь
  • Право Черной Розы
    Лесовик. Часть 1. Великий лес
    Прочь из замкнутого круга! Как оставить проблемы в прошлом и впустить в свою жизнь счастье
    1000 не одна боль
    Магия утра. Как первый час дня определяет ваш успех
    Фокус внимания
    Невеста твоей мечты, или Ведьму вызывали?
    Метод Тайной Комнаты. Техника исполнения желаний
    Любовь между строк
  • Индиго
    Человек в космосе. Отодвигая границы неизвестного
    Год и один день
    Имитатор. Книга вторая. Дважды два выстрела
    Тратить. Инвестировать. Копить. Как взять финансы в свои руки
    Не говори никому. Реальная история сестер, выросших с матерью-убийцей
    Гремучий ручей
    Мальчик с одним именем
    Умное материнство. Беременность и роды без домыслов и мифов. Советы мамы-акушера
  • Трагедия 22 июня. Авторы и виновники
    Играть, чтобы жить. Книга 5. Битва
    Ошибка
    Зауряд-врач
    Спасать или спасаться? Как избавитьcя от желания постоянно опекать других и начать думать о себе
    Таргетолог как удаленная профессия. Практикум по освоению профессии с нуля
    Думай и богатей: золотые правила успеха
    Берсерк забытого клана. Маги Аномалии Разлома
    Печенье счастья
  • Варлорд. Тёмный пакт
    Ритуалист. Том 1
    Это же любовь! Книга, которая помогает семьям
    Как поймать юмор за хвост
    Посмотри на неё
    LOVE-леди. Искусство отличаться от других женщин
    Подземная война
    Мой чужой дом
    Будет кровь

Содержание  
A
A

— Сто двадцать восемь. — В голосе сквозило раздражение. — Брюнетка, глаза карие. Рост пятьдесят один хорт, вес двадцать девять стоунов. Основные параметры: двадцать два — шестнадцать — двадцать два. Размер наручников — второй, размер щиколоток — второй. Размер ошейника — десять хортов. Неграмотна и во многих практических отношениях необучена. Танцевать не умеет. Клеймо — «дина», цветок рабынь. Уши проколоты. — Он опустил на меня глаза и легонько пнул. — Встань, рабыня!

Я поспешно встала.

С трех сторон вокруг помоста поднимаются освещенные факелами, заполненные народом ряды амфитеатра. Между ярусами и по бокам — ступенчатые проходы. На ярусах людно, зрители едят, пьют. Тут и там в толпе мелькают женские фигуры. Разодетые, укутанные покрывалами — внимательно рассматривают меня. Одна из женщин потягивает вино сквозь покрывало. На кисее расплывается пятно. Все полностью одеты. А на мне — лишь цепочка с номером.

— Прямее! — рявкнул аукционист.

Я выпрямилась. От ударов плетки ужасно болела спина.

— Взгляните на номер сто двадцать восемь! — призывал он. — Кто назовет цену?

Толпа безмолвствовала.

Схватив меня за волосы, он с силой оттянул мне голову назад.

— Двадцать два хорта! — указывая на мою грудь, прокричал он. — Шестнадцать хортов! — Он похлопал меня по талии. — Двадцать два хорта! — Провел ладонью по телу, положил руку на мое правое бедро. Это мои основные параметры. Если понадобится, хозяин может с помощью плетки заставить меня сохранять эти размеры. — Маленькая, — продолжал аукционист, — но сладенькая, благородные господа, лакомый кусочек, честное слово!

— Два тарска! — послышалось из толпы.

— Я слышал: два тарска, — подхватил аукционист.

Конечно, я не слишком крупная, но и не сказать чтобы уж очень маленькая. В земных мерах рост мой пять футов четыре дюйма, вес — около ста шестидесяти фунтов. Стройная, приблизительно двадцать восемь — двадцать — двадцать восемь. Размера ошейника, конечно, не знаю — не приходилось покупать одежду, в которой меряют обхват шеи. На Горе это десять хортов, стало быть, на Земле соответственно что-то около двенадцати с половиной дюймов. Шея у меня стройная, изящная. Окружность своих запястий и лодыжек я тоже не знала. Теперь знаю — наручники и кольца для лодыжек номер два. Это — два отдельных размера, лодыжки могут быть шире запястий. Совпадение этих размеров считается признаком изящества. Всего размеров четыре. Первый — маленький, второй и третий — средние, четвертый — большой. Снять без посторонней помощи кольцо для лодыжек четвертого размера я, конечно, не смогла бы. А вот выскользнуть из наручника четвертого размера — вполне, если только он застегнут на четвертую отметку — Большинство наручников и колец для лодыжек устроены так, что их размер можно регулировать, подгоняя для каждой девушки. Аукционист стоял совсем рядом.

Да, там, на Земле, длину окружности своих запястий и лодыжек я не знала: для землянки эти размеры не имеют значения, не то что для рабыни Гора. Но наручники второго размера имеют внутреннюю окружность пять хортов, а кольца для лодыжек — семь. Значит, мои запястья в обхвате дюймов шесть, а лодыжки — примерно восемь с половиной. Нас обмеряли еще до торгов, в бараках, и заносили размеры в список.

— На ней клеймо «дина», — показывая толпе изображение цветка рабынь на моем теле, тараторил аукционист. — Ну, разве вам не хочется заполучить прелестную малышку Дину? Среди ваших рабынь есть Дины? — Держа за волосы, он повертел туда-сюда мою голову. — А уши, благородные господа! Уши проколоты!

Да, проколоты. Четыре дня назад, в бараках в доме Публи-уса. Правое ухо тоже — симметрично следу от проволочной петли, на которой висел серебряный листок, — этим знаком пометил свой трофей Раек из Тревы. Теперь я могу носить серьги. Теперь я ничтожнейшая из рабынь — рабыня с проколотыми ушами.

— Пять тарсков! — выкрикнул, прихлебывая из чаши, укутанный плотным одеянием толстяк из среднего яруса справа.

О Господи! Лиц не вижу. Факелы освещают меня, а не покупателей.

— Стань прямо, втяни живот, бедра разверни, — прошипел аукционист. Я повиновалась. Спину все еще саднило. — Взгляните, — указывая на меня свернутой плеткой, надрывался он, — на очертания лодыжек, обратите внимание, как хороши бедра, как упруг живот. Прелестная фигура! Эта дивная шея ждет вашего ошейника! Изящная, чувственная — красавица, да и только! — Он обвел толпу глазами. — Неужели не хочется привести ее в свое жилище? Надеть на нее ошейник и тунику, какую угодно вам поставить на колени? Обладать каждой клеточкой ее тела? Она — ваша рабыня, вы приказываете, она повинуется! Будет служить вам, мгновенно и безоговорочно выполнять малейшую прихоть!

— Шесть тарсков, — предложил мужской голос.

— Шесть тарсков! — повторил аукционист. — Пройдись, малышка Дина! И покрасивее!

Глаза мои наполнились слезами, все тело залила краска стыда.

Но я прошлась, и прошлась красиво. Вот она, плетка, наготове! Разглядывая выставленную на помосте девушку, мужчины довольно загомонили.

— Обратите внимание: какие плавные, грациозные движения, как безупречны линии! Спина прямая, как струна, гордая посадка головы! Всего несколько тарсков — и она ваша!

По левой щеке покатилась слеза.

— Двигайся красиво, малышка, — предупредил аукционист.

— Да, хозяин.

Я прошлась взад и вперед, повернулась, обмирая от стыда под жадными взглядами.

— Встань гордо, Дина!

Я остановилась, вскинула голову.

— Купите ее и заставьте на вас работать! Представьте — вот она нагая, в вашем ошейнике и в цепях, скребет пол. Убирает, стирает, шьет! Делает покупки, готовит! Представьте — вот она принимает ваших гостей! Ждет вас, раскинувшись в мехах!

— Десять тарсков!

— Десять тарсков, — повторил аукционист.

— Одиннадцать! — донеслось слева.

— Одиннадцать.

Я вгляделась в толпу. Мужчины, женщины. Человек четыреста. По рядам, предлагая закуски и напитки, бродят торговцы. Я коснулась пальцами свисающей с шеи цепочки. Какой-то мужчина купил ломоть приправленного соусом мяса. Принялся жевать, поглядывая на меня. Наши глаза встретились. Я отвела взгляд. Кое-кто разговаривал, не обращая на меня внимания. Как же я их ненавидела! Я не хотела, чтобы на меня смотрели — но они и не смотрели!

— Какая красавица! — подзадоривал зрителей аукционист. — А размеры? Двадцать два, шестнадцать, двадцать два! — И тыкал в меня плеткой.

— Четырнадцать тарсков меди!

— Четырнадцать! — не унимался аукционист. — Но может ли торговый дом расстаться с такой красоткой всего лишь за каких-то четырнадцать тарсков? Ведь нет, благородные господа!

— Пятнадцать.

— Пятнадцать!

За пятнадцать тарсков Раек из Тревы продал меня работорговцу. В доме Публиуса ему дали за меня двадцать. Аукционист, разумеется, это знает. Конечно, в записи это внесено.

Он перевел на меня глаза.

— Девочка, — мягко, но с угрозой в голосе начал он, — продадут тебя или нет, но эту ночь ты проведешь в здешних бараках. Ты поняла меня?

— Да, хозяин, — прошептала я.

Недоволен предложениями. Если цена не устроит торговца, ночью меня ждет наказание. Наверняка жестоко высекут.

— На живот, Дина! — приказал он. — Давай заинтересуем покупателей.

— Да, хозяин.

Я легла у его ног, ожидая приказа, испуганно глядя снизу вверх — а вдруг ударит? Пролежала долго. Не ударил. Мой испуг позабавил толпу.

— Слушаться, двигаться быстро и красиво, сто двадцать восьмая, — мягко проворковал он.

— Да, хозяин, — ответила я.

И вдруг — удар хлыста и отрывистое:

— На спину! Одно колено поднять, другую ногу вытянуть, руки за голову, запястья скрестить, как для наручников!

Я повиновалась. Он начал быстро одну за другой отдавать команды. Ловя каждое слово, я принимала позы, в которых демонстрируют рабынь. Лишь мгновение давая зрителям полюбоваться каждой мучительно откровенной позой, он пролаивал следующую команду. Последовательность позиций он выбирал отнюдь не случайно; в следующую я переходила легко, иногда просто перекатываясь по полу или повернувшись, но вместе они составляли ритмичную и плавную изысканную чувственную мелодию, выверенную и точную, для меня — невероятно унизительную. Своего рода танец выставляемой напоказ рабыни. Я, что была некогда Джуди Торнтон, шаг за шагом выполняла движения горианской рабыни и в конце концов оказалась, как и вначале, на животе у его ног — дрожащая, покрытая испариной, спутанные волосы завесили глаза. Аукционист поставил на меня ногу. Я уронила голову на пол.

72
{"b":"20828","o":1}