ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Весеннее цветение давно кончилось, и деревья на площади покрылись большими листьями странной формы. Они были более темные, чем обычные листья, и какие-то пушистые, а в солнечном свете они вдруг становились голубоватыми, как символы, оставленные давно исчезнувшими строителями.

Дважды я встретил там Инну, которая как будто что-то искала там. Каждый раз она делала вид, что удивлена моим появлением. В первую же нашу встречу она потребовала, чтобы я не говорил о ее походах сюда. Это было против законов, но я подчинился ее желанию, но не потому, что она была дочерью Гарна, а потому, что мы были с ней ближайшими родственниками.

И все же тайна ее посещений Святилища обеспокоила меня. Ведь она вовсе не была девушкой авантюристического склада. Напротив она была скромной девушкой и находила удовольствие в типично женских занятиях. Она была очень искусна в шитье и почти также хорошо, как Фастафея, занималась заготовками и управлением хозяйством.

Я знал, что Гарн обещал ее руку второму сыну лорда Фаркона. Великолепная партия, она сразу вводила Гарна в круг сильных мира сего. Правда время свадьбы еще не пришло. Мы, родственники лордов, не были свободны в выборе невест и женихов. Все наши свадьбы должны были учитывать интересы Дома, а не свои личные.

Крестьяне в этом смысле были свободнее, но и они иногда страдали, если тот или иной лорд считали, что эта свадьба должна быть выгодной для его Дома.

Мы не говорили об этом, но я был уверен, что красивое лицо Инны, ее спокойный уравновешенный характер привлекут к ней хорошего парня, который будет ей верным мужем. Я видел сына Фаркона, – высокий юноша, достаточно привлекательный, в котором соединились и достоинства его отца и привлекательность матери, – комбинация, не часто встречающаяся среди нашего народа, и я верил, что она будет счастлива с мужем.

Почему же теперь она нарушила все обычаи и тайно ходила в святилище? Она не сказала мне, хотя я спрашивал ее об этом. Единственное, что она говорила, это то, что ей нужно, и затем она начинала плакать, так, что я прекращал расспросы. Но я предупреждал об опасности и пытался взять с нее обещание, что она не придет больше сюда.

Каждый раз она давала это обещание и клялась так искренне, что я не мог не верить ей. Но затем я снова находил ее на самом краю площади, как будто она была у двери в комнату, куда она должна войти, но у нее не хватает мужества сделать последний шаг.

Во второй раз я сказал, что больше не верю в ее обещания, и что я должен предупредить Фастафею, чтобы ее держали в долине и не позволяли покинуть ее без сопровождения кого-нибудь из женщин. И тогда она заплакала, медленно и безутешно, как будто у нее отобрали что-то ценное, чего заменить невозможно. И она повиновалась мне, но с таким несчастным видом, что я почувствовал себя жестоким лордом, хотя все, что я делал было для ее же защиты.

Вскоре после того, как мы закончили свое жилище, в воздухе почувствовалось дыхание зимы. Мы поспешили убрать хлеб и заготовить сено. Наши семена дали хороший урожай. Стиг ходил очень довольный и непрестанно повторял, что урожай гораздо лучше, чем он надеялся. Он уже начал строить планы засева новых полей на будущий год.

Гевлин из своей охотничьей экспедиции на западные окраины наших владений принес третье свидетельство того, что на нашей земле когда-то жили люди. Он пошел по реке, зажатой между скалистыми берегами, и нашел широкую долину. Там росли деревья, на которых было полно фруктов. И по тому порядку, в каком были посажены деревья, можно было с уверенностью сказать, что это был культурный сад.

Мы поехали собирать урожай: Фастафея с женщинами, Эверад, я и трое наших воинов. Инна отказалась поехать с нами, сказав, что плохо чувствует себя. Фастафея оставила ее в постели.

Мы ехали два дня, так как путь по скалистому берегу был нелегким. Весной, во время паводка, этот путь будет закрыт полностью, подумал я, увидев следы высокой воды на скалах.

Как только мы прибыли, мы принялись за работу. Пока люди наполняли корзины, Эверад и я делали короткие поездки, чтобы хорошенько изучить эту нашу новую долину. И мы оба пришли к выводу, что преимуществ здесь гораздо больше, и нам следует попытаться уговорить Гарна переселиться сюда.

Кроме фруктового сада здесь не оказалось следов присутствия Прежних, и это тоже обнадеживало. К тому же здесь не было зловещих птиц-шпионов. К утру третьего дня мы были готовы в обратный путь. Все были нагружены корзинами, и только два воина были свободны от груза, но их мечи и арбалеты были наготове. Как бы красива и открыта не была эта земля, мы все постоянно чувствовали внутреннее беспокойство, как будто мы жили на границе враждебного государства. Я все время думал, откуда такое ощущение. Ведь если не считать птиц, – а они давно улетели и не возвращались, – мы не встретили здесь ничего угрожающего. И все же мы были все время настороже, как будто ждали нападения.

И в конце концов то, чего мы так долго ждали, случилось. Мы приближались к дому и навстречу нам ехал Гевлин в полном боевом снаряжении. При виде его мы выехали вперед, а наши женщины сгрудились сзади и среди них наступила тишина, хотя там постоянно слышался смех и шутки.

Гевлин опустил поводья и быстро пробежал по нам глазами, как-бы отыскивая кого-то.

– Леди Инна, – остановился он перед Эверадом, – она не с вами?

– Нет… но она болела… – сказал он. – Фастафея! – Эверад повернулся к домоправительнице, которая вышла вперед, глаза ее расширились, лицо стало бледным, несмотря на загар.

– Миледи… что ты сказал про нее? – она стояла рядом с Эверадом, свирепо глядя на Гевлина. – Она оставалась здесь. Я дала ей сонного настоя. И Трудас сидела с ней. Что вы сделали с ней?

– Она исчезла. Она сказала служанке, что ей стало лучше, попросила провизии в дорогу и сказала, что они вдвоем пойдут догонять вас. Когда девушка вернулась, госпожи уже не было!

И в этот момент я осознал свою собственную вину. Я догадывался, куда пойдет Инна. Но если она исчезла сразу после того, как мы ушли, значит ее нет уже ночь и день. Мне оставалось только сказать, что я знаю, и принять наказание.

Когда я увидел Гарна, я понял, что моя жизнь в его руках, но это было ничто по сравнению с тем, что ждало Инну, если она попалась в лапы тому коту, с которым ходила в горах Гатея. Ведь моя кузина не могла приручить его. И я стал открыто говорить о том, что я видел, о тайных походах Инны к Лунному Святилищу.

Я увидел, как поднялся кулак Гарна, закованный в боевую перчатку. И я не сопротивлялся удару, который обрушился на мое лицо и швырнул меня на пол. Во рту появился соленый вкус крови. Рука Гарна потянулась к мечу. Я лежал перед ним, не делая попыток защищаться. Меч был уже на полпути из ножен. Это было его право – перерезать мне горло, если он того пожелает. Ведь я предал своего лорда, разрушил кровные узы, – каждый понимал это. Верность господину, – это первейший долг каждого. Нарушить ее, – значит остаться без клана и без родственников.

Но он отвернулся с таким видом, как будто я не стою того, чтобы меня убить. Он выкрикнул указания тем, кто был в доме, и все оставили меня. Ведь согласно обычаю я уже не существовал. Я с трудом поднялся. В голове шумело от удара. Но никакой удар не мог поразить меня больше, чем предательство своего лорда. Теперь для меня здесь жизни не было, никто не захочет иметь дело со мной.

Когда я поднялся на ноги, я увидел, что все они идут к тому склону, который ведет в Лунное Святилище. Однако я почему-то был уверен, что они не найдут там Инну. И хотя я был клятвопреступником и теперь мертв для клана, для меня все же кое-что оставалось.

Ничто не могло вернуть меня к жизни в глазах Гарна и клана. Но я остался жив, правда благодаря тому, что Гарн счел меня недостойным смерти от его руки. Нет, я не мог повернуть время и сделать то, что должен был сделать раньше, но может быть мне удастся чем-нибудь помочь Инне.

Хотя я рассказал все о тайных посещениях Инны, я ничего не говорил о Гатее. Если бы мне сейчас удалось добраться до Мудрой Женщины и Гатеи (а я был уверен, что они знают о Святилище больше, чем любой из нас), то возможно мне удалось бы найти следы моей кузины.

10
{"b":"20854","o":1}