ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Несколько сот матросов палубной и машинной команд, поваров и стюардов, обслуживающего персонала баров, плавательного бассейна, кино- и театральных залов обеспечивали райскую жизнь тысяче восьмистам пассажирам. А те, долгими вечерами прогуливаясь по верхней палубе или сидя в глубоких креслах, вели бесконечные разговоры о будущем рейхе, о его великом предназначении править всем миром. Разговаривали, совсем не замечая бессловесных теней матросов в белоснежных куртках, не ведая о тех, кто в глубине трюмов, в хитросплетениях гигантских машинных отделений, дает жизнь исполину, с шестнадцатиузловой скоростью рассекающему океанские волны.

Они даже не задумывались о том, что почти двухсотдесятиметровой длины гигант, имеющий высоту пятнадцатиэтажного дома и разделенный на бесчисленное количество отсеков, повышающих его непотопляемость, требует адского труда сотен людей — для обслуживания нормальной работы сотен механизмов, ухода за тонкой аппаратурой, мытья и чистки многих тысяч квадратных метров палуб и переборок…

Они были пассажирами «морского рая» и пользовались предоставленными фюрером благами. Остальное было им необязательно видеть, знать, чувствовать.

Только через год, в 1939 году, когда уже началась вторая мировая война, высокопоставленные чиновники и партийные функционеры с грустью убедились, что лишились этого чуда судостроения для отдыха. Лайнер, сначала переоборудованный под госпитальное судно и возивший в рейх раненых, затем во избежание несчастного случая на море поставленный на прикол в порту Данциг, был превращен в плавучую базу учебной дивизии подводных лодок. Теперь здесь после переоборудования некоторых помещений под аудитории и учебные кабинеты занимались и жили курсанты училища подводного плавания.

Такова предыстория… А сама история — в следующих главах.

Глава 4. О событиях, происходивших в фашистском порту Данциг

Просматривая многочисленные иностранные источники, в которых так или иначе освещалась знаменитая атака подводной лодки «С-13» и вообще боевые действия советских подводников, в книге немецкого адмирала Фридриха Руге «Война на море. 1939–1945 гг.», выпущенной Воениздатом в 1957 году, наткнулся я на такие слова: «В последний год войны самые большие задачи выпали на долю военно-морского флота в Балтийском море. Морские операции определялись здесь обстановкой на суше. В отдаленных от берега районах русские продвигались всегда быстрее, чем по побережью, отрезая отдельные участки фронта, которые флоту приходилось затем снабжать, а также и эвакуировать».

Упоминание об эвакуации навело меня на мысль о том, что надо сухие строки исторической справки наполнить не только конкретным фактическим содержанием, но и сопутствующими ему красками. Ведь мне в принципе было известно о настоящем бегстве, в которое превратилась эвакуация гитлеровцев из Данцига.

Дело в том, что в самом начале 1945 года на Восточном фронте у гитлеровцев сложилась почти катастрофическая обстановка. Верховное Главнокомандование Советских Вооруженных Сил получило 6 января паническую телеграмму премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля. В двухтомнике «Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентом США и премьер-министром Великобритании» приведен такой текст: «Лично и строго секретно. От Черчилля маршалу Сталину. На Западе идут очень тяжелые бои, и в любое время от Верховного командования могут потребоваться большие решения. Вы сами знаете по Вашему собственному опыту, насколько тревожным является положение, когда приходится защищать очень широкий фронт после временной потери инициативы…

… Я буду благодарен, если Вы сообщите мне, можем ли мы рассчитывать на крупное русское наступление на фронте Вислы или где-нибудь в другом месте в течение января и в любые другие моменты, о которых Вы, возможно, пожелаете упомянуть. Я никому не буду передавать этой весьма секретной информации, за исключением фельдмаршала Брука и генерала Эйзенхауэра, причем лишь при условии сохранения ее в строжайшей тайне. Я считаю дело срочным».

Уже назавтра Черчиллю поступило ответное послание. «Мы готовимся к наступлению, — телеграфировал маршал Сталин, — но погода сейчас не благоприятствует нашему наступлению. Однако, учитывая положение наших союзников на Западном фронте, Ставка Верховного Главнокомандования решила усиленным темпом закончить подготовку и, не считаясь с погодой, открыть широкие наступательные действия против немцев по всему Центральному фронту не позже второй половины января».

После обмена посланиями не прошло и недели, как 13 января 1945 года Советская Армия поспешила на помощь англо-американскому десанту в Арденнах, попавшему в декабре сорок четвертого года в «клещи» немецких танковых дивизий генерал-фельдмаршала Рундштедта. Началось новое генеральное наступление советских армий на всем фронте от Черного до Балтийского моря, в результате которого в районе Кенигсберга — Данцига была прижата к морю огромная группировка фашистских войск. Попытки ее вырваться не увенчались успехом, а положение окруженных ухудшалось с каждым днем. И тогда — было это 20 января 1945 года — в ставке Гитлера состоялось специальное совещание.

Единственное решение, утвержденное фюрером, гласило: в кратчайший срок собрать в Данциге максимальное количество транспортных судов, погрузить на них наиболее ценные кадры и в охранении боевых кораблей вывезти в западные порты Германии — Киль и Фленсбург…

Словом, эвакуация. А как она происходила, какая атмосфера царила при этом, я мог представить, лишь дополнив сухую справку определенной дозой фантазии. Правда, как оказалось позднее, особо фантазировать не было необходимости: немецкие историки Гейнц Шен в книге «Гибель „Вильгельма Густлофа“» (1959), Каюс Беккер в книге «Военные действия на Балтийском море» (1960), Мартин Пфитцманн в журнале «Марине» (1975. № 3—10), писали в общем-то то же самое, почти один к одному.

… Данцигский порт опоясан двойной цепью солдат. Серо-зеленые фигурки видны не только возле входных ворот. Их живая цепочка протянулась и вдоль высокой каменной стенки, преграждающей путь к причалам. Солдаты стоят не шевелясь, не стряхивая черные снежинки, обильно и плавно сыплющиеся на плечи, рукава, воротники шинелей, лица. Черные снежинки — это пепел от канцелярских архивов. Уже двое суток в глубине порта за пакгаузами жгут огромные горы бухгалтерских книг и разноцветных папок.

Для солдат это верный признак того, что дела плохи. Настолько плохи, что впору думать, как спасаться…

Спасение! Мысль о нем не покидает ни одного из стоящих в оцеплении солдат. Но где оно, спасение? В чем оно? Кто и как его принесет? Не обречены ли безмолвные стражи порта? Спросить они не имеют права. Это категорически запрещено. Да и не у кого. Даже офицеры в растерянности. Остается только надеяться на чудо и исполнять свой долг. Исполнять безропотно, без вопросов и размышлений. Потому что солдаты хорошо знают, как поступают с теми, кто имел неосторожность пожаловаться, что надоело воевать, что не видит выхода, что сопротивление только увеличивает количество жертв. От Данцига до Готтенхафена тянется аллея вековых деревьев, на которых висят трупы солдат одной из армейских частей, обвиненных в трусости и предательстве рейха.

Нахмурены солдатские лица. Сумрачны взгляды. Боязно солдатам. Однако «порядок и послушание — прежде всего»! И потому подрагивающие пальцы солдат лежат на спусковых крючках автоматов. Солдатам доверен ответственный пост. Их долг — выполнить приказ, зачитанный хмурым высоким штурмбанфюрером, выполнить во что бы то ни стало.

— Я лично вздерну того из вас, кто плохо выполнит свой долг и пропустит на территорию порта хоть одного постороннего! — подчеркнул штурмбанфюрер в заключение. — Вам доверено выполнить задачу особой важности. Горе тому, кто не оправдает доверия фюрера!

… Крепнет январский ветер. Зло сечет глаза перемешанная с пеплом мелкая снежная пыль. Зябко. Переминаясь с ноги на ногу, солдаты внимательно следят за подступами к порту, за дорогой, по которой сплошным потоком мчатся легковые машины. И все — в порт. Солдаты понимают: легковые машины — значит, едут партийные бонзы, фюреры разных рангов, генералы и офицеры. «Что это значит? Почему? Зачем? Неужели эвакуация?» При этой мысли солдаты ежатся от страха. «Если важных господ тысячи, то куда деваться нам, рядовым?»…

7
{"b":"208565","o":1}