ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Иероглифический Дальний Восток, славянский мир Восточной Европы, черная Африка, исламская цивилизация, Новый Свет… Один из умников от истории, Арнольд Тойнби, доводил количество подобных «цивилизаций» до двадцати одной.

Подразумевается, что все они развиваются самостоятельно, по собственным законам, и провести параллели в истории их развития невозможно.

В следующих главах мы последовательно рассмотрим историю трех вроде бы независимых цивилизаций. Каждая глава построена таким образом, что мы шаг за шагом, период за периодом будем сравнивать события одновременно происходившие в каждом из трех регионов.

Начнем с Европы.

2

К концу V века по Р.Х. Античность как цикл мировой истории была завершена.

За полтора тысячелетия до этого в Средиземноморье появилось множество новых народов: ахейцы, дорийцы, этруски, мидяне, иудеи, израильтяне… Теперь история этих народов остается в прошлом. Для Европы начинался совершенно новый этап истории.

На закате Античности культура уже не создается, а словно бы консервируется. Оформляются последние философские системы. Кодифицируется римское право. На Вселенских соборах принимает окончательный вид христианская догматика.

Неспособная на создание чего-либо нового, жизнеспособного, позднеантичная культура вкладывает все силы в шлифовку формы.

Один из отечественных историков писал:

Литератор, магнат или профессор в стихах и прозе описывает свою виллу, обеды, рыб, пойманных в пруду, пишет сатиру на долговязого германца. Знания его неглубоки и безжизненны, мысли ничтожны…

Творческие индивидуальности исчезают из этой увядающей культуры. Последние оригинальные художники, крупные философы, тонко чувствующие мистики умирают в V веке. Такого «мыслителя», как Боэций, случись ему родиться на столетие-другое раньше, не заметили бы не только сегодняшние историки, но даже и современники.

Агонизирует не только культура. Хиреет центральная власть, хозяйственная жизнь приходит в упадок, рушатся связи между регионами. В довершение ко всему на Империю набрасываются орды варваров.

Какое-то время имперской администрации еще удавалось сдерживать их натиск. Переломным стал 1162 год от Основания Города — 409 год от Рождества Христова.

Отряды визиготского конунга Алариха штурмом взяли Рим и унесли с собой огромную контрибуцию. На ее уплату пошло, кроме прочего, золото статуи Доблести, которая некогда символизировала непобедимость римского оружия.

Ураганом прокатившись по землям Империи, визиготы первыми из варваров основали на ее территории независимое от Рима королевство. После их похода сквозь прозрачные границы проходили все кому не лень.

Какое-то время Вечный Город переходил из рук в руки. В нем правили варварские конунги, бесталанные местные узурпаторы, эмиссары византийских базилевсов.

История, начавшаяся с Ромула и Рема, кончилась 23 августа 476 года. Последний римский император, малолетний Ромул Августул, в жилах которого не было ни капли римской крови, был низложен. Его корона была отослана в Константинополь. Империя перестала существовать.

Принято считать, что великие державы Древности — Рим, Иран, Китай — рухнули под ударами молодых и энергичных народов. Между тем факты свидетельствуют, что в V—VI веках упадок и разложение были характерны для обеих воюющих сторон — и для варваров, и для империй.

Французский историк Жак Ле Гофф характеризовал германцев как «последних носителей ослабевшей культуры, пришедшей в упадок в результате длительных междоусобиц и растерявших большинство своих институтов».

Он писал:

Захватившие Рим варвары были настолько романизированы, что напоминали не иноземных захватчиков, а скорее еще одно поколение узурпаторов власти — наследников всех тех испанцев, галлов, африканцев, иллирийцев, сирийцев, которые правили Империей начиная с III века…

Уже после смерти императора Феодосия Великого (379—395) единая Римская империя была поделена на две — Западную и Восточную. Дальше процесс дробления пошел веселее.

К VI веку Европа превратилась в банку с пауками. Вся она состояла из мелких и мельчайших самодостаточных мирков, пребывающих в состоянии постоянной вялотекущей войны между собой.

Сложно организованная экономика, промышленность, банковская система, международная торговля — все это в прошлом. Повсюду господствует нищее натуральное хозяйство.

Города либо исчезают совсем, либо приходят в упадок. На месте некогда величественной Антиохии теперь шумит лес. Вечный Рим, население которого составляло когда-то миллион человек, теперь населен сотней тысяч деградировавших личностей, которые использовали здание Колизея как каменоломню. По слухам, в VII веке в Ватиканских садах водились волки.

В глубинке дела обстояли еще хуже. Один из французских археологов писал:

Многочисленные жилые поселения оказались покинутыми или даже полностью разрушенными. Села были брошены, а античные виллы поглощались лесными зарослями. Одновременно здесь почти полностью исчезло земледелие.

В Галлии не было района, которого бы не коснулась всеобщая разруха. Более того, кое-где люди стали селиться в пещерах, в которых некогда жили их доисторические предки…

Первое, с чем сталкивается историк, пытающийся изучать Западную Европу того времени, — практически полное отсутствие письменных источников.

От III—IV веков до нас дошла целая библиотека монументальных «Историй». Для VI века имеется уже всего два исторических труда, касающихся Западной Европы. От большей части VII века исторических сочинений нет вообще!

Впрочем, если бы и нашлись в ту эпоху историки, еще вопрос — было бы им что описывать?

Франкские короли Меровинги, захватившие в тот период большую часть римской провинции Галлия, вошли в историю под прозвищем «Ленивые короли». Печать лености лежит на всем, чего бы мы ни коснулись при рассмотрении «Темных веков» (VI—VIII века).

Войны ведутся силами отрядов в три, от силы — пять тысяч человек. Большинство политических деятелей эпохи «Темных веков» (от «последних римлян» Сиагрия и Аэция до варварских королей Хлодвига и Теодориха), по сути дела, представляют собой главарей бандитских шаек.

Не лучше обстояли дела и в сфере культуры. Ничего, что можно было бы назвать философией, изящной словесностью или мистикой, мы здесь не найдем.

Система античных жанров исчезает. Любовная лирика или драматургия в следующий раз появятся очень не скоро. Книги практически не переписываются. Грамотные люди есть не в каждом городе.

После золотого века позднеантичной культуры, после расцвета неоплатонической философии и «второй софистики», после великих Отцов церкви мы попадаем в эпоху, когда даже епископы были настолько безграмотны, что крестили новообращенных варваров «In Nomine Patri, et FILIAE, et Spiritu Sancti», так что, когда на континенте высадились первые ирландские миссионеры, им пришлось перекрещивать местных христиан.

Когда в начале V века св. Августина спросили, что он изучает, тот ответил, что Бога и душу — а больше на свете ничего и нет! Индивидуализм позднеантичных авторов переходит все границы. Зато на всем протяжении «Темных веков» проявлений индивидуализма вы не найдете, сколько ни ищите.

Читать тексты, созданные в эту эпоху, неинтересно. Все строится по раз и навсегда найденной схеме. Язык полон штампов и клише. Автор сознательно низводит себя до уровня компилятора и переписчика. Его главной похвалой было то, что «от себя в этой книге он ничего не добавил».

Исчезают в эту эпоху не только оригинальные авторы, но даже сама идея авторства. Большинство книг подписано именами легендарных мыслителей прошлого. Даже там, где автор поставил-таки на титуле свое имя, он, не стесняясь, переписывает целые главы из книг предшественников.

Зато на освободившемся пространстве пышным цветом расцвело анонимное устное творчество. Один из историков начала ХХ века писал:

3
{"b":"208777","o":1}