ЛитМир - Электронная Библиотека

Домашний Камень Ара, как и большинство Домашних Камней цилиндрических городов, хранился открыто на высочайшей башне, как вызов тарнсменам соперничающих городов. Конечно, он охранялся и при первом признаке серьезной опасности был бы спрятан. Любое посягательство на Домашний Камень воспринималось жителями города как святотатство и наказывалось мучительной смертью, но зато величайшим подвигом считалась кража Домашнего Камня другого города, и воин, совершивший это, удостаивался высших почестей и считался любимцем Царствующих Жрецов.

Домашний Камень города – объект многочисленных ритуалов. Очередным должен быть Весенний Пир Са-Тарны, Дочери Жизни, празднуемый в период прорастания зерен, чтобы обеспечить хороший урожай. Это сложный праздник, отмечаемый большинством горийских городов, требующий многочисленных и сложных приготовлений. Самые важные церемонии совершаются в основном Посвященными города, но к некоторым из них допускаются члены Высших каст.

Например, в Аре ранним утром на крышу здания, где находится Домашний Камень, поднимается член касты Строителей и кладет там примитивный символ своего ремесла, металлический прямоугольник, молясь Царствующим Жрецам о благоденствии своей касты в следующем году; затем приходит Воин и кладет возле камня оружие, потом приходят представители и других каст. Самое важное, что во время этих церемоний стражи камня удаляются внутрь башни, оставляя молящегося наедине с Царствующими Жрецами.

Затем, в кульминацию Арского Весеннего Пира, член семьи убара приходит на крышу ночь, когда в небе сияют три луны, с которыми связан праздник, и кладет перед камнем зерно, ставит рядом кувшин с красным, похожим на вино напитком, сделанным из плодов дерева ка-ла-на. Это важнейший пункт в плане Совета Ко-Ро-Ба. Член семьи убара молится Царствующим Жрецам о богатом урожае и возвращается в башню, после чего стража возвращается на свое место.

В этом году честь совершить жертвоприношения зерна принадлежит дочери убара. Я узнал, что ее зовут Талена, что она считается первой красавицей Ара, и что я должен ее убить.

В соответствии с планом Совета Ко-Ро-Ба, во время жертвоприношения, в полночь, я должен буду приземлиться на крыше высочайшей башни Ара, убить дочь убара и унести ее тело и Домашний Камень, сбросив труп в болото к северу от Ара, а Камень принести домой. Девушка, Сана, должна одеться в платье дочери убара и занять ее место внутри башни. Предполагалось, что пройдет несколько минут, прежде чем ее опознают, и перед этим она сможет выпить яд, который ей дал Совет.

Две девушки должны умереть, чтобы я получил выигрыш во времени и успел улететь. В глубине души я чувствовал, что не должен выполнять этот план. Я резко изменил курс, дернув за четвертый канат, и направил тарна к голубеющей вдали цепочке гор. Очнувшись, девушка зашарила руками по плащу, окутывающему ее голову, отыскивая застежку.

Я помог ей скинуть капюшон и был восхищен ее длинными белокурыми волосами, коснувшимися моей щеки. Я положил плащ на седло позади себя, восхищаясь не только ее красотой, но и смелостью. Тут было чему пугаться девушке – высота, на которой она очутилась, дикий зверь, который нес ее к жестокой судьбе, ожидающей ее в конце полета. Но она была уроженкой Тентиса, славившегося своими тарнами, и ее было нелегко испугать.

Она не глядела на меня, осматривая и поглаживая свои запястья. Рубцы от пут были еще заметны.

– Почему вы развязали меня и сняли капюшон? – спросила она.

– Я думал, тебе будет удобней, – ответил я.

– Вы хорошо обращаетесь с рабыней, спасибо.

– Ты не… испугалась? – спросил я, запнувшись на этом слове. – Я имею в виду тарна. Ты, наверное, уже летала на тарнах. Я первый раз испугался.

Девушка удивленно повернулась ко мне:

– Девушкам редко позволяют летать на тарнах, разве что носить корзины, но не как воинам.

Она сделала паузу, в течение которой был слышен только свист ветра и хлопанье крыльев тарна.

– Вы сказали, что испугались, когда впервые увидели тарна.

– Да, – рассмеялся я, вспомнив свой ужас.

– Почему вы говорите об этом рабыне? – спросила она.

– Не знаю. Но это действительно так.

Она повернулась и глянула на голову тарна.

– Однажды мне пришлось летать на спине тарна, – сказала она резко, – в Ар, переброшенной через седло, перед тем, как меня продали на улице Клейм.

Нелегко разговаривать на спине летящего тарна, когда ветер бьет в лицо, и хотя я хотел поговорить с девушкой, я не мог этого сделать.

Она посмотрела на горизонт и внезапно напряглась:

– Это не путь в Ар, – крикнула она.

– Знаю, – сказал я.

– Что вы делаете? – она повернулась ко мне лицом, с расширившимися от страха глазами. – Куда вы летите, хозяин?

Слово «хозяин», хотя и было обычно для девушки, которая, по крайней мере официально принадлежала мне, испугало меня.

– Не называй меня хозяином.

– Но вы мой хозяин.

Я извлек из кармана своей туники ключ, который мне дал отец и отпер им замок на ошейнике Саны. Сняв ошейник, я швырнул его вместе с ключом вниз, проследив за их полетом.

– Ты свободна, – сказал я, – и мы летим в Тентис.

Она села позади меня совершенно ошеломленная, недоверчиво ощупывая шею.

– Почему? – спросила она.

Что я мог ответить ей? Что я пришел из другого мира, и что все обычаи Гора не могут быть моими, или что я позаботился о ней, настолько беспомощной, заставившей меня посмотреть на нее не только как на инструмент Совета, но и как на молодую, полную сил девушку, которая не может быть принесена в жертву государственным интересам.

– У меня есть на то причины, но не думаю, что ты поймешь меня, – и добавил, еле слышно, что и сам вряд ли понимаю их.

– Мой отец и братья, – сказала она, – наградят тебя.

– Нет.

– Если пожелаешь, они отдадут меня тебе без выкупа.

– Полет до Тентиса долог.

Она гордо ответила:

– Мой выкуп – это сотня тарнов.

Я свистнул про себя – моя бывшая рабыня, должно быть, богата. На жалование воина я не смог бы купить ее.

– Если вы приземлитесь, – сказала Сана, видимо желая хоть как-то отблагодарить меня, – я смогу дать вам наслаждение.

Мне пришло в голову, что воспитанная в традициях Гора, она сможет понять лишь один ответ, лишь он остановит ее.

– Ты хочешь уменьшить ценность моего подарка? – спросил я, начиная сердиться.

Она на мгновение задумалась и потом поцеловала меня:

– Нет, Тэрл Кэбот из Ко-Ро-Ба, ибо ты знаешь, что я ничем не могу уменьшить ценность твоего подарка. Я позабочусь о тебе.

Я понял, что она говорит, как свободная женщина, используя мое имя. Обняв девушку, я укрыл ее от порывов ледяного ветра. – Однако, – подумал я, – сотня тарнов! Максимум сорок, принимая во внимание ее красоту. За сотню тарнов можно было получить дочь Правителя, а за тысячу – дочь царского убара. Тысяча тарнов – неплохое пособие для горийского военачальника.

Я оставил Сану на башне Тентиса, поцеловал и, сняв с шеи ее руки, улетел. Она плакала, как и все женщины в подобных случаях. Я направил тарна прочь, помахав на прощание маленькой фигурке в одежде рабыни. Ее белокурые волосы развивались по ветру, и белая рука махала мне. Я повернул тарна к Ару.

Когда я пересек Воск, могучую реку около сорока пасангов в ширину, чьи воды падали в пропасть Танбер, я понял, что, наконец, нахожусь на территории империи Ар. Сана настояла, чтобы я взял склянку с ядом, которой ее снабдил Совет, дабы она не подверглась неминуемым пыткам, после того, как обнаружат подмену. Я вытащил этот пузырек и швырнул его в широкие воды Воска. Если бы меня ждала легкая смерть, я бы приложил меньше сил к победе. Может быть, конечно, я еще пожалею о своем решении.

Потребовалось три дня, чтобы достичь города Ар. Сразу после перелета через Воск я спустился и устроил лагерь, а потом путешествовал только по ночам. Днем я освобождал своего тарна, позволяя ему добывать себе пропитание. Они прирожденные охотники и едят только то, что могут добыть сами. Обычно их пищей им служат горийские антилопы или дикие быки, которых они убивают и поднимают на огромную высоту в своих чудовищных когтях, где разрывают на куски и пожирают. Нет необходимости говорить, что тарны – угроза всему живому, имеющему несчастье попасть под тень их крыльев, не исключая и людей.

11
{"b":"20830","o":1}