ЛитМир - Электронная Библиотека

Офицер холодно посмотрел на нее, и она вспыхнула при мысли, что ее тело более не священно в его глазах и не находится под защитой убара.

Она подняла голову и спокойно сказала:

– Домашний Камень в седельной сумке его тарна. Тарн улетел. Домашний Камень исчез.

Офицер выругался.

– Ведите меня в Ар, – сказала Талена. – Я готова.

Она сошла с кучи тряпья и гордо выпрямилась. Ветерок играл ее черными волосами.

Офицер оглядел ее и его глаза вспыхнули. Не глядя на рядового, он приказал ему связать меня и пристегнуть к горлу цепь, обычно применяющуюся на Горе для рабов и заключенных.

Затем, не сводя глаз с Талены, он вернул меч в ножны.

– Эту я свяжу сам, – сказал офицер, вынимая из подсумка цепь и приближаясь к девушке. Она стояла не шевелясь.

– Путы не нужны, – сказала она.

– Это я решу сам, – ответил офицер и рассмеялся, набрасывая цепь на горло девушке. Кольцо защелкнулось. Он игриво дернул цепь. – Вот уж не думал вести на своей цепи Талену – дочь Марленуса.

– Животное! – прошипела она.

– Мне кажется, что я научу тебя уважать офицера, – сказал он, просунув руку между ее горлом и кольцом, а потом внезапно одним движением притянул ее к себе и опрокинул на траву. Солдат с восторгом смотрел на это, рассчитывая, что придет и его черед. Всем весом наручников я ударил его по затылку, и он рухнул на колени.

Офицер вскочил на ноги и в ярости схватился за меч. Но я прыгнул на него прежде, чем он вынул его даже наполовину, и схватил руками за горло. Мои пальцы сжались как когти тарна. Он выхватил из-за пояса кинжал Талены, будучи скован я не мог предотвратить удар.

Внезапно его глаза расширились, а вместо руки остался кровавый обрубок. Талена успела выхватить меч и отрубить руку, державшую кинжал. Я ослабил хватку. Офицер дернулся пару раз на траве и умер. Талена все еще стояла с остекленевшими глазами, в ужасе от того, что совершила.

– Брось меч, – скомандовал я, боясь, как бы не пришла ей в голову мысль убить меня. Девушка бросила оружие и упала на колени, закрыв лицо руками. Все же ничто человеческое не было ей чуждо.

Я взял меч и подошел к рядовому, раздумывая, стоит ли убивать его, если он еще жив. Думаю, я оставил бы его в живых, но судьба распорядилась по своему – он неподвижно лежал на траве. Тяжелые наручники проломили ему череп.

Я пошарил в сумке офицера и нашел ключ к наручникам, но с трудом мог поднести его к нужному отверстию.

– Дай мне, – сказала Талена и открыла замок. Я сбросил наручники и стал растирать запястья.

– Прошу вашей милости, – сказала Талена, протягивая мне руки, стянутые рабскими наручниками.

– Конечно, – сказал я, – извини.

Я нашел в сумке ключ к ее наручникам и открыл их. Затем я снял ее цепь, а она мою.

– Что ты собираешься делать? – спросила она.

– Взять все, что может потребоваться, – ответил я, сортируя вещи. Больше всего меня заинтересовали часы-компас, пища, две фляги с водой, тетива и немного масла для механического арбалета. Я решил взять меч и самострел, в колчане оставалось десять стрел. Ни у одного из солдат не было ни копья, ни щита. Потом я бросил в одну кучу цепи и наручники вместе с рабским ошейником. Трупы я подтащил к болоту и бросил в трясину.

Когда я вернулся к роще, Талена сидела на траве около одежд, сорванных с нее. Я был удивлен, что она не оделась.

Увидев меня она спросила:

– Мне можно одеться?

– Конечно, – ответил я.

– Как видишь, у меня нет больше оружия, – улыбнулась она.

– Ты себя недооцениваешь.

Она порылась в груде вонючей одежды, которая была ей так же отвратительна, как и мне. Наконец, ей удалось найти сравнительно чистое одеяние, что-то сделанное из голубого шелка, оставляющее плечи обнаженными, и надела его, использовав вместо пояса полосу от покрывала. Это была вся ее одежда. Теперь она не стала скромничать – это выглядело бы глупым после того, как она была полностью обнажена. С другой стороны она была рада избавиться от тяжелых одежд дочери убара. Ее одежда и теперь была слишком длинна, волочилась по земле, так как была предназначена скрывать ноги, одетые в башмаки на платформе. По ее просьбе я подрезал платье до щиколоток.

– Спасибо, – сказала она.

Я улыбнулся: это было непохоже на нее.

Она прошлась по поляне, рассматривая себя, два или три раза повернулась, видимо довольная собой и той свободой движений, которую она получила. Я набрал плодов из ка-ла-на и достал один из сухих пайков. Талена села возле меня на траву, и я разделил с ней трапезу.

– Мне жаль твоего отца, – сказал я.

– Он был Убаром Убаров, – ответила она и, поколебавшись мгновение, добавила, – жизнь убара ненадежна. Он должен был знать, что это когда-нибудь случится.

– Ты говорила ему об этом?

Она откинула голову и рассмеялась.

– С Гора вы или нет? Я никогда не видела своего отца, кроме как на всенародных праздниках. Дочери членов Высших Каст растут в сторожевых садах, как цветы, пока какой-нибудь высокородный покупатель, предпочтительно убар или правитель, не заплатит за них цену, установленную отцом.

– То есть ты даже толком не знаешь своего отца?

– Разве в твоем городе это не так, воин?

– Да, – сказал я, вспомнив, что в Ко-Ро-Ба семья почиталась и укреплялась. Не сказалось ли тут влияние моего отца, воспитанного в других традициях, – подумал я.

– Мне бы, наверное, это понравилось, – сказала она. Затем посмотрела на меня:

– А как называется твой город?

– Не Ар.

– Можно узнать твое имя?

– Меня зовут Тэрл.

– Это прозвище?

– Нет, это мое настоящее имя.

– Талена – это тоже мое настоящее имя, – сказала она. Вполне естественно, что принадлежа к высшей касте, она не имела предрассудков, связанных с именем. Вдруг она спросила:

– Ты – Тэрл Кэбот из Ко-Ро-Ба?

Я не сумел скрыть своего изумления и она рассмеялась.

– Я знала это.

– Откуда?

– Кольцо, – сказала она, указывая на красное кольцо на втором пальце моей правой руки. – Оно носит символ Кэбота, Правителя Ко-Ро-Ба и ты его сын, Тэрл, которого воины Ко-Ро-Ба обучили искусству войны.

– У Ара хорошие шпионы.

– Лучше, чем убийцы. Па-Кур, вождь убийц Ара, пытался убить тебя, но не смог.

Я вспомнил покушение на свою жизнь в цилиндре своего отца, которое могло быть успешным, если бы не быстрота реакции Старшего Тэрла.

– Ко-Ро-Ба – один из немногих городов, которых боялся мой отец. Он понимал, что когда-нибудь тому удастся объединить независимые города в борьбе против Ара. Мы подумали, что тебя обучают именно с этой целью и решили убить тебя. – Она замолчала и с восхищением посмотрела на меня. – Мы не могли и думать, что ты попытаешься выкрасть Домашний Камень.

– Откуда ты знаешь это?

– Женщины Огороженных Садов знают все, что делается на Горе, – ответила она, и я понял, какие интриги, шпионаж и вероломство выращивались в этих садах. – Я заставляла своих рабынь спать с солдатами, торговцами, строителями и многое узнала.

Я был потрясен столь циничным использованием девушек просто для получения информации.

– А если они отказывались делать это?

– Я била их, – ответила холодно дочь убара.

Я принялся делить пайки, извлеченные из мешков солдат.

– Что ты делаешь? – спросила она.

– Хочу дать тебе половину.

– Но зачем?

– Я расстаюсь с тобой, – сказал я, пододвигая к ней ее половину вместе с флягой воды и кладя на все ее кинжал. – Возможно, тебе это пригодится.

Впервые с тех пор, как она узнала о падении Марленуса, она была ошеломлена. Зрачки ее глаз вопросительно расширились, но они прочли в моих глазах только решительность.

Я сложил свои вещи и был готов покинуть поляну. Девушка поднялась и закинула на плечо свой мешок.

– Я иду с тобой, – сказала она, – ты не можешь оставить меня.

– А если я прикую тебя к дереву?

– Чтобы я досталась солдатам?

– Да.

– Ты не сделаешь этого. Не знаю почему, но не сделаешь.

17
{"b":"20830","o":1}