ЛитМир - Электронная Библиотека

Внезапно раздался грохот, подобный раскату грома, и солнце закрылось огромной тенью, словно облаком. Мы отскочили друг от друга, чтобы посмотреть, что случилось. Во время боя мы забыли обо всем на свете. Я услышал радостный крик:

– Брат по мечу!

Это был голос Казрака.

– Тэрл из Ко-Ро-Ба! – послышался другой знакомый голос – голос моего отца.

Я взглянул наверх. Небо кишело тарнами. Тысячи огромных птиц, удары крыльев которых были подобны грому, спустились на город, который уже не был покрыт проволочной сетью. Вдалеке пылал лагерь Па-Кура.

Через рвы к мостам в город вливались реки воинов. В Аре люди Марленуса достигали главных ворот, и они медленно закрывались, отрезая гарнизон от орды. Орда, ошеломленная нападением, была неспособна к бою. Ее охватила паника. Многие тарнсмены Па-Кура летели прочь от города, спасая свои жизни. Орда намного превосходила нападавших числом, но не могла понять этого. Она видела лишь ряды организованных войск, устремившихся на них неожиданно с тыла, и вражеских тарнсменов, без помех опустошающих свои колчаны. Ворота закрылись и город не мог укрыть их, они были пойманы между стенами, загнаны, как скот на бойню, не в силах развернуться в боевые порядки.

Тарн Казрака приземлился на крышу, а за ним и мой отец. Позади Казрака, одетая как тарнсмен, сидела прекрасная Сана из Тентиса. Убийцы Па-Кура бросали мечи и снимали шлемы. Воины отца вязали их.

Па-Кур тоже видел это, и вскоре мы вновь повернулись друг к другу. Я указал мечом на крышу, предлагая сделку. Па-Кур зарычал и бросился вперед. Я спокойно встретил атаку. А через минуту яростного боя мы оба поняли, что я могу противостоять его лучшим приемам.

Тогда я захватил инициативу, и стал теснить его. Шаг за шагом мы приближались к краю крыши. Я спокойно сказал:

– Я могу убить тебя.

И это была правда.

Я вышиб меч из его рук. Он зазвенел по мрамору.

– Сдавайся, – сказал я. – Или дерись.

Как кобра, в прыжке Па-Кур схватил свой меч. Мы снова стали сражаться и я дважды ранил его. Еще несколько ран, и убийца ляжет к моим ногам.

Внезапно Па-Кур, понимающий это не хуже меня, швырнул свой меч вперед. Тот пронзил мою тунику и я ощутил кровь, текущую по коже. Мы переглянулись, не чувствуя уже больше ненависти к друг другу. Он с прежним высокомерием, хоть и без оружия, выпрямился передо мной.

– Я не буду твоим пленником, – сказал он, и, не говоря больше ни слова, повернулся и прыгнул вниз.

Я медленно подошел к краю цилиндра. Там была лишь гладкая стена, из которой торчал шест для тарнов в двадцати футах внизу. От убийцы не осталось и следа. Его разбитое тело подберут на улице и публично заколют.

Па-Кур мертв.

Я вложил меч в ножны и, подойдя к Талене, развязал ее. Мы обнялись и кровь из моей раны окрасила ее мантию.

– Я люблю тебя, – сказал я.

Она подняла глаза, полные слез.

– Я тоже люблю тебя, – сказала она.

Львиный рык Марленуса раздался позади нас. Мы отпрянули друг от друга. Я положил руку на меч. Рука убара легко удержала меня.

– Он уже достаточно поработал сегодня. Пусть отдыхает.

Убар подошел к дочери и взял ее голову в свои руки, повернул ее вправо – влево и посмотрел Талене в глаза.

– Да, – сказал он, как бы впервые увидя дочь. – Она годится в дочери убару. – Он хлопнул меня по плечу. – Смотри, чтобы у меня были только внуки! – сказал он.

Я оглянулся. Сана была в объятиях Казрака, и я понял, что бывшая рабыня нашла человека, которому может отдать себя не за сотню тарнов, но за любовь.

Мой отец одобрительно посмотрел на меня.

Вдалеке дымились остатки лагеря Па-Кура.

Гарнизон города сдался. Орда за стенами побросала оружие. Ар был спасен.

Талена посмотрела мне в глаза.

– Что ты сделаешь со мной? – спросила она.

– Я возьму тебя в свой город Ко-Ро-Ба.

– Как рабыню?

– Хочешь ли ты избрать меня своим свободным спутником?

– Я выбираю тебя, Тэрл из Ко-Ро-Ба, как Свободного Спутника!

– Если бы ты не сделала этого, я бы бросил тебя через седло и отвез бы туда силой.

Она рассмеялась, а я подхватил ее на руки и посадил в седло. Она обняла меня и поцеловала.

– Ты настоящий воин? – лукаво спросила она.

– Посмотрим, – ответил я.

Затем, в соответствии с брачным обычаем Гора, несмотря на ее притворную, но ожесточенную борьбу и отчаянное сопротивление, я привязал ее поперек седла, связал ей руки и ноги. Но теперь она была пленницей моей любви. Воины рассмеялись, и Марленус – громче всех.

– Кажется, я принадлежу тебе, храбрый тарнсмен, – сказала она. – Что ты будешь делать?

Вместо ответа я потянул за первый повод, и огромная птица поднялась в воздух, взлетая все выше и выше, пока мы не достигли облаков.

– Вот теперь, воин, – крикнула она, и когда мы миновали укрепления Ара, я развязал ее и бросил ее мантию вниз, на улицы города, чтобы народ знал, какая судьба постигла дочь их убара.

20. ЭПИЛОГ

Настало время одиноко завершить свой рассказ, без горечи, но и не без грусти. Я не питаю надежды вернуться на Гор, наш двойник. Эти строки я пишу в маленькой комнате на шестом этаже в Манхеттене. Я не стал возвращаться в Англию из страны, откуда несколько лет назад отправился на далекую планету, ставшую моей любовью. Я вижу яркое июльское солнце, и знаю, что за ним, напротив нашей планеты, есть иной мир. Интересно, думает ли одна из женщин этого мира обо мне, и может быть о том, что я рассказал ей о планете, лежащей за ее солнцем, Тор-Ту-Гором, Светом над Домашним Камнем.

Моя миссия окончена. Я послужил Царствующим Жрецам. Мир был изменен, его история потекла по другому руслу. Я стал не нужен. Возможно, Царствующие Жрецы, кем бы или чем бы они не были, решили, что такой человек, как я, опасен, ибо он может организовать собственную империю, возможно они понимали, что я один на всем Горе не почитаю их и никогда не поклонюсь в сторону Сардарских гор; возможно, они завидовали моей любви к Талене, либо не могли простить мне, что такой уязвимый и слабый человек счастлив больше их, всемогущих и всезнающих.

Благодаря моим аргументам и престижу, к сдавшейся орде Па-Кура было проявлено необычайное снисхождение. Домашние Камни двадцати покоренных городов были возвращены, их жители радовались. Пленники стали на один год рабами, чтобы засыпать рвы и осадные тоннели, отремонтировать стены Ара и построить здания взамен разрушенных или сгоревших во время боев. После этого они будут возвращены в свои города. Офицеры Па-Кура, к своему облегчению или гневу, подверглись той же участи, вместо того, чтобы быть заколотыми. Члены Касты Убийц, самой ненавидимой на Горе касты, были закованы в цепи и проданы на Воске на галеры торговых судов. Кстати, тело Па-Кура так и не было найдено у подножия цилиндра. Вероятно, его разорвали на части разъяренные жители Ара.

Марленус, несмотря на роль, которую он сыграл в освобождении города, подчинился арскому Совету Высших Каст. Был отменен смертный приговор, вынесенный ему правителями Посвященных, но опасаясь его имперских наклонностей, его изгнали из города. Марленус никогда не согласился бы быть вторым в городе, ариты же не хотели, чтобы он когда-нибудь стал снова первым. Поэтому, со слезами на глазах, он публично отверг хлеб и соль, и под страхом смерти ему запретили появляться на расстоянии ближе 10 пасангов от города.

С пятьюдесятью последователями, которые любили его больше, чем стены родного города, он улетел на Вольтан Рейндж, с вершин которого всегда видно далекий Ар. Там, мне кажется, и по сей день находиться его королевство, там, в пурпурных горах Вольтан, до сих пор правит этот ларл среди людей, изгнанный король, Убар Убаров, среди своих сторонников.

Свободные города назначили Казрака, моего брата по мечу, временным правителем Ара, ведь это он с помощью моего отца и Саны из Тентиса сумел склонить города к снятию осады. Его назначение было утверждено Советом Высших Каст Ара, и его популярность среди населения была такова, что уже не исключено, что вскоре его изберут постоянным правителем. В Аре, давно забывшем демократию, к этому способу правления нужно приучать заново.

35
{"b":"20830","o":1}