ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В-третьих, это стало вопросом морали. Если вы попадёте в Голландию, достанете свой пакет и благополучно выберетесь, подумайте, какой эффект подобная история окажет повсюду, где будет рассказана. Они просто не смеют допустить, чтобы такое случилось.

— Но как они могут знать что-либо об этом? Что я хочу вернуться? Что ожерелье всё ещё существует?

— Кое-кто проболтался. Попадись мне только в руки, грязная, скользкая… — голос Яна перешёл в неразборчивое громыхание.

— Но никто же не знал! — Лоренс был сбит с толку.

— Никто? — переспросил майор, подняв брови. — Кто-то узнал, что вы оставили в Голландии, и они могли выяснить, что вы вернётесь за этим, что время почти подошло…

Ладонь Лоренса сжалась в кулак.

— Те, кто знал, мертвы, или не из тех, кто рассказывает.

— Наши друзья за каналом — специалисты в развлечении, заключающемся в складывании головоломок. Слово здесь, полунамёк там, безобидная на слух фраза в третьем месте. Они собирают это всё в кучу, просеивают и терпеливо собирают оставшееся в удивительно чёткую картину. Вот почему мы должны предостерегать и вдалбливать каждому мысль о крайнем безрассудстве повторения чего бы то ни было, что может нести даже безобидные военные новости.

И вдобавок, в нашей организации по ту сторону Канала существует определённая утечка. В этом причина того, что подпольный маршрут должен быть закрыт, пока утечка не будет найдена и перекрыта — навсегда.

— А как насчёт вас, Ян, разве вы не собираетесь возвращаться? — спросил Лоренс.

— Собираюсь. Но вы не можете пойти моим путём, минхеер Лоренс. Я должен идти в одиночку, так как те, с кем я путешествую, не взяли бы даже моего брата, если бы не знали его в лицо. Этот путь лишь для тех из наших людей, кто хорошо известен друг другу.

— Вы могли бы поручиться за меня…

— За вас могла бы поручиться даже королева. Они всё равно не сделают этого, пока вас не узнают. Вы должны ждать, минхеер Лоренс, сейчас мы ничего не можем сделать для вас.

— Как долго?

Ян пожал плечами.

— Месяц, два месяца, до тех пор, пока наци не покажут свои чёрные руки или мы не найдём этого предателя, так одурачившего нас. Прибрежные станции закрыты. Они закрылись за мной, когда я пришёл в этот раз. И они не откроются.

— Я не собираюсь ждать месяцами, — спокойно ответил Лоренс. — Я намереваюсь добраться до нужной мне точки в Голландии пятнадцатого мая. Вы говорите, что станции на побережье закрыты. А как насчёт тех, что лежат дальше от берега?

— Мы не закрыли одну, что на болотах. Но вы не доберётесь до неё; было бы безумием пытаться сделать это, если вы не следуете надлежащим маршрутом!

— Как далеко от побережья она находится?

— В пяти милях. И там строят укрепления. Никто не сможет сделать это без нашей помощи.

— Предположим, что человек всё же туда добрался. Проводите ли вы его дальше, в глубь страны? Только не повторяйте, что он не сможет туда попасть, просто отвечайте на вопрос.

— Да. Если бы он попал туда, то мы послали бы его дальше. Но он туда не дойдёт.

— На что именно похожи болота? Много воды, песка…

— Это морские болота, оставшиеся, когда начали осушать западные земли. Но этот проект остановился, оборванный войной, — ответил майор.

— Сейчас там ещё больше воды, — вмешался Ян. — Болота смыкаются с морем на севере. Через них идёт канал для барж, но за его пределами никто, кроме местных, не осмеливается передвигаться. Если какой-нибудь паршивец попытается сунуть нос туда, куда его не просят, то отправится в долгое плавание с камнем на шее. Теперь они не появляются вблизи болот вообще. Там очень много воды, но и островов хватает, особенно для тех, кто знает, где их искать.

— Они широкие?

— Болота? Нет — длинная и узкая полоса вдоль канала за исключением того места, где солёное озеро. Подожди, я сейчас покажу. Где тут карта, сэр? — спросил Ян у майора.

— Думаю, здесь, — майор согнул длинную руку и вытянул ящик стола. Когда он раскатал вытащенную оттуда карту, Лоренс увидел, что она очень похожа на ту, которую видел в Нью-Йорке.

— Смотрите, — Ян положил бумагу на плиту перед камином, прижав её носками туфель. — Здесь, — он указал на линию точек, — находится канал, которым баржи следуют через болота. Здесь болотистая местность, длинная и тонкая полоса, кроме озера. Наша станция здесь, на этом острове, посередине озера. Здесь оно мили три в поперечнике, не больше…

— Три мили. Его можно пропустить в темноте.

— Но вы не можете! — Ян взглянул на Лоренса. — Немало людей бродили там ощупью и потеряли свои жизни. Там зыбучие пески. На карте оно выглядит не очень-то большим, но зато когда вы посмотрите на него поближе…

— Как это выглядит с воздуха?

— С воздуха? — отозвался Ян.

— С воздуха… — повторил майор и голос его был задумчив. — Так вот что у вас за идея. Все шансы против этого…

— Все шансы, кажется, против всего в этой войне и однако кое-кто из отчаянных игроков выжил, чтобы рассказывать свои истории, — ответил Лоренс. — Бомбардировщики иногда проходят над этой береговой линией, не так ли?

— Снова и снова, это так, — майор улыбнулся. — Они несут гостинцы с сюрпризами для городов немного подальше вглубь. Это чуть южнее нашего обычного маршрута, но не столь уж не по пути.

— Достаточно близко, чтобы сбросить пассажира?

— Да. Но и после этого вряд ли что получится. Ветер может унести его за несколько миль, прежде чем он достигнет земли. Призрачный шанс может быть только у очень хорошего парашютиста. И даже потом его, вероятнее всего, изловят. Вы представляете, как эта груда шёлка выделяется на фоне неба? Если прыжок будет совершён засветло, чтобы можно было разглядеть болота и нацелиться на них, вас мгновенно засекут и вышлют группу встречающих. Если же спрыгнуть в темноте, то у вас будет шанс один на тысячу, чтобы добраться до острова…

— Если это единственный способ, чтобы туда попасть, тогда я выбираю его! И, конечно, я смогу научиться управлять одной из этих штук, чтобы приземлиться в нужном мне месте!

— Чтобы стать парашютистом-десантником, требуются месяцы тренировок.

— Я не собираюсь становиться десантником, я только хочу один раз прыгнуть…

— Чего, — перебил Ян с каким-то мрачным удовольствием, — вполне хватит.

— А всё-таки, как насчёт этого? — спросил майор у молодого Смитса. — Если он доберётся до этого острова, возьмётесь ли вы провести его оттуда?

— Если он доберётся до острова — да. Но мы не разыскиваем его, это понятно? Он сам приходит к нам. Мы будем сидеть очень тихо, ничего не делая для того, чтобы заставить паршивцев рыскать вокруг. Доберётесь до острова, минхеер, и мы доставим вас назад. Если же свернёте себе шею в полях, мы даже пальцем не шевельнём, понятно?

— Понятно. Вот и всё, сэр. Я получу свой шанс?

— Если вы будете так глупы, то не мне говорить «нет».

Вот так Лоренс и попал прямиком на тесный насест внутри бронированного брюха бомбардировщика, летевшего под звёздами прочь от высоких утёсов Англии к тёмному изгибу оккупированной Европы. Со времени встречи в том лондонском доме до его нынешнего положения миновало уже несколько дней. Пока юноша сидел, его пальцы сжимались и разжимались, имитируя захваты, которым обучил его сержант. Именно так вы натягиваете и ослабляете стропы над вами, выплескивая ветер из чаши шёлка, удерживающей вас, так, чтобы иметь контроль над выбором места приземления.

Да, приземление — это искусство, которому, как откровенно сказал сержант, невозможно научиться за столь короткое время. Новичок должен подготовиться к переломам и растяжениям. Но Лоренс отказался слушать. Всё, что имело значение сейчас, так это прыжок в темноту, несколько минут в воздухе и затем прикосновение к земле Нидерландов. На этот раз он уверен в своих ногах, он знает, что может сделать и как это сделать. И в мыслях его сам прыжок превратился в незначительный промежуток между бомбардировщиком и землёй, куда он так стремился.

29
{"b":"20868","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Когда я вернусь, будь дома
Еретик
Страна утраченной эмпатии. Как советское прошлое влияет на российское настоящее
Лабиринт: искусство принимать решения
Умные калории: как больше есть, меньше тренироваться, похудеть и жить лучше
Дом в Тополином Лесу
Бесконечная жизнь майора Кафкина
55
В паутине снов